Я без понятия как это назвать (сборник)

***

      Что отличает истинного аристократа от плебея? Пожалуй, изящество всего, к чему он причастен — будь то искусство, управление корпорацией или же взлом с проникновением. Однако, с последним у отпрыска знаменитой фамилии как-то не задалось…       Действующие лица: Трой Вольтунг — президент корпорации «Вольтунг инкорпорейтед», безымянные статисты.

***

      У него дрожали руки. С силой проведя ими по лицу, он уперся локтями в колени: вся его поза выражала отчаянье. В комнате не горел свет, лишь сизые лунные лучи проникали через высокие окна.       Шумно выдохнув, он начал нервно постукивать ногой, от чего вся его фигура, скрюченная в кресле, заходила ходуном. Почему, черт, побери, все пошло не так? И что ему теперь с этим делать?       Пару дней назад на столе его материализовалась папка. Не так давно он поручил Уильяму, которому пришлось из дворецкого срочно переквалифицироваться в сыщика, разузнать об артефакте, упоминание о котором по абсолютной случайности он нашел в документах. Кипы бумаг (помимо прочих) часто курсировали от его кабинета в архив, куда уже можно было запускать Скружда МакДака — настолько высокие дюны там образовались.       Мало кто мог заподозрить Троя Вольтунга в пристрастии к археологии и исследованиям: подчиненные часто видели его за хромированным столом в своей башне корпорации, одетого с иголочки и редко когда читающего одинокий листик или тонкую папку с отчетами, которые заносились в его кабинет. Склонность к педантизму и чистоте отражалась не только на образе жизни самого Троя: сотрудники его корпорации, будучи на рабочем месте, обязаны были неукоснительно следовать дресс-коду и демонстрировать манеры, достойные старинного японского рёкана: вежливость, предупредительность и профессионализм.       Безалаберности он не терпел: помнится, он мгновенно уволил свою секретаршу, увидев на ее колготках вопиющую «стрелку». «Тот кто не в силах следить за своим внешним видом, не в силах делать свою работу идеально», — вот был девиз Троя Вольтунга, наследника многомиллионной корпорации и единственного (из оставшихся в своем уме) сына своих родителей. Единственная причина, по которой подчиненные терпели его придурь — он много платил. Имеется ввиду «много», когда ты, выдержав один месяц работы на мистера Чистюлю, вполне себе мог позволить не работать полгода.       Трой знал, что за спиной его иногда называли «Демонюга», что вызывало у него приступ нервного смеха: нет, демоном он не был, но с одним из них был знаком. Знал бы он в свои девять лет, на что обрекает себя, заключая контракт на способности — бежал бы из дома дяди без оглядки.

