Война войной, а беременность по расписанию

Леви уже давно открыл глаза и валялся на боку. Вставать уж очень не хотелось, но если раньше Эрвин не разрешал ему подолгу валяться в кровати, то сейчас, точнее, с момента как Леви забеременел, это стало позволительно. Эрвин в принципе стал мягче и снисходительнее по отношению к Аккерману. Леви же напротив казалось, что Смит носится с ним, как курица с яйцом, что очень раздражало порой. Это ведь означало, что Эрвин рад. Рад тому, что у них будет пополнение. Вот уж чего Аккерман никогда не ожидал от него, так это родительских инстинктов. А вот Леви не понимал, чему радоваться. Он никогда и не задумывался о детях. Да и не представлял себя в роли родителя. Все это очень сложно и очень неожиданно. Только он отошел от депрессии, которая навалилась на него в связи с неудачной вылазкой за пределы стен, как буквально через определенное время, его шокировала информация о том, что ему теперь девять месяцев предстояло вынашивать ребёнка, а потом и воспитывать его. Чему Леви мог научить? Вот и он задумался. С таким характером его к детям вообще подпускать не следовало. Вот она — расплата за взбалмошный незащищенный секс, при помощи которого Леви хотел избавить себя от депрессии, а в итоге сделал только хуже, на ближайшие восемнадцать лет так точно. От всех этих размышлений снова клонило в сон. Но процесс засыпания прервался, когда в спальню открылась дверь. — Я тебя разбудил? — С опаской спросил Эрвин, зайдя в комнату явно за какой-то вещью. — Нет. Я уже не спал. — В связи с плохим самочувствием, и не только, у Леви в голосе слышались недовольные нотки. Смит знал, что ему сейчас не так хорошо, как хотелось бы, поэтому относился к этому с пониманием. Он присел на кровать рядом с Леви. Тот в свою очередь сменил положение и лёг на спину. — Потерпи. Тошнота продлится ещё месяц, а может и меньше. — Поглаживая по руке, Эрвин с улыбкой на лице пытался настроить Леви на позитивную волну. Аккерману ничего не оставалось, как недовольно смотреть на мужа и выслушивать эти нехарактерные для Эрвина сюсюканья. Боже, да что вообще происходит? После подъема и утренних процедур, настала очередь завтрака. Позднего завтрака. Тоже та ещё проблемка. У Леви сменились вкусовые привычки. То, что он любил до этого, организм принимать никак не хотел. От некоторых продуктов его просто воротило. И все эти стереотипы о том, что беременных тянуло на солёное, с Леви не работало. Его наоборот вдруг потянуло к острому и сладкому, хотя раньше он был равнодушен к такому виду пищи. Однажды он насыпал на торт острые специи и за обе щёки схомячил. Эрвин тогда попытался спросить и понять, каково это было на вкус? Потому, что такое он видел впервые и никогда не додумался бы съесть подобное. На что Аккерман, непринуждённо пожав плечами, ответил «сойдёт». И это только первый месяц. Эрвину страшно и в то же время интересно увидеть, что будет дальше. От Леви всего можно ожидать. — Что будешь есть? — Просто чай. — Ответил Леви с бледным лицом. — Так нельзя. Тебе нужно поесть. — Смит поставил перед ним кружку чая и настаивал на том, что желудок всё-таки стоило наполнить пищей. — Я же сказал! Я не голоден. — Перестань вести себя как эгоист. — В чём эгоизм? — Леви отпивал чай, искоса смотря на Эрвина. — В твоём отношении к нашему сыну. — Эрвин сел за стол напротив Леви. — Ты совсем о нём не думаешь. Тебе нужно есть утром, днём и вечером, а не когда тебе вздумается. Аккерман закатил глаза. Легко давать советы со своей колокольни. Они, конечно же, правильные. Но придерживаться их не было никакого желания. — Да почему я должен думать о нём? — Леви указал на свой пока ещё плоский живот. Эрвин на это ничего не ответил. Он не мог понять, это паника и начальная перестройка сознания, в связи с навалившимся грузом ответственности на их обоих? Причём Смит так же волновался и переживал, только не показывал этого. Если они оба будут впадать в панику и бояться будущего, то к хорошему такое состояние явно не приведёт. — Леви. — Я не готов стать родителем Эрвин! — Аккерман вскочил со стула и подошёл к окну. — Ты думаешь не найдутся те, кто с радостью поведает ему о моём прошлом? О нашей с тобой вражде! О нашем желании убить друг друга при знакомстве! О том, что я долгое время в глазах общества был изгоем и посмешищем, чёрт возьми!!! И это ещё малая часть грехов! Да и какого чёрта давать жизнь человеку в нашем чёртовом мире, полного титанов? — Леви говорил эмоционально, но Эрвин не стал его затыкать. Это было то, чего он ждал. Аккерман, наконец, излил ему душу. Рассказал о своих страхах. И самое главное, у него начало появляться чувство стыда за свои поступки, коего до сих пор не было. Такое откровение от Леви мало когда дождёшься. Поэтому задача Эрвина — выслушать его и не вступать в дебаты. Леви продолжал стоять лицом к окну, тяжело дыша после своей пламенной речи. Как вдруг почувствовал тепло чьих-то рук. Эрвин обнял его со спины, положа руки на его живот. — Ничего не скажешь? — дрожащим голосом спросил Леви, ожидая, что Смит также выдаст пламенную речь. — Нет. Ты прав. Теперь прошу тебя, успокойся. — Требовательно и в то же время мягко проговорил Эрвин. Он прекрасно понимал чувства Леви. Они не святоши. И грешков за их плечами достаточно много. Но у кого их нет? У каждого есть шлейф плохих поступков, который будет тянуться до конца жизни. Так же и у этой пары. Только на общество-то им плевать. Пусть думают, что хотят. Для общества они и не хотят быть хорошими. Важно показать и доказать их общему ребёнку, что поступки, которые они совершали в прошлом, не есть хорошо, и за них должно быть мерзко и стыдно. Важно воспитать его так, чтобы он не повторял тех ошибок, что совершали родители. — Всё будет хорошо. — Прошептал Эрвин на ухо Леви. Он повернул Аккермана к себе и увидел его лицо. Это лицо человека, который растерян. Лицо, которое переживало и боялось. Не за себя. А за отношение будущего ребёнка к нему. Смит решил сменить тему на более позитивную. — Как мы его назовём? — Пф. Не рановато ли думать об имени? — ухмыльнулся Леви. — И всё-таки. — Улыбнулся в ответ Эрвин. — Ты доверяешь мне выбрать ему имя? — Конечно. Леви задумался и почесал затылок. Уже в этот момент в его мыслях крутилось имя, которое возникло буквально из ниоткуда. Он никогда и не слышал раньше это имя в своей жизни. Как его мозг мог додуматься до него, причём так внезапно, Леви понять не мог. — Как тебе. Камия? — Неуверенно спросил Леви. — Хм.Камия. Отличное имя.