Мы все умрём. Но это не точно.

«Нужно было остаться сегодня дома…» Мысленно повторяла себе Гермиона, сидя на холодном каменном полу в ногах у Малфоя. Мерзавец самодовольно улыбался, и она ни за что в жизни не хотела знать, о чём тот сейчас думал. Судя по странной искривлённой улыбке, ход его мыслей ей совсем не понравился бы. И как только её угораздило так вляпаться?! Ей однозначно стоило сегодня остаться дома и ни в коем случае не заглядывать в этот блокнот! Тогда всё было бы в порядке. Но нет, после бессонной ночи и этого навязчивого кошмара, так часто снившегося после войны, Гермионе захотелось развеяться. Она нуждалась всего лишь в паре спокойных часов и дружеской компании. Это же так просто! Грейнджер неуклюже поднялась на ноги с мраморного пола и поправила юбку своего чудесного сарафана глубокого винного оттенка. Платье для сегодняшнего вечера она выбирала почти половину дня. Выбор стоял между строгим чёрным и этим, ярким, сочным. Но в конце концов она решила, что если хочется разукрасить жизнь, то начать надо с себя. Да, в теории план выглядел несложно — выйти вместе с Джинни куда-нибудь и хорошенько повеселиться. Лёгкий ланч в их любимом кафе и ночь во все тяжкие в баре. Всего час назад они сидели в уютном зале ресторана. Звучала приятная музыка, а в воздухе витал аромат вкусной еды и предстоящего веселья. О чём ещё можно мечтать? Гермиона даже позволила себе немного расслабиться и выкинуть из головы Пожирателей, диадему, работу и особенно некую светловолосую личность с премерзким характером. Она лениво потягивала сквозь трубочку сладковатый коктейль с кокосовым сиропом и искренне посмеивалась над свежими сплетнями с работы Джинни. Сквозь окна светило летнее солнце, подошедший симпатичный официант принёс корзиночку с ароматным луковым хлебом и игриво подмигнул. Гермиона не стала смущаться и легонько улыбнулась в ответ. — Да ты растёшь на глазах! — похвалила Джинни. Несмотря на бессонную, полную кошмаров ночь, настроение было чудесным, и казалось, ничто на земле не способно его испортить. Пусть хоть метеорит сейчас упадёт на землю — Грейнджер просто накинет защитное заклинание, передвинет свой стул подальше и будет наслаждаться уникальным явлением. И всё шло действительно прекрасно ровно до того момента, пока Джинни не оставила её одну на минутку, а Гермиона от скуки не решила поковыряться в сумочке: вот вишнёвый блеск для губ, тёплые перчатки с прошлой весны, капли бадьяна закончились, достала блокнот, который подозрительно подсвечивался… и лучше бы в него не заглядывала! «Хочу пригласить тебя на кофе». В итоге пришлось краснеть и врать подруге, надеясь, что та поверит в срочный вызов на работу. А ведь самое обидное — это почти так и было! Но узнай Джинни, что Гермиона бросила её ради встречи с Малфоем, то падение метеорита на голову стало бы лучшим исходом для них обоих. И вот она сейчас здесь. Непонятно где. Гермиона окинула внимательным взглядом место, куда их перенёс Драко. Определённо они сейчас находились в квартире, не в мэноре. — Где мы, Малфой? — просторная, светлая комната с минимумом мебели, но та, что была, стоила годового стажёрского заработка, а может, и трёхлетнего. Всё выглядело идеально чисто и абсолютно безжизненно. Образцовый порядок, будто бы в номере дорогого отеля. Даже пахло неживым цветочным ароматом и полиролью для мебели, совсем как в гостиницах. — У меня. — Драко быстрым шагом прошёл к противоположной стене и распахнул дверцы огромного глянцевого шкафа. И Грейнджер тяжело вздохнула — ну вот. Мало того, что непонятно где, так ещё и с Малфоем. А в ванне в её недавно снятой уютной квартирке в это время лежал труп Пожирателя смерти. Не то чтобы скоропостижная гибель одного из последователей Реддла могла её расстроить, но, Мерлин, оставалось надеяться, что мисс Аддерли не решит внезапно принести кексики. — Ты хорошая девочка, Гермиона, но я должна тебя предупредить — никаких мужчин, — ангельским старушечьим голосом говорила она, каким только псалмы на небесах петь. — Я не одобряю связь без брака и не потерплю этого под крышей своего дома. — Да, мисс Аддерли, с этим не будет проблем, — сказала ей тогда Гермиона, а через четыре дня притащила тело Пожирателя смерти и оставила его в ванной. Ну, про трупы мужчин мы же не договаривались, правда, мисс Аддерли? Она вновь вздохнула и сделала несколько шагов по комнате. Её каблуки звонко простучали по мраморному, бесконечно-чёрному, как надежды на спокойный выходной, полу. Взгляд невольно зацепился за колдографию в большой красивой раме. Единственное яркое пятно во всём интерьере — Нарцисса и маленький Драко в цветущем весеннем саду. Пёстрый фон из разноцветных цветов и счастливые улыбки на их лицах. Мать нежно прижимала сына и окидывала его беловолосую макушку любящим, ласковым взглядом. Маленький Драко забавно морщился и жался щекой к её плечу. — Я думала, ты жил в мэноре, — медленно проговорила Грейнджер, разглядывая картину. Столько тепла и нежности сквозило в этом одном-единственном кадре, что в глазах слегка защипало. Для неё Нарцисса была незнакомым холодным человеком, матерью ужасной школьной занозы, и