Два_года

Мне было жаль несправедливо наказанного, но ничего поделать было не возможно. В качестве охраны был поставлен сэр Кэдоган, который был проинструктирован, что знание пароля не даёт права входить посторонним, в том числе даже ученикам с других факультетов. Пропавший крыс, принадлежащий Рональду Уизли, нашёлся через два дня. Ставший благодаря расписанию завершающим в сезоне майский матч против Когтеврана (Слизерин против Хаффлапаффа играл на день раньше — в субботу) был выигран с достаточно большим счётом, чтобы занять первое место. Хотя больше попыток проникновения Сириус Блэк не предпринимал, но Хвост сбежал повторно вечером накануне отъезда. Отговорить ровесника искать существо удалось, рассказав про полнолуние и известную мне из прошлой жизни информацию, что преподаватель по защите от сил зла Ремус Люпин оборотень.* Поэтому я был рад, получив письмо от крестного отца в поезде. Сириус Блэк написал не только что, как минимум, в двух преступлениях, не виновен, но и что Питер Питегрю не только жив, но и подлинный предатель. — Можно ли верить данному письму? — спросил меня Рональд Уизли, в присутсвии которого я прочёл информацию. — Все равно я ничего поделать не могу. Или ты думаешь, что по моему слову вдруг отменят указ о казни азкабанского беглеца при поимки? Меня, наверное, никто даже слушать не будут, как несовершенеолетнего, да ещё и находящегося под предупреждением за левитацию торта. — Альбус Дамблдор поверит. — И он сможет убедить хотя бы половину полного состава Визегамота? Вдруг все, наоборот, подумают, что старик просто сошёл с ума? Конечно, если бы твою Коросту можно было бы проверить на анимагию, но ни твои родители, ни братья, ни ты сам не догадались. Хотя, казалось бы, если существует анимаг в форме кошки, то чем крыса хуже? — Действительно, сейчас уже ничего поделать нельзя, хотя крыса стара, а после известия о бегстве Сириуса Блэка стала совсем плоха. В этот раз Дурсли спокойно отпустили меня в Нору, причём я предупредил Дадли, чтобы он не пробовал сладости от близнецов. Сон и беспорядки повторились, если не считать отсутствия всех Малфоев. Я взял к себе в собственность Винки. Когда Гермиона Грейнджер обозвала меня рабовладельцем, я заявил, что наличие нового хозяина позволит отвлечь существо от мыслей о прежнем, а ближайшие четыре года фактически оно проведёт в Хогвартсе. Кроме того, я зараннее предупредил Фреда и Джорджа, что у меня предчувствие, что лучше не делать ставки у Людо Бегмана. Известие об отмене соревнования по квиддичу ввиду турнира трёх волшебников было для меня ожидаемым. Предупреждать близнецов о бесполезности попытки обмана возрастной черты я не стал. Наконец, наступил момент икс. На вопрос Альбуса Дамблдора я честно ответил, что не кидал и никого не просил кидать бумажку с моими именем и фамилией. Барти Крауч, тем не менее, пришёл к выводу, что моё участие обязательно.После этого я заявил, что тот, кто кинул заявку на меня, мой враг навсегда, с учётом высокой смертности и инвалидности на турнире, даже если это семнадцатилетний шестикурсник. Затем я потребовал признать меня совершеннолетним, так как остальные чемпионы совершеннолетние. Осонавываясь на пункте о равноправии чемпионов, с чем согласились министерские чиновники Барти Крауч и Людо Бегман, Альбус Дамблдор, как верховный чародей Визенгамотта, обьявил меня совершеннолетним. На следующий день я попросил заняться пересмотром дела Сириуса Блэка на основании полученого мной письма**, а также попросил отменить предупреждение за левитацию торта в летние каникулы перед вторым курсом. Заседания по обоим вопросам (отмене предупреждения для меня и отмене решения о казни при поимки для Сириуса Блэка) были назначены на 2 января. О первом испытании, в этот раз, я узнал не от лесничего, а от близнецов Уизли (а они, в свою очередь, от Чарльза): второй из братьев решил таким образом погасить за сестру долг жизни, хотя его никто не просил. В отличие от прошлой жизни, я считаю, что долга жизни не было, так как мог предотвратить события в Тайной комнате, но знать об этом рыжим неоткуда. На журналистку, исказившую моё интервью, я жаловаться не стал, хотя, в этой реальности, мог бы без проблем, но не захотел к себе привлекать повышенное внимание.