Mi piacerebbe molto rivederti

В компании сводящей с ума девушки недели тянулись одновременно и мучительно долго, и неумолимо быстро. С каждым днём Агрест всё чётче осознавал, что бесповоротно влюбляется в главного дизайнера своей компании, и ничего не мог с этим поделать. Ни одна девушка больше не давала ему нужных эмоций вне зависимости от их разнообразных умений и готовности на любые подвиги в постели, чтобы удовлетворить самого Адриана Агреста. А Дюпэн-Чэн поначалу забавлялась его скрытыми попытками признаться ей в чувствах и спрятанными заветными словами под толстым слоем грязного флирта, а потом просто начала отвечать на него. Дразнить. И каждый раз, когда девушка переступала порог кабинета, у Адриана останавливалось сердце. Потому что он знал, что сейчас Маринетт зайдёт в своей слишком сексуально обтягивающей упругие ягодицы юбке, щекотнёт его обоняние своим возбуждающим запахом, повиляет бёдрами и уйдёт. И потом Агрест будет полчаса сидеть и думать, о чем же именно хотела сказать ему коллега, а потом войдёт к ней в кабинет, чтобы спросить ещё раз, и опять все прослушает, глядя в её бездонные глаза. Как итог — перманентное плохое настроение, дикий недосып и болезненный стояк стали лучшими друзьями молодого Агреста меньше, чем за месяц.

***

— Слишком много броских цветов, Маринетт. Натали точно не одобрит. — Натали, Натали, Натали. У тебя своего мнения нет, что ли? — недовольно прощебетала Дюпэн-Чэн прямо над ухом Адриана, склоняясь непозволительно близко. Мужчина отчётливо слышал её собственный запах вперемешку с неизвестным ему парфюмом, и мог только представлять, что это такое тёплое и упругое сейчас почти ложится на его плечо. — Маринетт… ты слишком близко, — булькнул Агрест, пытаясь дышать через рот. Его и самого уже бесило собственное мальчишеское поведение, но сделать с ним мужчина ничего не мог. Адриану казалось, что он снова вернулся в далёкую юность. В те славные времена, когда за него думали одни лишь гормоны. — Прости? — Маринетт невинно моргнула, выравнивая спину, чтобы стать перед руководителем в полный рост. — Просто не наклоняйся так и все. — Почему? — девушка нахмурилась, оглядывая Агреста с ног до головы. А потом удивленно хмыкнула, задерживая взор там, куда приличные люди обычно не смотрели. Взгляд зелёных глаз проследил за траекторией слежения, и мужчина раздраженно прочистил горло, злобно поглядывая на почти хихикающую сотрудницу. — Очень смешно, Дюпэн-Чэн. — У кого-то давно не было секса? — Мы не будем это обсуждать, Маринетт. Слишком много ярких цветов, слышишь? Это нужно переделать. Я тоже не согласен с половиной эскизов. — Ну, половина — не так уж и плохо. Значит, вторая тебя удовлетворила, — мелодично протянула Дюпэн-Чэн, усаживаясь на закачанную ногу непозволительно близко к объекту соблазнения. — Что ты делаешь? — недовольно спросил Агрест, окидывая девушку вопросительным взглядом. — Что именно тебе не нравится? — проигнорировала вопрос Маринетт, перехватывая тонкими пальчиками плотную бумагу. — Мне кажется, лето для того и создано, чтобы носить яркую одежду. — Встань с меня. — Я думаю, если заменить красный на голубой в этом комплекте, то выйдет немного более сдержано. Как считаешь, м? — Дюпэн-Чэн! — рявкнул Адриан, заставляя Маринетт дёрнуться от неожиданности. — Я. Сказал. Быстро. С меня. Слезла. Девушка снова кукольно махнула пушистыми ресничками и одним коротким движением съехала с мужского