она никогда не задумывалась, что для кого-то та являлась целой вселенной, миром. Который теперь погас. И всё, что осталось, — лишь слабый отблеск её огромной любви к сыну, пойманный на одно-единственное фото. Исчезнет оно — никто, кроме Драко, и не вспомнит про тёплый безграничный космос в её глазах. Гермионе внезапно самой остро захотелось обнять маму и папу, как в детстве, просто прижаться, уткнуться носом и почувствовать, что они рядом. Что у неё всё ещё есть семья… Но они теперь были друг другу чужими людьми… «Зато живые» — мелькнула горькая мысль, и она с тоской отвела взгляд от фото матери и сына. Только вот острое чувство одиночества никуда не исчезло. Малфой тем временем активно возился в шкафу и выкидывал вещи прямо на пол: ботинки, бельё, рубашки — всё какое-то бесцветное, уныло-монохромное. Вокруг него уже валялась целая груда всевозможного тёмно-серого барахла, а он всё продолжал выбрасывать с полки новые и новые вещи. Наконец Драко громко выдохнул и извлёк из шкафа чёрный лакированный футляр. Его лицо моментально просветлело, будто бы на него снизошла вся благодать мира. Он щёлкнул изысканным золотым замочком и достал новую гладкую палочку, а сам футляр небрежно отшвырнул на пол, потеряв к нему всякий интерес. — О, да-а! Уже подумал, что при обыске изъяли. — Малфой самозабвенно прикрыл глаза. Нежно, словно возлюбленной, промурлыкал что-то своей палочке и сделал лёгкий взмах. Идеальная стойка, прямая спина и мягкий изгиб руки. То, как он изящно двигался, почему-то сейчас смотрелось действительно красиво, словно художник, взмахом кисти писавший узор. Гермиона зачарованно наблюдала за этим нежным воссоединением волшебника и палочки: разбросанные вещи медленно возвращались в шкаф, а по воздуху проплыла большая кожаная сумка и приземлилась в центре. Драко вальяжно расхаживал по квартире, посылая в воздух те или иные предметы. Повсюду левитировали чёрные рубашки, ботинки, какие-то бутылочки, ремни, брюки, и всё это исчезало в сумке. Видимо, истосковавшись по магии, он решил абсолютно всё делать при помощи заклинаний. И Грейнджер решила, что сейчас, пока он так занят, самый удачный момент, чтобы исследовать остальную часть квартиры. Интересно, мог ли крестраж всё-таки находиться у него? Она незаметно двинула своей палочкой. Акцио диадема Кандиды Когтевран. Ничего. Но проверить стоило. Стараясь не шуметь, она прошла по коридору, толкнула первую дверь — и сразу же спальня. Большая кровать, гигантские панорамные окна, много света. По комнате сложно было сказать, кому она принадлежала, и тем более Гермиона никогда бы не подумала, что Пожирателю смерти. Где пыточные приспособления, цепи или железная дева? Грейнджер шагнула внутрь и аккуратно присела на широкую двуспальную кровать. Мерлин, какая же мягкая! Утонуть и забыться вечным сном. На такой, наверное, снится, что гуляешь босиком по облакам. Она расслабленно откинулась на спину и закрыла глаза. Было невероятно мягко и удобно, а от простыней даже приятно пахло свежестью и жасмином. Похоже, кто-то всё-таки присматривал за его квартирой. И что этот кто-то скажет, когда увидит по-хозяйски развалившуюся Гермиону? А, плевать! В прошлом она так часто спала на твёрдой земле, что забыла, как можно лежать на чём-то столь мягком, поэтому Гермиона просто устроилась поудобнее, утопая в тёплой пуховой перине. Как же ей сейчас хотелось спать! Эта ночь была тревожной и безумной, она вновь проснулась в холодном поту и потом никак не могла уснуть. Хотя, может, всё же могла, но просто боялась. И теперь стоило ей прикрыть глаза, как вновь воскрес страх и ночное наваждение: лето, временное убежище Ордена на Лайм-стрит…

***

— Конфринго! — она помнила голос Лаванды как наяву. Он был слышен даже на втором этаже дома. Гермиона тогда осуждающе покачала головой, подумав, что если ребята продолжат на тренировках пользоваться боевыми заклятиями, то до настоящей битвы дойдёт совсем мало новобранцев. Она же сама стояла за столом в маленькой комнате и разглядывала карту. Им с мальчиками требовалось найти ещё три крестража, и, к сожалению, никаких зацепок совсем не было… Из окна дул приятный прохладный ветерок, и она полной грудью вдохнула свежий воздух с запахом мягкой летней ночи. Ей подумалось — какая там война? Так хотелось просто убрать все пыльные бумаги, сбросить с себя тяжёлые походные ботинки и нырнуть в прохладную гладь озера. Ребята как раз днём рассказывали, что за домом нашли одно уютное местечко. Может, так и сделать? Карта же никуда не убежит… Просто взять и позволить себе немного расслабиться, поплавать в чёрной ночной воде, проплыть по лунной дорожке до приятной боли в мышцах, а потом мокрой, замёрзшей и абсолютно счастливой рухнуть в постель и сладко проспать до самого утра… Внезапно её тело налилось свинцовой тяжестью, ноги обмякли, и она безвольным мешком осела на пол, не в силах пошевелить рукой, ногой или хотя бы поднять голову. Ей понадобилось несколько долгих, мучительных секунд, чтобы понять, что происходит. Проклятие! Пожиратель бесшумно подошёл и больно толкнул безвольное тело носком ботинка. Она, словно кукла, завалилась