Табачно-вампирский опус

Фон Кролок посмотрел на протянутую руку сына, отвел взгляд на мгновение и принял помощь отпрыска, обхватив его кисть когтистыми пальцами. – Ты ничего не слышал, – произнес отец, стряхивая с темно-красного пальто налипший снег. Герберт хихикнул: – Не вижу в этом ничего зазорного. А вот у тех, кто песка тут насыпать забыл, проблемы будут… Виконт плотоядно оскалился, глядя куда-то поверх замерзшей реки. – Люди – друзья, а не еда, – предупредил его отец, зная, о чем думает сын. – Да чтоб я еще раз Вам “Сумерки” в жизни показал! – возопил Герберт не своим голосом, театрально хватаясь за голову, и вдруг взорвался громким хохотом. Граф замахнулся. Конечно, фон Кролок не собирался бить Герберта, но карма, видимо, решила иначе, потому что в следующую же секунду ноги вампира разъехались, и он вновь упал на многострадальный копчик. Немного подуспокоившегося, было, Герберта настиг второй приступ смеха, так что он согнулся и уперся ладонями в шершавый камень мостовых перил, чтобы не последовать печальному примеру родителя. Однако, сумев совладать с собой, виконт промокнул глаза бумажным платком, проверяя, нет ли на нем крови и не поплыла ли все-таки водостойкая тушь. Делая рваные вдохи-выдохи под разъяренное рычание отца, который к тому времени успел подняться самостоятельно, молодой вампир тряхнул запрокинутой головой и сказал серьезно: – Увертюра второго акта как раз закончилась. – И я тоже люблю тебя, сынок, – ответил отец, казалось бы, невпопад и мгновенно изменился в лице. – Даже не смей думать об этой отвратной постановке! – та доброта, с которой отец говорил о любви к сыну, исчезла мгновенно. – Я знал автора оперы еще тогда, когда он лишь задумал ее написать! Я пил с ним абсент! И этот вечер был одним из лучших за всю мою вечность! Но сегодняшний вечер был просто отвратителен… Вот что такого принципиально нового они сказали, выпустив актеров на сцену полуголыми?! – Пустой эпатаж, – Герберт развел руками и состроил скорбную мину, выражая искреннее сочувствие. Ему и самому новая трактовка понравилась не более. Хотелось или влететь на сцену и осушить всех до капли, или долго безудержно плеваться. Не сговариваясь, фон Кролоки выбрали самый безобидный вариант: молча встали и покинули театр, не досидев и до конца первого акта. – Но стояк тому парню в третьем ряду партера обеспечили… Бедняга. Вот его жаль: он ведь всего лишь пришел духовно обогатиться, а в итоге стал жертвой дешевого маркетинга… Граф лишь что-то тихо промычал, прекрасно осведомленный о несчастье, постигшем того юношу в зале… А вернее, его причинное место. Вдох-выдох. Отец посмотрел на сына: – Ты думаешь о том же, о чем и я? – Курить. Впервые с момента посещения театра на губах графа появилась легкая улыбка. Он взял сына под руку и, пройдя несколько шагов, поинтересовался: – А где мы возьмем это самое “курить”? – Тут недалеко есть круглосуточная табачная. Меня там знают, без документов продают, – усмехнулся виконт не без гордости. Все-таки в том, чтобы вечность выглядеть на неполные девятнадцать, имелись как свои плюсы, так и минусы. Отец продолжил движение, время от времени смотря себе под ноги. – Все еще расстроены из-за этого перфоманса? – Герберт теснее прижался к старшему вампиру, поскольку пару раз и сам поскользнулся и лишь чудом не поцеловал тротуар, намертво вцепившись в плотную ткань родительского пальто. Сам он тоже думал об увиденном, но скорее был возмущен тем, на какие пошлости готовы пойти люди, надругавшись над искусством, лишь бы привлечь к себе внимание. Все это слишком напомнило ему французский двор, только в какой-то страшно карикатурной, унизительной пародии. А за отца было тревожно. – Что есть, то есть. Я думаю, ты прекрасно знаешь – есть такие моменты, когда классика неплохо смотрится в новом прочтении. Но… Я не думаю, что столь простая история, как эта… Не уверен, что стоило делать все это. И ведь сколько шума из ничего. – Стоило все же пойти в Мариинку… – задумчиво выдохнул сын, поглаживая графа по предплечью успокаивающе. – О, мы почти пришли! Тут ступеньки… – возбужденно зашептал виконт, указывая отцу на горящую вывеску над металлической дверью, ведущей в подвал. Граф вздохнул. – Давай. Чем быстрее мы туда попадем, тем быстрее купим все нужное и уйдем. – Он отпустил руку сына и взглянул на ступеньки, после повернул голову на Герберта. – Только после Вас, уважаемый сын. Понимающе усмехнувшись, младший вампир грациозно сбежал вниз, преодолев несколько скользких от покрывшей их ледяной корки ступеней, и придержал отцу дверь, отворившуюся с противным скрипом. Граф спустился следом, внимательно смотря себе под ноги. На сегодня ему хватит падений. – Спасибо, – поблагодарил фон Кролок старший, заходя внутрь табачки. В небольшом помещении, неровно освещенном тусклым светом лампочек, воздух был прохладен и суховат. За прилавком, на который падали тусклые лучи, сидел человек – мужчина лет тридцати на вид. Лицо у него было уставшее. Издав короткий мелодичный смешок, Герберт, отряхивая с меха воротника отцовского пальто подтаявший снег, ненавязчиво-мягко подтолкнул родителя вперед, мол, кто тут старший, тот и платит. И плевать, что бюджет общий. В отличие от Герберта выглядел граф… внушительнее. Отец закатил глаза, достал бумажник и подошел к человеку за прилавком. – Добрый вечер. Мне бумагу для самокруток, фильтры и табак. Самый дорогой, что у вас есть, пожалуйста. – Papa, и Esse с ментолом для меня возьмите, s'il te plaît! – виконт поправил упавший на лицо локон, и его неясное отражение в витрине с газировками кокетливо подмигнуло продавцу. Отец слабо улыбнулся. – И Esse с ментолом для молодого человека. Герберт хихикнул в ладонь. Мужчина посмотрел на фон Кролока убитым взглядом, вздохнул. – Паспорт покажите, любезный, – произнес он безэмоционально, словно заученную фразу. Граф обернулся на Герберта, сын кивнул, накручивая несчастный локон на длинный палец, и пояснил со знанием: – Он новенький… Граф вновь перевел взгляд на человека за стойкой. – Молодой человек, ну разве по мне не видно, что мне уже давно восемнадцать исполнилось? Да даже двадцать один в моем нынешнем возрасте укладывается как минимум раз сто! – заметил вампир, протягивая паспорт продавцу. – Да-да, он с Наполеона лично в тысяча восемьсот двенадцатом пил, – подтвердил Герберт с ехидной улыбочкой, не предвещающей бедному человеку ничего хорошего. Тот с недоверием посмотрел сначала на этого странного блондина, а потом на его то ли отца, то ли друга, и, немного помедлив, все-таки открыл паспорт. Несколько секунд спустя догадки парня подтвердились. Его просто наглым образом разводят, ведь этому, с позволения сказать, собутыльнику Наполеона всего-то за сорок перевалило. – Закусывать надо, молодые люди, закусывать! – отозвался продавец, возвращая старшему фон Кролоку паспорт и подходя затем к полкам с нужным товаром. Отец снова посмотрел на сына, не скрывая улыбки. – У нас зажигалка есть? – Есть, papa, не переживайте, – еле сдерживая смех, Герберт продемонстрировал отцу розовенькую зажигалку с жизнеутверждающей надписью “no drama lama” и картинкой этой самой ламы. Кивнув, граф повернулся к прилавку, чтобы расплатиться.