бедра, оказываясь задницей на кресле прямо между ног Агреста. — Я считаю, коллекция безупречна и нужно начинать шить! — уверенно воскликнула Маринетт, удобнее устраиваясь между бёдер Адриана. Одно короткое касание заставило Агреста побагроветь, дернуться и отодвинуть абсолютно все свои части тела, которые могли хоть как-то прикоснуться к Дюпэн-Чэн, подальше. Мужчина вжался спиной в кресло, мучительно жмурясь. И зачем он вообще позволяет ей подобное? — Адриан, ты меня слушаешь вообще? — возмущённо протянула девушка, подвигаясь назад. — Да блять! — почти прорычал Агрест, когда девичий копчик едва ощутимо проехался по каменному стояку. Дюпэн-Чэн снова подпрыгнула от неожиданности, поворачивая голову назад. Гибкости поясницы хватало, чтобы найти взглядом изумрудные глаза, да и прижаться можно было поудобней, чтобы точно заглянуть в расширенные зрачки. — Что такое? Если плохо себя чувствуешь — так и скажи. — Я тебя сейчас грохну здесь… — прошипел Адриан, сквозь пелену в глазах всматриваясь в удивленно глядящие сапфиры. — Напомни, пожалуйста, почему я позволяю тебе подобное поведение? — Я вот, знаешь, тоже пытаюсь это выяснить. Может, потому что тебе нравится? — Маринетт, я тебя уволю. — И останешься без главного дизайнера за полтора месяца до презентации летней коллекции? — Хорошо, тогда я уйду на удаленную работу, потом переживу летний показ, и потом уволю тебя к чертям собачьим. — Не уволишь, — улыбнулась Дюпэн-Чэн, опираясь спиной на широкую грудь. Её голова мягко уложилась на мужское плечо, пока упругие ягодицы дразняще прижимались к эрекции. — Зачем ты меня провоцируешь? — Потому что знаю, что ты и пальцем меня не тронешь без разрешения. — Ты льстишь моей выдержке. — Да? — Маринетт уткнулась носиком в жилистую шею, выгибаясь в пояснице. Агрест тихонько заскулил, вжимаясь телом в спинку кресла. — Ну, не знаю, может, тебе нужно просто попросить? Что ты хочешь? — Хочу, чтоб ты встала и пошла в свой кабинет. И никогда больше сюда не заходила. — А вот и не правда. — Если я захочу, просить будешь ты, миледи. — Значит, недостаточно хочешь, — пожала плечами Дюпэн-Чэн, приподнимаясь, чтобы дотянуться до лежащих на столе эскизов. Агрест не успел даже облегченно выдохнуть, когда девушка приземлилась обратно на его грудь, вытягивая перед собой плотные листы бумаги. — Этот нравится? — Нет. — А этот? — Хрень полная. — Может, тогда этот? — девушка ощутимо потерлась о возбужденный орган, вырывая из глотки Агреста сдавленный рык. — Я сейчас не посмотрю на то, что ты девушка, и спихну тебя нахер с этого гребаного кресла. — Давай, — хмыкнула Дюпэн-Чэн, сильнее опираясь на тяжело дышащее тело. — Но я бы на твоём месте не упускала возможности меня обнять. Пока она есть. Агрест вымученно усмехнулся, устраивая ладони на животе Маринетт, и, не выдержав, зарылся носом в темную макушку, вдыхая будоражащий кровь запах полной грудью. Это был его личный сорт наркотика. И чем дальше он позволял себе зайти, тем сильней его потом ломало. — Зачем ты так себя ведёшь, если не хочешь мешать личное с работой? Ты же против отношений. — А я и не говорила, что хочу отношений. Так, просто веселюсь. — Весело. Обхохочешься. — Не будь занудой, Агрест. Ты же хотел узнать меня поближе. Вот, пожалуйста. — Куда же делась та милейшая, робкая четырнадцатилетняя девочка? — Её уже давно нет. Если хочешь её, то у меня для тебя плохие новости. — Так что насчёт эскизов? Переделаешь? — задал скорее