набок. Её голова отказывалась поворачиваться, и разглядеть, что же сейчас происходило в комнате, не представлялось возможным. Единственное, что ей удалось, — это слегка скосить глаза и рассмотреть чёрные грубые ботинки на толстой подошве и распахнутые края длинной пожирательской мантии. Её сердце забилось быстрее. Только не это, нет! Как он здесь оказался?! Конфринго Лаванды было вовсе не тренировочным! Пожиратель опустился на корточки, больно сжал волосы на затылке и приподнял её голову. Гермиона уже знала, какую маску увидит перед собой — матовое серебро и зелёная патина. — Ты можешь кричать, — прохрипел он, в маске его голос звучал приглушённо и бесцветно. Грейнджер ещё плотнее стиснула зубы. Её внутренне трясло от ярости и собственного бессилия. Ей хотелось громко закричать в неконтролируемом приступе животного ужаса, и она до крови прикусила язык, чтобы не позволить себе этого. Нельзя позволять страху поглотить себя, но, Мерлин, как же на самом деле ей было страшно! Кто-нибудь, помогите! Гарри? Рон? Гермиона молча, с нескрываемой ненавистью смотрела на маску. Он хотел этого — её страха. Стоило бы закрыть глаза и представить, что всё происходит не с ней, просто найти в душе спокойную точку опоры, но она, словно загипнотизированная, не могла отвести взгляд. В ушах шумело, сердце отчаянно билось о рёбра, и ей казалось, что весь мир сузился до одной серебряной точки. Снова он. Почему он постоянно возникал рядом с ней? Пожиратель смерти провёл шершавым кончиком палочки по её губам: — Это проклятие не затрагивает голосовые связки и речевой аппарат. Он с усилием протиснул кончик древка сквозь плотно сжатые губы, провёл им до самого уголка, слегка нажал и потянул вверх, насильно растягивая мимические мышцы в полуулыбке. Она почувствовала, как уголок рта защипало. Урод же глухо хмыкнул: — Соскучилась? Гермиона упрямо молчала — это единственное, что можно было сделать в сложившейся ситуации. Пожиратель рукой с зажатой палочкой взял её за подбородок и подвигал абсолютно неуправляемой головой вверх-вниз, словно она соглашалась с ним. Грейнджер могла поспорить, что урод там, под маской, улыбался. О да, наверняка этот тип был доволен собой! Он невесомо провёл большим пальцем по нижней губе, и Грейнджер вздрогнула, ощутив на себе прикосновение мягкой кожи перчаток. Она попыталась дёрнуть головой, но тело не слушалось. Что бы ни задумал Серебро и зелёная патина в этот раз, ей надо было тянуть время. Они в убежище, а значит, кто-нибудь обязательно заметит, что Пожиратели пробрались внутрь. — Кто ты? — пискнула Гермиона и сразу же возненавидела свой голос: интонация получилась настолько жалобной, что даже жалкой. Пожиратель склонил голову набок, словно раздумывая над ответом, но его маска не выражала никаких эмоций. Холодное лицо трупа с зашитыми губами. — Для тебя господин. — Он приставил палочку к её горлу и что-то неразборчиво прошептал. Внезапно она вновь ощутила, что может шевелиться. Гермиона несколько раз сжала-разжала пальцы на руках, проверяя контроль над телом. Он снял проклятие! Пожиратель смерти выпрямился во весь рост и подтолкнул ногой её палочку. — Убегай, грязнокровка. Ей не требовалось повторять дважды. Она знала — его игра началась. Гермиона дрожащими руками подхватила свою палочку и выбежала из комнаты. В коридор, быстрее! Она уже пыталась выходить с ним в прямую дуэль, но Пожиратель никогда не играл честно. Грейнджер сбежала вниз по ступеням и юркнула за стенку. Ей бы выбраться из этого дома и добежать до границы барьера. Она не будет играть по его правилам, не в этот раз! Нужно просто сбежать отсюда. — Я найду тебя даже в полной темноте, и тогда мы посмотрим, какая ты на самом деле, Золотая девочка. — Она слышала глухие, нарочито медленные шаги по скрипучим ступеням. Он крался мягкой звериной поступью. Видимо, урод специально не стал заглушать их: хотел, чтобы Гермиона слышала его приближение. Слышала, ощущала и тряслась. Она тихонько перебежала к другой стене. Шаги стихли. Преследователь внезапно возник у неё за спиной и больно дёрнул за волосы, прижав её спиной к своей жёсткой груди. Сквозь ткань мантии хорошо ощущалось, как спокойно и размеренно бьётся его сердце. Он действительно наслаждался этим?! Урод намотал на кулак и натянул её волосы так, что Грейнджер пришлось запрокинуть голову, соприкасаясь затылком с твердым плечом. От него оглушающе пахло кровью и гарью. Как же она его ненавидела! Пожиратель склонился, и Гермиона вздрогнула от обжигающего прикосновения холодного металла к щеке. — Я тебя так ничему и не научил, — его жуткое, шипящее дыхание сквозь маску. Он грубо толкнул её в спину, и она неуклюже подалась вперёд. — Давай-ка ещё раз. Грейнджер метнула через плечо Импедименту и побежала. Ей нужно было просто пересечь холл, всего несколько ярдов, и она на улице. Гермиона петляла и опрокидывала мебель, чтобы создать хоть какую-то преграду на его пути. Воздуха не хватало, лёгкие горели, сердце колотилось в груди, как отбойный молоток. Она почти добежала до двери, но Пожиратель аппарировал прямо перед ней, протянул руку и крепко сжал горло, перекрывая доступ воздуха. Он