***

      Все произошло летом 1995 года: Троя, как младшего из сыновей, отправили на лето к дяде. Казалось бы, голубая мечта — провести лето в шикарном особняке, вокруг сотни гектаров бескрайних полей, садов и парков, в распоряжении сотни слуг — веселись, не хочу. Однако ситуацию омрачал тот факт, что у дяди было двое сыновей-близнецов, которые люто ненавидели Троя. Не сказать, что «любовь» их была невзаимной: все то лето наследник Вольтунгов прятался от этих исчадий ада по многочисленным комнатам, в надежде мирно-спокойно почитать книгу или просто поразмышлять. Хуже становилось лишь тогда, когда к близнецам приезжали гости — отпрыски таких же снобов-аристократов, являвшие собой яркий пример того, в каких монстров превращаются дети при вседозволенности. Дни, когда не удавалось скрыться от их внимания, заканчивались обычно одинаково: плачем на чердаке или в домике егеря недалеко от поместья.       В очередной раз вытерпев порцию издевательств от своих кузенов и их дружков, Трой направился в поисках самой отдаленной комнаты — за окном бушевала гроза, так что он был отрезан от единственного островка утешения у немногословного мистера Харриса в его сторожке. Когда Трой, весь в слезах, а порой и в побоях, прибегал к стареющему мужчине, тот молча заваривал ему чай и включал телевизор, под мерный бубнеж которого Трой успокаивался. Иногда егерь показывал ему какие-то интересные штуки, вроде кораблей в бутылках, и даже пару раз пытался объяснить ему, как их делать. Однако их свидания были кратковременны, так как однажды, после того, как мальчик сбежал в сторожку на целый день, слугам серьезно влетело за недосмотр. Подставлять немногочисленных людей, которые относились к нему нормально, пусть и не без манерности, ему не хотелось, и он сократил их посиделки с мистером Харрисом до минимума.       Сейчас, открывая дверь, щедро увешанную лепниной, Трой в который раз пожалел, что не родился первым. Его старшего брата, Геллерта, которому едва исполнилось четырнадцать, не отсылали на лето в маскировавшиеся под «каникулы у родственников» концлагеря. Быть может, родители тем самым хотели привить младшему общительность — ведь он был замкнутым и хмурым, сколько себя помнил, однако их решение было сродни «эффекту кобры»: оно не только не решало проблему, а лишь усугубляло ее.       Зайдя внутрь, мальчик осмотрелся: старая мебель, накрытая простынями, призраками возвышалась над полом, в углу были сложены книги и какой-то хлам, продав который обычный человек мог бы жить безбедно месяц, а то и больше.       Подойдя к призрачной горе в углу, Трой стянул простынь, обнаружив там кресло. Ладони неприятно засаднило: убегая от близнецов, он умудрился счесать себе ладони до крови, упав на мощеной дорожке во дворе. Колени тоже щипало, но не так сильно: к глазам мальчика подкатили слезы, но он мужественно сдержал подступившие рыдания, не желая обнаруживать свое местонахождение.       В потемках забираясь на кресло, он не сразу заметил, что там что-то лежало, и какой-то продолговатый предмет больно впился в его колени. Выудив находку, Трой пытался тщетно рассмотреть ее в темноте, однако на миг мелькнувшая за окном вспышка молнии осветила контур чего-то, похожего на черный скипетр, а следом и рогатую черную фигуру, стоящую прямо перед ним.       Выронив жезл, мальчик с воплями выбежал из комнаты, переполошив десяток слуг по пути. В тот вечер за ужином даже насмешки его кузенов не доставляли ему беспокойства: он отчаянно пытался переварить, что увидел в той комнате, уверяя себя, что это было лишь игрой его воображения.       Он надолго запомнил то липкое чувство ужаса, когда во сне вновь увидел страшную фигуру и не смог проснуться, как бы сильно ему этого ни хотелось.       Некто молча следил за его попытками, а когда тому, видимо, надоело, проскрипел:       — Я — На-Хаг, дитя, — сверкнул в темноте акулий оскал. Они вновь были в той комнате, откуда не далее как несколько часов назад он бежал с воплями. Темный силуэт приблизился, и Трой понял, что у того есть крылья — те влачились и колыхались за ним, будто темные драные тряпочки.       — Ч-что тебе от меня нужно? — выдавил из себя мальчик, усиленно заставляя себя дышать.       — Мне — ничего. А вот тебе — нужно.       — М-мне н-ничего не н-нужно, — промямлил Трой, как никогда близкий к обмороку. Хотя можно ли упасть в обморок во сне?       — Я могу дать тебе силу, — в хриплый голос проникли искушающие нотки, — Но тебе за нее придется заплатить.       — В-вы демон! — осенила его догадка. Он помнил сказки о злых демонах, похищающих души в обмен на глупые желания.       — Верно, — не стал отпираться На-Хаг.       — Я не продам свою душу! — мужественно выпятив грудь, отрезал мальчик, даже забыв о заикании. В ответ существо хрипло рассмеялось:       — Мне не нужна твоя душа, дитя, — чем вызвал недоумение: как это не нужна? Что за демон такой неправильный? — Но за использование силы тебе нужно будет платить цену. Таков закон вселенной, — высоченная фигура мрачно развела когтистыми руками, покуда мальчик терпеливо слушал, — Ты же хочешь, чтобы твои друзья перестали тебя обижать? — дождавшись неуверенного кивка, он продолжил: — Я дам тебе силу, которая заставит их прекратить. Тебе лишь нужно дать согласие.       — И к-какая цена? — опасливо уточнил мальчик. Трой уже в детстве был довольно смышленым и понимал, как устроены товарно-денежные отношения.       — Кошмары не берутся из ниоткуда, и не уходят в никуда. Страх, что ты нашлешь на них, ты заберешь у себя.       — То есть, я заплачу за силу своим страхом? — сделка, на первый взгляд, звучала отлично: кто же не хотел избавиться от собственного страха?       — Можно сказать и так, — туманно ответило ему из тьмы.       — А что будет, если у меня закончится страх? — педантично уточнил мальчик, как никогда напоминая сейчас маленького бизнесмена. Ответом ему был загадочный смех и не менее интригующее:       — Не закончится. Страх всегда можно восполнить.       Мальчик минуту напряженно размышлял: если верить этому крылатому страшилищу (которое почему-то не пугало его), он сможет решить свою проблему с кузенами, да еще и за такую смехотворную плату. Говоря свое уверенное «согласен» и предвосхищая триумф, он тогда еще не знал, что последствия этого решения будут преследовать его еще долго.