риторический вопрос Агрест, нехотя отрываясь от мягких волос. — Только если скажешь, что именно тебе не нравится. Тебе, а не Натали. — Маринетт, мы не можем так рисковать. Твои работы хорошие, но они слишком отличаются от того, что мы предлагали раньше. Люди могут негативно это воспринять. — Почему бы не попробовать? — Это опасная затея. Мы можем потерять огромное количество денег. И, что ещё хуже, хрупкое доверие иностранных партнеров. — Или наоборот. — Я не готов идти на такой риск. Оно того не стоит. — А если я докажу, что стоит? — Каким образом? — Не знаю. Мы можем выпустить расширенную коллекцию. Я представлю и работы в привычном стиле компании, и мои собственные. И, так уж и быть, к мнению Натали мы тоже обязательно прислушаемся. Хотя я совсем не понимаю, зачем здесь тогда ты маячишь, если все решения принимает она. — Во-первых, не она принимает все решения. Во-вторых, мы не успеем выпустить двойную коллекцию за полтора месяца. — Успеем. — Маринетт… — Да что Маринетт?! Откуда в тебе столько сомнений? Просто берёшь и делаешь. Не получится сейчас — получится в следующий раз. — Это крупный бизнес, а не какая-то сомнительная интрижка. — Зачем тогда здесь я, вообще непонятно, — девушка в последний раз с силой проехалась телом по все ещё напоминающей о себе эрекции и поднялась с кресла, возмущённо расправляя задравшуюся юбку. — Маринетт, послушай… — Ты послушай, Адриан! Я не собираюсь плясать под дудку Натали. Мы с тобой команда. Если хочет мне что-то сказать — пусть говорит лично, а не через тебя манипулирует. — Никто тобой не манипулирует. Просто… — Какой смысл мне здесь находиться, если все равно предпочтение отдаётся повторяющимся из года в год эскизам? Просто дорисовать бретельку или ремешок, чтобы разнообразить прошлогодние модели, ты и сам можешь. — Это проверенный стиль, проверенная цветовая гамма. Я несу ответственность за мнение других важных шишек о нашей компании. И не могу рисковать репутацией компании ради твоих войнушек с Натали. Я не виноват, что вы невзлюбили друг друга с самого начала. — В таком случае, разбирайся с летней коллекцией сам, — девушка гордо вздернула подбородочек, направившись к входной двери. — Стоять! — Агрест поднялся, складывая руки на груди. Он был немного не в том положении, чтобы догонять Дюпэн-Чэн. — Ты переходишь некоторые границы, Маринетт. Хоть ты мне и нравишься, мои нервы далеко не железные. Не забывай, что я — руководитель, а ты — моя подчиненная. — Так уволь меня. Хотел же пять минут назад. — Уволю, если посчитаю нужным. А до того момента, будь добра, пожалуйста, выполняй свои обязанности как следует. Можешь идти. Дюпэн-Чэн только фыркнула, быстро покидая просторный кабинет, и громко хлопнула деревянной дверью. Агрест устало вздохнул, усаживаясь обратно в кресло, и покрутил в руках трубку стационарного телефона, не сразу решаясь набрать нужный номер. — Ребекка, подмени, пожалуйста, Алису на ресепшене. Пусть зайдёт ко мне на десять минут. — Конечно, месье Агрест, — тонкий женский голосок разрушил тишину всего на секунду, после чего по ту сторону вызова послышались короткие гудки. Адриан потёр переносицу, возвращая телефон на место. Дверь легонько скрипнула, Агрест поднял глаза, окидывая взором вошедшую брюнетку. Девушке понадобился один короткий мужской взгляд, чтобы закрыть ключом маленький замок и двинуться в сторону руководителя, попутно завязывая темные длинные волосы в тугой высокий хвостик.