медленно, даже нежно, вытащил палочку из её пальцев и глухо ухмыльнулся. Как бы он поступил дальше, узнать не довелось… — Гермиона! — Из-за угла выбежал запыхавшийся Рон. Она перевела на него беспомощный взгляд. Пожиратель смерти рывком притянул её к себе вплотную и приставил палочку к виску. Только не это! Ей бы всё хотелось отдать, лишь бы Рональд не оказался сейчас с ними в одном помещении. Острый кончик палочки больно упирался в кожу, и она понимала, что ничего не может со всем этим сделать — слишком крепко этот урод держал её. Не оттолкнуться, не убежать, не вырваться. Её затопило всепоглощающим ощущением собственной беспомощности и осознанием надвигающейся катастрофы. На глаза навернулись горькие слёзы — вот стоит Рон, готовый атаковать в любой момент, но медлит. Он не станет этого делать, потому что есть риск задеть её, а Пожиратель этим обязательно воспользуется. Пожалуйста, Рон, не жди от него милости, кидай хоть Режущее, она всё вытерпит. — Атакуй его! — звонко крикнула Гермиона. — Не думай обо мне! — Брось палочку, рыжий, или я убью её, — эхом отозвался Пожиратель. Почему-то в этом бесцветном голосе послышалась довольная интонация. Видимо, ублюдок действительно получал наслаждение от всей ситуации! А Рон, её милый, добрый Рон, медлил. Он растерянно смотрел ей в глаза, будто ожидая, что она вот-вот подскажет ему правильный ответ, но Гермиона сама не знала, что им делать. Тянуть время? Откуда-то с улицы продолжали доноситься звуки магических взрывов: судя по всему, остальным приходилось туго. Кто-то громко, болезненно кричал и звал на помощь. И от этого крика кишки скрутило спазмом — Пожиратели никогда не просили о пощаде. Значит, там мучался кто-то из Ордена и никто, совсем никто не мог прийти ему на помощь. — Рон, уходи, — по её щекам ручьём текли слёзы, и Гермиона с трудом сдержала дрожь в голосе. Лучше пусть она одна здесь умрёт, чем позволит ему погибнуть вместе с ней. — Уходи, пожалуйста… Позови Гарри… Рональд, конечно же, не захочет её бросать, но, возможно, если удастся внушить, что нужно позвать на помощь… — Уйдёшь, и я убью её, — спокойно напомнил Пожиратель. Гермиона вновь дёрнулась, и он до боли надавил палочкой ей на висок. Рон всё медлил и сомневался, Гермиона видела, как мелко дрожали его руки и влажно блестели глаза. Несколько мгновений он стоял, раздумывая, затем обречённо вздохнул и расслабил пальцы. Его палочка выскользнула из рук и с глухим, безнадёжным стуком покатилась по паркету… Пожиратель смерти моментально кинул в Рональда заклятие, и тот, словно срезанная с ниток марионетка, осел на пол. Ублюдок вновь прижался своей холодной маской к щеке Грейнджер и прошептал: — Ну что, грязнокровка, ты выучила домашнее задание? Домашнее задание, уроки. Он всё время повторял, что научит её быть настоящей волшебницей. Ты так хотела попасть в магический мир, правда, Грейнджер? Добро пожаловать! — Я не буду этого делать. — По её щекам текли безмолвные, крупные слезы, и она тихонько всхлипнула, не сумев совладать с собой. Гермиона знала, чем всё это должно кончиться. Пожиратель поглотит и утянет её на дно. Нет, не убьёт, но сделает так, чтобы она возненавидела себя. В прошлый раз он заставил её применить Аваду. Они вдвоём убили невинного человека. И Гермиона знала, что он не отпустит, пока не получит то, что задумал. — Авада или Круцио для твоего рыжего? Выбирай. — Он ласково завёл своей палочкой ей прядь за ухо. — Или мне помочь тебе с выбором? Пожиратель направил палочку в сторону лежащего на полу обездвиженного Рона. Гермиона попыталась высвободиться из хватки, но урод лишь сильнее прижал её к себе. Он убьёт его! Он сейчас убьёт его! Родные голубые глаза закроются навсегда, и она больше никогда не услышит его смех, не почувствует запах. Он убьёт его! Её охватила паника. Гермиона не могла допустить этого. Любой ценой, она отдаст свою душу, но Рон должен жить. — К-круцио… Я выбираю Круцио. Урод в маске глухо усмехнулся: — Сделай это сама, и я уйду. Сделай-это-сама, сделай-это-сама. Слова осели на подкорке мозга и никак не хотели осознаваться. Она ни разу не применяла ни на ком Круциатус. Причинить невыносимую боль живому существу и просто наблюдать за этим? Эта мысль разрывала её на части, отзываясь физической болью в теле. Ей легче самой было вновь принять на себя проклятие, располосовать свою кожу на ленты, чем подставить под это кого-то другого. А этот урод от такого тащился, да? — Или моя Авада будет лучшей альтернативой. — Пожиратель, видимо, устал ждать и сделал взмах палочкой, но так и не довёл жест до завершения. — Я сделаю это. Не убирая руку с талии, он вложил ей в ладонь палочку и обхватил длинными пальцами запястье. Всё повторялось как и тогда, когда он её рукой направил убивающее. — Давай, Золотая девочка, покажи, как сильно ты любишь Уизли. Она глубоко вдохнула, в надежде, что Пожиратель ослабил хватку и удастся выскользнуть, но ублюдок держал крепко — было сложно даже вздохнуть. Её рука дрожала, во рту пересохло, и никак не получалось сглотнуть подступившую к горлу горечь. Гермиона разомкнула губы, но не смогла выдавить из себя ни звука, только