***

      Трой откинулся в кресле и задумчиво посмотрел на лунный свет: он не спал уже два дня. Едва на горизонте замаячила возможность избавиться от контракта, как он потерял аппетит и сон. Он перерыл все документы, что Уильям нарыл об артефакте — картина знаменитого Гильермо Тэнебрэ сейчас гостила на выставке в национальном музее художеств. Четырежды перепроверил все доказательства того, что именно она и есть та панацея, способная вылечить его от проклятья (не без риска заразить другим, но все же), дабы исключить хотя бы мизерный шанс провала.       До исполнения мечты было рукой подать, однако Трой, как и подобает человеку, обожающему планировать, расписал целый манускрипт про то, как и что он будет делать, проникнув в музей, будто Бэтмен в ночи. Все шло по плану ровно до того момента, как контракт, позволивший бы ему отказаться от предыдущего… не сработал.       Проколов палец, наследник корпорации щедро оставил свой кровавый отпечаток на картине в ожидании, когда артефакт примет жертву. Однако этого не случилось ни через минуту, ни через две, заставив Троя в порыве гнева пнуть ограждение, которое со звоном потянуло за собой остальные. Вдалеке послышался шум и мелькнули вспышки фонаря: приближался охранник. В панике Трой не придумал ничего лучше, как размашисто полоснуть ножом картину, вырезать клок со своим днк и неэлегантно спасаться бегством.       Понимая, что от погони отделаться не удастся, он забежал за огромную вазу, стоящую на вершине лестницы, и затаился. Едва услышав приближающиеся шаги, он кинул вниз железку, приготовленную чтобы отдать контракт, и тем самым отвлек охранника. Ничего не подозревающий мужчина торопливо двинулся на звук внизу и, не ожидая коварной подножки со стороны закутанного, будто ниндзя, преступника, покатился кубарем вниз. Без промедления Трой двинулся в обратном направлении — в другом конце коридора была его лазейка — заранее разведанный технический лифт допотопного механизма, ведущий в подземную прачечную. Оттуда он уже спокойно сможет выбраться на улицу через вентиляцию. Позже ползя по ней, он мучительно отгонял от себя мысли о том, что стало с охранником после падения.

***

      Вернувшись домой, он раздумывал, как быть дальше: наверняка, скоро будет возбуждено дело, и ему придется залечь на дно в своих поисках. Эта мысль ржавым гвоздем проехалась по его нервам, вылившись в утробное рычание где-то в горле: он не осилит промедления. Какая ирония: Трой Вольтунг, потомок древней фамилии, аристократ, президент компании и так далее по списку, станет жертвой обоюдоострого меча — свихнется, как и десятки его собственных жертв.       Он винил себя, что своим детским умом не смог понять, что имел ввиду демон, говоря, что его оружием станет его собственный страх — стоило ему воспользоваться своей способностью, как с тех пор он ни разу в жизни не видел нормального сна. Сон без сновидений, так редко посещающий его, казался ему раем, что уж говорить о приятных их разновидностях. За возможность увидеть хотя бы одно такое он отдал бы все свои поместья и корпорацию не раздумывая. Не все его сны были кошмарными: порой то, чего боялись его жертвы, было просто мерзким. Однако отголоски их ужаса терзали спящий разум мужчины, рождая новое топливо для его способностей, и с каждым разом все сильнее расшатывая и без того угнетенную психику.       Сейчас, осознавая, что телу необходим «отдых», он едва не взвыл. Потерев глаза, он приказал себе успокоиться: нужно было искать дальше, пока он не найдет то, что ему нужно. А тем временем, он попросит Уильяма сделать ему кофе и будет молиться, что не оставил никаких улик — ведь только проблем с законом ему для полного счастья не хватало.       Однако, кому бы он ни молился, все было тщетно: утром на место преступления, где был обнаружен мертвый охранник со сломанной шеей, приехала агент Тернер.