To bear this love where it goes

Риндо ждет брата домой. Он уехал чтобы ее найти, вот только какой в этом смысл? Она сама изъявила желание покинуть брата, оставить бизнес. На самом же деле, он ничего не знает, не знает почему она ушла от Рана, почему решила бросить бизнес, все, о чем он может думать на данный момент является лишь тем, что Кира Амэи приносит только одно несчастье. Сплошная беда.

***

Ран приехал в ту самую заброшенную католическую церковь. Данная церковь являлась упоением для его грустной девочки, которая искала в каждом втором спасение, но в ответ, получала лишь боль. Огромную боль. Он пытался, честно, но когда стоит выбор между спасти девчушку, которая тонет в огромном болоте своих душевных терзаний, или же не дать ей утянуть себя вслед за ней и, потерять все, чего он добился только со своим братом, думаю, выбор очевиден, он спасет только себя и брата. Ночное небо всегда излучает какое-то одиночество, то самое, когда на душе остается огромная дыра, иными словами, полное отсутствие чувств, пустота. Звезд не видно, на улице наступили холода, осень. Рану это неважно, в его голове только одно, сначала найти ее, а дальше… а что дальше? Ран не знает, он уже ничего не знает, сначала их отношения были какой-то игрой, которую он придумал сам, и, сам же проиграл. Иронично, неправда ли? Майки хочет ее забрать к себе, она отлично управляла своей наркоторговлей, и действительно не понимает, почему она все бросила, в конечном итоге решив убежать. Бонтену такое не нравится, они такое не прощает, побег-предательство. Следовательно, что ждет предателей в криминальном мире? Смерть. Как бы Ран долго не стоял у входа, но зайти надо, по крайней мере, в глубине своей уже пустой души он надеется на то, что ее тут нет, что она все же смогла сбежать. Потянув ручку двери на себя, он делает один единственный шаг вперед. Его взору открывается взгляд на то, что стоят полу сломленные лавки по рядам, висят пыльные иконы, краска на них начала выцветать из-за того, что за ними никто не следил, а самое главное то, что прошло много времени с их последней встречи с мастером, который бы сделал их новыми и…живыми. В помещение мертвая тишина, такой тишины нету даже на кладбище, плечи напрягаются только потому, что он видит в первом ряду спину в белом платье. Нет, он не хотел ее встретить, никоим образом, что ему дальше делать? У него только две ветки событий: первая- распрощаться с ней навсегда и, пустить пулю в лоб. Вторая- набрать номер Майки и сказать ему о том, что нашел ее, может быть, он ее позовет в Бонтен, если же нет, возвращаемся к первой ветке. Ни одна ветка событий его не радует, хочется развернуться и сказать всем, что от нее и след простыл. Он не может, не в его в стиле бросать незаконченные дела, проблемы. Ран Хайтани всегда был расчетливым и, всегда отвечает за свои поступки, да, он хитрый, но не лжец. Идя в глубь церкви, кидает многозначительный взгляд на орган, наверное, он расстроенный, причина та же: никто не следил за ним. Атмосфера сама по себе тяжелая, такое ощущение, что все давит на него, стены сужаются, кислорода будто бы и не было во все. Подойдя к первому ряду, он кидает взгляд на Амэи. Синяки под глазами, истощенна до предела, бледная как тот самый порошок, который употребляет Санзу, который продавала она сама и, сама же его принимала, он подмечает то, что на ней сегодня не черный наряд, а белый. Впервые в жизни она надела что-то светлое, не темное. Прошло всего недели две, а выглядит так, будто прошла весь ад, хотя… так и есть. Хайтани садится рядом с ней, старается не смотреть, а что же делает Амэи в это время? Просто смотрит на стеклянное окно впереди себя, которое находится за огромным крестом, где изображено распятие, она поняла что это он как только сделал шаг вперед после того, как открыл ручку двери. -Кира, -у Рана голос низкий, севший, создается ощущение, что он кричал долгое время, может быть это и так, кто его знает, - я бы хоте… -Давай помолчим, разрушив небо психотропами, -перебив Хайтани и не отрывая взгляда от своей точки наблюдения, подает голос, тихий, со всем тихий, если бы не гробовая тишина, Ран бы ее не услышал, -палец на курке, напротив меня дробовик. -Хайтани не понимает, со всем ничего. Хотелось бы понять, но со всем не получается, -Давай помолчим, ведь мы никому не нужны, -Амэи переводит взгляд на Рана и по левой стороне, катится одиночная слезинка, после которой остается соленная дорожка, при лунном свете, она блестит, красивый ракурс, его это завораживает. Он хочет ее обнять, прижать к себе, подарить тепло, чтобы она хоть что-то почувствовала, сказать ей: Амэи, ты не одна, я блять нуждаюсь в тебе. Вот только… Ран молчит, слова встают поперек горла, и не хотят произносится в слух, а Кира все продолжает говорить. -Помолчим и оставим зло на потом, лишь бы мой труп процветал красивым цветком. -Она встает со своего нагретого места, смотрит на рана последний раз и переводит взгляд уже не на окно, а на крест с распятием, - Нахуй всех, я выше головы не летаю, я лучше помолчу, пока остальные скорбят, ведь… -Монолог Амэи Киры так и остался не законченным. Ведь, в этот самый момент, разбивается стекло, и, Ран ничего не понимает, почему Кира лежит? Почему у нее на груди расплывается какое-то темно-красное пятно, почему она еще больше бледнеет? Находясь в некой абстракции, у Хайтани-старшего исчезает все: слух, зрение, чувство реального мира, когда все же удается со владеть со всеми эмоциями, все возвращается на свои места, все, кроме бездвижного тела его маленькой, хрупкой девочки, она так и не закончила свой монолог, последнее предложение, осталось не озвученным. …Ведь всё это время я ненавидела себя…