лишь глухое шипение. По щекам всё так же текли солёные слёзы. Пожиратель смерти недовольно цокнул языком, до боли сжал её ладонь, плотно обхватив пальцами древко, и взмахнул сам: — Круцио! Рональд пронзительно громко закричал. Столько боли и отчаяния было в этом крике. Несмотря на обездвиживающее заклятие, он выгнулся дугой, упираясь в безвольные обмякшие руки. Сердце Гермионы сжималось и рвалось на части — её саму вместе с Роном ломало и скручивало. Она разрывалась физической болью от его криков. Он всё визжал и страшно кричал. Внезапно его спина резко обмякла, и ноги начали биться в конвульсиях. Они так страшно и неестественно подрагивали, словно вовсе не принадлежали этому телу. Будто бы кто-то отсоединил механизм от заводной игрушки и прикрутил вместо ног Рона. — Прекрати! Прекрати, пожалуйста! Пожиратель неожиданно остановился. Рон несколько раз дёрнулся, перекатился на бок, и его обильно вырвало. Урод лишь усмехнулся: — Теперь твоя очередь. Её била мелкая дрожь, на душе было пусто, словно внутрь запустили Адское пламя и оно выжгло все эмоции. За окнами стихли звуки битвы, и было совсем неясно, чья сторона одержала победу. Он ведь так и будет пытать Рона, пока она сама этого не сделает? Снова и снова. И у неё нет другого способа избавиться от него. — Прости меня, Рон, — глухо произнесла она и почувствовала, как Пожиратель слегка расслабил свою руку, предоставляя ей возможность самой сделать взмах. — Круцио! Палочка в её пальцах мелко завибрировала, высвобождая разрушительный поток магии. Рон снова закричал. Гермиона слышала его крик будто бы сквозь толщу воды, она словно издалека наблюдала, как его спина вновь выгибалась, как он катался из стороны в сторону в тёмной луже, и мечтала, чтобы он просто потерял сознание, но этого никак не происходило. Рон всё кричал и кричал… Его руки конвульсивно тряслись, в конце концов он сорвал голос и начал издавать какие-то булькающие, шипящие звуки. Тихие, но такие оглушительно-громкие для неё. Его глаза закатились, а из открытого рта пошла пена, и Гермиона испугалась, что он просто задохнётся. Перевернись на бок, пожалуйста, перевернись! Губы Рональда посинели, он резко обмяк, совсем стихнув. Пожиратель опустил свою руку и сделал шаг назад. — Надеюсь, ты счастлив! — крикнула она ему и подбежала к Рону, на ходу взмахнув палочкой: — Анапнео! Дыши, дыши, пожалуйста, боже, я так тебя люблю. Рон закашлялся и открыл глаза. Его огненные волосы, мокрые от пота и желчи, скатались в пакли. Капилляры в глазах лопнули, залив белки кровью. Было видно, насколько ему сложно сфокусировать взгляд. Он с трудом дышал, но оттолкнулся от неё и попытался отползти назад. Что-то еле слышно прохрипел, и Гермиона с ужасом разобрала «Не трогай».

***

Гермиона вздрогнула и распахнула глаза, уперевшись взглядом в незнакомый потолок. Сердце билось рваным ритмом, на лбу выступила холодная испарина. Она не такая, как он. Опасности больше нет. Нет. Серебро и зелёная патина мёртв. В её недавно снятой уютной квартирке лежал не только труп Пожирателя смерти. Там, в платяном шкафу, под стопкой чистого постельного белья, пахнущего душистой лавандой, лежало то, что дарило ей успокоение и забирало весь страх до конца. Маска, расколотая у лобной части. С кровавыми разводами внутри. Серебро и зелёная патина мёртв. — Грейнджер, прошёл всего час, а ты уже в моей постели, — насмешливый голос заставил её вспомнить, где и почему она сейчас находилась. Гермиона недовольно поморщилась — шутки у Малфоя на уровне третьекурсника. Он думал её этим смутить? Она нехотя приподняла голову. Драко стоял в дверях, опираясь руками о верхний косяк. Стоял, красовался, бесил. Чёрная простая футболка плотно натянулась на груди и слегка задралась, обнажив кожу на животе, так что можно было разглядеть светлые волоски, убегающие вниз, под пояс брюк. — Да, Малфой, перед парнем с трупом сложно устоять. — Гермиона откинулась назад и снова закрыла глаза. Змеёныш прекрасно замечал, когда она начинала на него таращиться, и лишний раз подкармливать его самолюбие не хотелось. — У тебя здесь какие-то чары, да? Так удобно. Мерлин! Можно умереть, настолько хорошо. Он прошёл в спальню и лёг рядом. Гермиона почувствовала, как прогнулся под его весом матрас, и непроизвольно напряглась, но, поняв, что Драко оставил между ними приличное расстояние, вновь расслабилась. После того, что произошло на прошлой неделе, она старалась держаться от него как можно дальше, а осмысливать «инцидент» и вовсе не хотелось. Не могла она ему нравиться и точка. Произошедшее просто случайность. Которая больше не повторится. Могут же они, в конце концов, спокойно общаться с Оливером или Кормаком. Значит, и с Малфоем это возможно. В теории. Наверное. — Умирать не обязательно. — Драко сладко потянулся, и Гермиона увидела, как под футболкой перекатываются мышцы. — М-м-м. Как же я ненавижу просыпаться не в своей кровати. — У тебя здесь нет крестража. — Она поспешно отвела взгляд в окно и задумчиво закусила губу. — Мгм, — лениво промычал Малфой. — Вы что-нибудь узнали? — Грег считает, что нам нужно опросить умерших, — его голос звучал как-то слишком