***

– Ну как, лучше Вам, батюшка? – спросил виконт, выпуская облачко сизого дыма в затянутое тучами ночное небо. Он посмотрел на сигарету в своих пальцах и постучал по ней длинным ногтем, сбрасывая пепел. Перчаток Герберт ныне не носил, но и влажный морозный воздух его уже вечность не жалил. – Да, лучше. Намного. – Граф посмотрел на почти сгоревшую самокрутку и сделал последнюю затяжку. – Напомни, на что мы смотрим завтра? – задумчиво протянул старший вампир, думая, хватит ли ему одной или скрутить еще. – Завтра у нас театр музыкальной комедии вроде, – Герберт пожал плечами, затягиваясь и запрокидывая голову на выдохе, и добавил, точно мысли родительские прочитав, – да скрутите. Торопиться нам все равно некуда, ночь только началась. Зашелестев бумагой, длинные тонкие пальцы быстро скрутили еще одну сигарету, и сын заботливо одолжил отцу зажигалку. Раздался тихий чирк. Впервые за вечер граф смеялся, не сдерживая эмоций. – Самый правдивый мюзикл о вампирах! Конечно, как я мог забыть? – Кролок сделал затяжку и выдохнул дым, глядя куда-то вдаль. Улыбка не сходила с его лица. Да, этот вечер начался не особо хорошо, но сейчас все было не так уж и плохо. А та постановка… Может это и к лучшему, что она была так отвратительна? Герберт прикрыл глаза, слушая смех отца. Счастливый. Ему это понравилось. Однако оставалось необходимым прояснить еще кое-что, занимавшее мысли младшего вампира последние полчаса. Приподняв веки, виконт затянулся и внимательно посмотрел на графа из-под пушистых ресниц: – А все-таки, papa, где Вы стольких уникальных оборотов-то понабрались?