***

За день до этого. -Знаете, ведь никто не услышит молитвы того, кому молиться запрещено, -Девушка, сидевшая напротив своего лечащего врача еле как сдерживала свои слезы. Она знала, ей нельзя плакать, нельзя выражать свои эмоции. Было все очень просто, покажешь слабину хотя бы раз, ею воспользуются в полной мере. — Я ведь просто хотела почувствовать, что нужна кому-то, что меня могут любить, я всего лишь хотела узнать, что такое счастье… Женщина лет сорока смотрела на своего пациента и знаете, пожалуй, это был первый случай в ее жизни, когда…ей было искренне, по-настоящему жалко человека. Перед ней сидел человек, разбитый своей тягостью жизни, глаза, были настолько глубоки своим цветом, цветом моря, но в тоже время так пусты, а ведь она молодая, вроде как 21 год. Изначально, когда Кира только начала рассказывать свою историю, первой мыслью была отправить ее лечится в психиатрическую лечебницу…но, она не может, рука не поднимется сломать ее еще больше, ей нужна помощь, но чем помочь человеку, который утратил всю веру в жизнь, в любовь и…в себя? -Кира, скажи мне, ты кушаешь? Как твой сон? — она пыталась подобрать вопросы, которые не усугубят положение и в тоже время подойти к основной части насущной темы.-Ты… так и ходишь в тот храм? -Сон… Я не сплю. Давно уже не могу уснуть, — руки, она всегда приходила в свитерах или в толстовках, даже когда было жарко, на вопросы по типу «почему ты не в футболке, ведь сегодня прекрасная погода?» она отвечала всегда стандартно, «мне холодно». Вот только, все прошлые разы она старалась не показывать своего волнения, спокойный, тихий голос, руки всегда лежат на ручках мягкого черного кресла, если смотреть с психологической точки: она всегда была открыта для разговора. А сегодня, спустя год их с последней встречи, выглядела она еще хуже, руки тряслись и были сложены в замочек, покоясь на худых ляжках. Взгляд, который всегда четко смотрел на оппонента, бегал по всему кабинету, но никак не смотрел на своего врача. — Убиваю себя каждую божью ночь и мне не понять зачем живу, я же сваливала прочь. Снова, Кира опять говорит какой-то загадкой, от кого она убегает? Что стало с ее состоянием? Год назад же было более-менее стабильное. Единственное, она не выходила все это время на связь, но за все время общения, чувствовалась некая ментальная связь что-ли, было спокойно на душе. -Кира, скажи мне, ты общаешься со своим неизвестным другом? Когда в последний раз ты посещала могилу Такуи? -Бесполезно, она молчит уже около 2 минут, значит, она не хочет ничего рассказывать, что-то определенно случилось.-Ладно, время нашего сеанса подошло к концу, ты придешь ко мне на след. Неделе? -На самом деле, ситуация настолько плоха, что хочется просто отказаться от своего пациента, а если ей не легче из-за своего врача? Может, не тот подход или она просто не доверяет? -Ам… Не знаю, я позвоню! — Резко поднимается с места слегка кланяется и быстрым шагом выходит из кабинета прикрывая дверь. Врач поворачивает голову к окну и видит, что уже давно стемнело. Который час? Переведя взгляд с ночного Токио на часы, которые стоят на рабочем столе и видит, что уже 21:50. Их прием был почти 2 часа, из всего этого толком ничего не понятно, хотя…единственное, что стало понятно, ей хуже…