вяло, и, кажется, он даже слегка зевнул. — Нотт-старший посоветовал сидеть тихо и не высовываться. Тео думает, что он просто ничего не знает, иначе попытался бы продать ему информацию подороже. С другой стороны, его отец действительно никогда не упустит шанса провернуть выгодную сделку, так что это, скорее всего, так и есть. Долохов от встречи пока отказался. Она вновь перевела взгляд на Малфоя. Тот лежал, закрыв глаза и расслабленно закинув руки за голову. Гермиона задумалась и недовольно поджала губы. Получается, никаких стоящих новостей за неделю не нашлось, а ведь ей действительно казалось, что эти трое смогут узнать что-нибудь полезное… — Кэрроу? — Она обратила внимание, как он неприязненно скривился, услышав эту фамилию. Так, видимо, Кэрроу мы не любим. — Нам нужен Долохов, — упрямо повторил он и широко зевнул. При желании Гермиона даже могла бы рассмотреть, есть ли кариес на его семёрках. Хотя, скорее всего, и там всё было идеально. — Твой отец входил в близкий круг Реддла? — В отличие от Нарциссы, фотографий Люциуса она нигде не заметила. Драко лежал молча с закрытыми глазами, и ей показалось, что он вовсе уснул. — Скажем так, его оттуда исключили, — тихо произнёс Малфой, когда Гермиона уже совсем не ожидала услышать ответа. Его верхняя губа при этом брезгливо дрогнула. — А ты? — Как сама думаешь? — Драко повернулся набок, чтобы встретиться с ней взглядом, и она заметила красное пятнышко рядом с серой радужкой — лопнул капилляр в глазу. Почему-то именно это обстоятельство сделало его совсем обычным парнем. Только очень уставшим. Выглядел он действительно неважно: под глазами залегли глубокие тёмные мешки, на челюсти с правой стороны была россыпь свежих мелких царапин, как будто бы ему в лицо кинули дикую кошку, а слева красовался глубокий длинный порез. Но даже такой, растрёпанный, приправленный пылью, он всё равно смотрелся привлекательно. Мальчик-хулиган. Девочкам нравятся плохие мальчики, да, Гермиона? Особенно таким, с комплексом спасателя, праведным снаружи и грязным внутри. Она на несколько мгновений задумалась, беззастенчиво его разглядывая. Малфой тоже молчал, внимательно наблюдая за ней в ответ. Её взгляд задержался на глубокой трещинке посередине нижней губы. Ранка свежая, от улыбки наверняка начнёт кровить. Захотелось, чтоб он улыбнулся. Ну же, давай. Напряги мышцы, слегка приподними уголки рта, как будто не можешь решить, какое выражение должно сейчас принять лицо: словно ты кого-то хочешь убить или едва сдерживаешься, чтобы не рассмеяться. Улыбнись. Захотелось надавить пальцем на царапину. Ему вообще бывает больно? Драко всегда ходил с таким выражением, будто бы проглотил метлу. Словно почувствовав её мысли, Малфой провёл кончиком розового языка по ранке. Грейнджер проследила за ним взглядом. Нет, ей не стоило забывать, кто он. Она лежала на кровати с Пожирателем смерти и мило болтала, как с другом. Может, им ещё бой подушками устроить? — Думаю, да. — Гермиона сконцентрировалась, пытаясь припомнить, о чём они вообще сейчас говорили, голос получился немного хриплым, будто она дней десять не пила воды. — Ты входил в ближний круг. — Лорд убил мою мать. После этого все Малфои официально исключились из клуба близких друзей. — Драко снова откинулся на спину и прикрыл локтем глаза, прячась от солнечного света. Несколько мгновений она молчала, прикидывая, какой у них расклад. Выходило всё печально — никакого прогресса за неделю. Грейнджер краем глаза заметила, что дыхание Драко замедлилось и стало глубже. — Малфой, у тебя есть подробные учебники по окклюменции? — недоверчиво протянула она, пытаясь понять, спит тот уже или нет. На самом деле это тоже был важный вопрос. Те книги, что нашлись в свободном доступе, годились только как справочная информация, никаких толковых приёмов по защите сознания там не обнаружилось. — Без легилимента ты не сможешь … — невнятно пробормотал он, заглушив окончание фразы в зевке. — А я всё равно попытаюсь. — Гермиона потрясла его за плечо. — Эй-эй, Драко, ты чего? Бесполезно, Малфой словно врос в кровать. Пустил корни, человек-дендроид. Всё, что ей досталось от него, — это тихий шёпот: — Дай мне час или лучше два. — Эй, нашёл когда спать! У меня труп в ванной! — Если труп, то не убежит. Вот ведь гад! Серьёзно рассчитывал, что она будет тут сидеть и послушно ждать, когда он выспится? Гермиона вскочила с кровати и направила на него палочку, но тот никак не отреагировал. Наоборот, его дыхание стало ровным и глубоким. Драко безмятежно лежал на кровати, прикрыв рукой глаза и, видимо, всерьёз собирался преспокойно проспать ближайшие несколько часов. — Агуаменти! Мощный поток холодной воды окатил его с головы до ног. Он сел и очень медленно повернул голову, устремив на Гермиону острый, пронзительный взгляд. Зрачки сузились до размера чёрной булавочной головки. С волос текло. Роскошная кровать превратилась в одну большую лужу. Сердце ушло в пятки. Малфой взмахнул палочкой: — Агуаменти! — Протего! — Грейнджер развернулась на пятках и бросилась к двери. — Ступефай! Мстительный Хорёк, припомнил-таки. Пролетело совсем близко. Гермиона выбежала в коридор. Укрытие. Ей требовалось найти хоть какое-то укрытие. В груди зарождался детский азартный смешок — видеть его ошарашенное выражение лица в тот момент было бесценно. Но он же не будет гонять её по всей квартире? Или будет? Хищно улыбаясь, Гермиона спряталась за угол стены. Тишина. Правильно, на его месте она бы тоже заглушила шаги. Ступефай ей совсем не понравился. Что бы ей использовать против него? Шарахнуть Диффиндо? Тогда он точно не уснёт, но и труп из ванной вряд ли заберёт. Может, Импедиментой? Гермиона высунулась немного из-за угла, и в её сторону сразу же полетела мощная струя воды. Она резко отпрянула, но часть волос всё же повисла мокрой сосулькой. Холодный ручеёк неприятно заструился по плечу, стекая на платье. — Ты убита! — его хриплый голос прозвучал совсем рядом. Скорее всего, змеёныш притаился за углом, а значит, их разделял всего только один шаг. — Ранена в голову и даже не контужена. А вот ты уже труп. — Грейнджер выскочила первой и направила в него Агуаменти. Он ответил ей тем же. Два потока воды встретились и отлетели в хозяев. Их обоих окатило с ног до головы. Гермиона шокировано замерла, глядя на мокрого Малфоя. Да, пожалуй, можно было бы температуру потеплее наколдовать. Её тело мелко-мелко подрагивало то ли от холода, то ли от напряжения. А Драко, даже облитый холодной водой, выглядел безобразно красивым и прекрасно порочным. Волосы потемнели и стали цвета пепла, футболка сладко облепила рельеф тела, и можно было видеть, как напряжены его соски. Глаза стали почти чёрными, будто бы зрачок поглотил всю радужку. Костяшки пальцев побелели, а палочку в кулаке он сжимал так, будто бы собирался переломить. Внезапно Малфой отбросил древко в сторону и резко рванул вперёд. Гермиона не успела даже развернуться, как он ловко подхватил её за талию и впечатал в стену. Она больно ударилась головой и сразу же почувствовала его холодную руку на своей шее. Он сжал свои длинные пальцы до боли, до нехватки воздуха, до непроизвольного жалобного стона. Вот и конец Гермионе Грейнджер. Пережить войну и умереть от того, что облила холодной водой одного психопата. Она даже не успела испугаться, только приоткрыла рот, чтобы дать дорогу воздуху, которого было мучительно мало. Её лёгкие полыхали огнём. Неожиданно Малфой ослабил хватку и сразу же придавил Гермиону своим горячим тяжёлым телом, накрыв её губы своими. Жадно, чудовищно, без шанса на сопротивление. Она не ответила, но ему этого и не требовалось. Он сминал и подавлял, глубоко и требовательно. Всасывал её язык, покусывал губы, до боли в спине прижимая к стене. Грейнджер не могла ни повернуть голову, ни высвободить зажатые между ними руки. Драко не оставлял ей выбора. Она попыталась смягчить этот жуткий поцелуй, мягко вобрав в себя его нижнюю губу, но он слегка мотнул головой и с напором толкнул свой упругий язык внутрь, проглатывая все её стоны и всхлипы. И Гермиона ответила ему тем же. Это было страстно. Это было больно. Это было запретно и так сладко. Они вместе задыхались от переизбытка кислорода и тонули в болоте. Драко хоронил заживо и сжигал её рассудок на погребальном костре. И всё, чего хотелось ей, — ещё больше его огня. Сгореть в нём дотла. Губы у него были тёплые, гладкие, с тонким вкусом аниса от зелья. Пах он тем самым особенным цитрусовым запахом, который ей уже стал знаком и даже нравился. Рука Драко скользнула вниз по её телу, жадно дотрагиваясь до каждого участка оголённой кожи. Гермиона болезненно томительно ощущала его пальцы на своих бёдрах, откровенно сожалея, что они никак не поднимутся выше. Второй рукой Малфой сжал до боли её подбородок и внимательно посмотрел в глаза. Внезапная передышка. Гермиона постаралась взять контроль над своим дыханием. Сердце в груди колотилось и грозилось сломать грудную клетку. Драко аккуратно, почти нежно поцеловал в краешек губ, скулу, ласково прикусил мочку уха и опустился к шее. — Нет! — согласилась она и вновь притянула лицо Малфоя к себе. Это просто поцелуй, ничего больше и никакого продолжения. Просто поцелуй. Она провела языком по ранке на его губе и мстительно впилась зубами, ощутив солоноватый вкус. Драко слегка вздрогнул, и Гермиона почувствовала его улыбку на своих губах. По их подбородкам что-то потекло. То ли кровь, то ли вода с их волос. Они стояли абсолютно мокрые, Малфой вжимался в неё своей твёрдой грудью, и Грейнджер чувствовала, насколько он горит, как сильно стучит его сердце. Внутренний голос дико кричал в огромный рупор: «Грейнджер, когда же ты думать начнёшь?!» Но думать она не желала. Пульс оглушительно громыхал в ушах. Гермиона запустила руки в его волосы и сильно потянула назад. Драко оторвался от её губ, полностью открыв для неё шею. Он тяжело сглотнул, и его кадык беззащитно дёрнулся — при желании можно было б легко прокусить. Она проследила взглядом, как с его волос по шее стекла прозрачная струйка воды, и собрала её широким мазком языка. И тут у Малфоя словно спусковой механизм сработал. Он дёрнул головой, освобождаясь от её рук, и Грейнджер ощутила, как затрещали его волосы под её пальцами. Драко снова болезненно впился глубоким, злым, голодным