***

Дни бегут быстрее, сменив свет на темноту, Амэи словно потерялась здесь, в этом городе, в своем районе. Глаза, которые давным-давно уже утратили свой блеск смотрят себе под ноги, звуки исчезли, в голове только одна мысль: но не догорит моя любовь к тебе со временем сильней. Прошло всего две недели, вроде как я сама этого хотела. Отреклась от его любви, заботы. Убежала. Вообще, если порассуждать, люди всегда стараются убежать от своих проблем, неважно какие они: глобальные или мизерные. Мы просто ждем, когда их решат за нас, дадут ответ. Также поступила и я, ждала, когда все проблемы решаться сами, или кто-то сделает это за меня. Я не самостоятельна, не способна ни на что. Даже если дается шанс все поменять, ты его либо примешь, либо просто отвернешься от него, пропустишь мимо себя и только спустя время поймешь, он был тебе жизненно необходим. Так и получилось с ее первой и последней любовью, Раном Хайтани. Придя домой, снимаю с себя свои излюбленные белые кеды и черную джинсовку плетусь в комнату. Пусто, одиноко, со всем никого. Вот ты и осталась одна, Амэи Кира. Времени, чтобы вернуть хоть что-то назад, со всем нет. Найдя на столе листки бумаги и черную ручку сажусь писать письмо. Времени катастрофически мало… И ведь действительно, она села писать письмо, проливая над ним кучу слез, вчитываясь в каждое предложение и вкладывая в него все эмоции, всю свою как она считала «прогнившую» душу. Кому и зачем она писала письмо, знала только сама Кира.

***

За год до этого

-Госпожа Амэи! Вы не забыли, что сегодня будет новая поставка?-помощница Киры вихрем ворвалась в кабинет своей начальницы параллельно держа в одной руке две папки.- Я принесла договоры для подписей, сегодня в клубе «Желания» будет встреча с Бонтеном для заключения контракта, а на след неделе будет еще одна встреча с… -Кьёко, положи документы на стол. На счет поставки, приблизительно во сколько прибудут? -Девушка быстрым шагом положила папки на стол.- Присаживайся. -Она присела в кресло на против рабочего стола. -Они будут в районе Канто, как раз которая находится под руководством Бонтена, прибудут примерно в часов 23, а дальше надо будет ехать на встречу, на предложение отправить наше доверенное лицо они отказались, сказали, что хотят лично с вами встретиться, в этой синей папке, пробный вариант договора, если нас все устраивает, можем сегодня же подписать! -Эмоционально махала своими хрупками ручками Кьеко. -Ммм…Бонтен значит, интересно. Девочка моя, мне надо отъехать, все документы привезешь лично на место сделки и подготовь, как всегда, чемодан с товаром. -Встав из-за стола и накинув на себя свое излюбленное черное пальто, показав взглядом, что Кьеко свободна, взяла все необходимые вещи и закрыв кабинет, направилась на выход из здания, где располагался их «легальный» бизнес. Сев в машину, Амэи поехала в свое излюбленное место для нахождения ответов. За окном вечереет, вечерний Шинагава во истину прекрасен, на улице пасмурно, все-таки осень как-никак и погода оставляет желать лучшего. До церкви надо добираться примерно 20 минут, ничего страшного, время еще есть. Церковь, в который приехала Амэи был во истину пустым местом. Безликое строение уже лет так 10 оказалось заброшенным и никому не нужным. Но для Киры-это место было упоением, знаете, то самое чувство когда после долгого и томительного путешествия возвращаешься в свой любимый, родной и настолько желанный дом. Еще с самого детства она сюда прибегала и, как говорили ребятишки, с кем-то вела беседы. На вопросы с кем это она разговаривает отвечала всегда со стабильностью: «никто, я просто рассуждала». Вот и сегодня, когда надо принимать серьезные решения или чувствуется какой-то подвох, приехала сюда «порассуждать», или нет? -Бонтен хотят видимо сделку, что думаешь?- Пройдя в глубь церкви и параллельно рассматривая что могло тут поменяться, приходит к выводу, что в общем-то ничего. Те же старые, грязные, однотонные стены с выцветшими иконами, пыльный пол, полу разрушенные лавки, старый орган, в конце церкви стоит крест, и та же темнота, здесь никогда не было светло. За спиной послышались шаги обозначая, что он уже тут и будет меня слушать, чтож… время исповедаться? Присев на скамейку первого ряда Кира ждет, когда он начнет свой монолог. -Неужели «Непобедимый» Майки решил и твой бизнесс прибрать к себе? - Послышалась усмешка, на душе стало неприятно, как будто насмехаются над ее долгой и упорной работой. - Это было весьма ожидаемо, все же Бонтен не любят никаких конкурентов, да и отличаются весьма жесткими и радикальными мерами. Они будут обречены! Боже, услышь меня! Это же настолько нелепо, не поверю, что вся верхушка забыла главное и простое правило… Вздор! -Ты же знаешь, после смерти Такуи был заключен договор между якудзой, никто, ты слышишь меня? Никто не смеет посягать на то, что принадлежит мне и только мне!- Сжимая маленькие кулачки до такой степени, что скорее всего останутся серпы, Кира пытается сдерживаться, но ее оскорбляет сам факт того, что кто-то смеет игнорировать последнюю волю Такуи. - Даже если сам Сатана блять будет посягаться, его уберут как ненужную мишень среди нашего мира, пусть это будет даже сам н-е-п-о-б-е-д-и-м-ы-й Майки.- Выплевывая последние слова с особой ядовитостью и направляюсь в сторону выхода, девушка бросает напоследок лишь, -И если он и вправду рассчитывает на это, устранением его и всей верхушки займешься лично ты. -Хааа, а ты все не меняешься Кирочка. Сначала выслушай их условия, а дальше смотри по ситуации, не доставай оружие раньше положенного. Если заподозришь подвох дай знак Кьеко и уходи, я буду рядом. Всегда буду рядом! - Слыша как он уходит, Амэи двигается в сторону своей машины, пора ехать и получать товар.

***

Район Канто Кьеко привезла все необходимые документы и мы дожидаемся наших поставщиков. Вообще, в нашей сфере есть золотое правило: не наебывай тех, кто сможет тебя заживо закопать. Судя по документам, которые мне передала Кьеко, здесь хотят как раз-таки нарушить это самое правило. Вот только, они видимо забыли, что за каждым преступлением следует свое наказание. -Госпожа Амэи, неужели вы сегодня решили сами приехать и посмотреть на новенький товар? -Мужчина, лет так 30 улыбается какой-то звериной улыбкой, одет как всегда в классический черный костюм, а сверху пальто. Прическа стандартная, короткие волосы. Скучно. Однообразно. - В таком случае, мы можем предложить вам опробовать новое поступление крокодила. Наркотик крокодил: дезоморфин получил свое сленговое название крокодил по простой причине — уже через несколько недель регулярного приема наркотика, кожа человека начинает напоминать кожные покровы этого хищника. Препарат не используется врачами уже больше 50 лет, однако число наркоманов под этим веществом стремительно увеличивается. -Господа, проверяя документы, я наткнулась на весьма занятные вещи, к примеру: поставка крокодила или то, что 55% дохода будут ваши. Вот только, крокодил мы не принимаем в наш товар только по одной причине, люди, они ведь быстро помрут, тогда кто будет покупать у нас остальной товар? Если вы думали, что все 15 листов я устану читать, то вы ошибаетесь. - Подавая знак Кьеко что диалог окончен и направляясь в сторону машины, девушка кидает последние слова: Прощайте, Господа. Сзади слышатся крики о мольбах и прощении. Прощении? Иронично, продавая наркотики они просят прощения. Молитвы ваши, никто не услышит.

***

По дороге в клуб, я попросила Кьеко скинуть всю информацию, которая имеется на Бонтен. Думаю, они покажут мне весь спектр эмоций, особенно их номер два. Харучие Санзу. Нам точно будет что обсудить. Переведя взгляд с документов на окно, смотрю как мы въезжаем в Роппонги, иронично, именно здесь и начинался мой путь. Ночное небо затянуто полностью тучами, скорее всего скоро начнется дождь. Сам по себе район всегда был живым, будь то день или ночь. Он работает всегда, вот только днем обычные офисные работники и школота, а ночью начинается мой мир. 00:30 Подъезжая в клуб, дверь мне открывает местный охранник, ладно, судя по информации- это клуб братьев Хайтани. Выходя из тонированной машины, захватываю свой чемоданчик и иду ко входу со провождающим меня охранником. Проходя мимо людей, которые стоят в очереди, подмечаю то, что у них есть дресс-код, сегодня это бордовый. Вот незадача, я во всем черном, ну да ладно! Зайдя в сам клуб в глаза резко долбит яркие цвета и оглушает громкая музыка, по всюду много народа, кто-то танцует, а кто-то сидит за столиками и выпивает весьма не плохой алкоголь. Если смотреть на сам декор, то хочу отметить то, что все сделано весьма недурно. Темные столики, бархатные диванчики шоколадного цвета и весьма большая площадь для танцев. Думаю, если дела сложатся удачно, можно будет заглянуть. Мой мистер Х введет меня на второй этаж в VIP комнату. По дороге встречаем девушек весьма в открытых вещах, а рядом с ними идут мужчины, которые наверняка сливают свои деньги на потеху своим животным инстинктам, а дома их скорее всего ждут их жены и даже может быть и так, что и их маленькие засранцы… Пройдя в самый конец коридора и останавливаясь возле ничем примечательной двери, мистер Х кивает мне и уходит. Простояв около двери примерно еще 30 секунд решаюсь постучаться, а после открыть. Моему взору открывается вид на 7 мужчин, которые собрались в данной комнате. -Госпожа Амэи, ну что вы стоите, прошу, проходите….