поцелуем, и это не было приятно. Совсем. Дико, жёстко, больно. Это возбуждало. Гермиона почувствовала волну жара, хлынувшую в низ живота, и томительную пульсацию изнутри. Она переступила с ноги на ногу и плотнее свела бёдра. Если бы он только провёл сейчас ладонью по ноге выше и осмелился скользнуть пальцами за кромку белья, то точно бы ощутил, насколько там стало влажно. И ей бы этого даже хотелось — ощутить его пальцы в себе. Она горела и извивалась — давай же, Малфой, прояви инициативу. Но он, скорее всего, решив, что жертва пытается выскользнуть, просто сильнее вжался в неё всем своим телом, и Грейнджер отчётливо ощутила, насколько сильно он её хотел. Драко слегка качнулся и потёрся членом о её живот. Он был такой горячий, даже сквозь промокшую холодную ткань. Что они творят? Если сейчас кто-нибудь из них не остановится, то они сильно об этом потом пожалеют. Его пальцы скользнули по мокрой ткани сарафана, очерчивая контуры талии и груди. Он туманно посмотрел ей в глаза, перевёл жадный взгляд на грудь и абсолютно бесстыдно слизал дорожку воды, что текла от ключиц вниз, в ложбинку — так нежно и откровенно возбуждающе. Её кожа будто вспыхнула. Гермиона непроизвольно выгнула спину и подалась вперёд. Она слышала, как он тяжело дышал, чувствовала солёный запах его тела. Малфой зубами откусил верхнюю пуговку на сарафане, следом щёлкнул второй. Ему уже должно было быть хорошо видно, что она не надела бельё… Его горячие пальцы слегка отодвинули влажную ткань и оголили грудь. Гр-р-рейнджер, это твой голос разума. Беги! — Малфой… — Гермиона хотела что-то сказать, но почувствовала лёгкий укус на шее: болезненный, ноющий и приятный. Одной рукой он скользнул под мокрую ткань, больно сжал её обнажённую грудь, опустился ниже и прикусил напряжённый сосок. Грейнджер замерла и перестала отвечать на его ласки, Драко потянулся вверх и снова поцеловал в губы. Она слегка повернула голову в сторону, уворачиваясь от поцелуя. — Драко… — Блядь, только не говори ничего, — его голос был хриплым, а дыхание рваным, будто бы он тонул и задыхался. Малфой всё так же вжимал её в стену своим телом, и она чувствовала, как бешено стучит его сердце, но двигаться и целовать её он всё же перестал. — Остановись, — ей было сложно это произнести. Но так будет лучше для всех. Гермиона почувствовала, как напряглись его мышцы. Драко яростно сжал кулаки, и в какой-то момент даже стало страшно, что он её не отпустит. Но Малфой медленно-медленно, не спуская с неё тёмных глаз, отшагнул назад. Она мазнула взглядом по его штанам и нервно сглотнула. Внушительная эрекция. — В чём проблема, Грейнджер? — Драко сложил руки на груди. — Ты меня хочешь, — даже не вопрос, а констатация факта. — Это всё усложнит. — Гермиона торопливо подтянула лямки сарафана, стараясь прикрыть оголённые участки тела. Он своей эрекции, наоборот, не стеснялся. — Я же не замуж тебя зову, просто секс. — Так неправильно. — Она подняла свою палочку с пола и применила высушивающее заклинание на себе и на нём. Оглядела квартиру — всё в воде. Они превратили идеальный порядок в настоящий хаос. Малфой всё ещё стоял в той же позе, и столько злости читалось в его взгляде, что ей стало по-настоящему страшно. Внезапно захотелось убежать от этого мрачного, пронзающего взгляда, поэтому, не придумав ничего лучше, Гермиона молча аппарировала к себе в квартиру. Храбро, ничего не скажешь. Драко объявился через час, молча бросил чёрную сумку на пол и, громко топая, ушёл в ванную. В мыслях она отметила, что он умел ходить тихо и сейчас наверняка просто демонстрировал ей всю степень своего негодования. Как по-взрослому, Малфой! Только по хлопку аппарации Гермиона поняла, что она вновь осталась одна. Драко точно злился. Она же тем временем уже дорезала овощи и поставила мясо в духовку. Чтобы между ними сейчас ни произошло, разговор было необходимо закончить. И желательно за ужином, где бы их разделял самый большой стол в мире. А то это притяжение между ними уже перерастало в проблему. Нет, Гермиона не боялась самого процесса, и девственницей она совсем не была. Но большого опыта тоже не имела. Просто умирать, не познав секс, казалось совсем… неправильным? Ещё блуждая по лесам с друзьями, Грейнджер мысленно набросала себе план. Из серии, что надо сделать в жизни до того как: ей исполнится девятнадцать, двадцать, до того как закончится война или до того как они все умрут. И дефлорация у неё стояла на пятом месте, сразу после пунктов «дочитать полное собрание сочинений древних кельтов» и «научиться летать на метле». К потере девственности она также подошла абсолютно серьёзно, партнёром, естественно, назначила Рона. В тот момент он об этом даже не подозревал, но это было неважно. Единственное, что смущало, — Гермиона хотя бы примерно не представляла его опыт. Одна Лаванда или кто-то ещё? Они с мальчиками никогда не говорили о сексе. Это выглядело бы так неловко. Зато Джинни делилась советами вовсю и настоятельно рекомендовала найти себе опытного мужчину. Но Гермиона, рассмотрев возможные кандидатуры, отмела этот вариант как идиотский. Только Рон. Он ей всегда нравился, и даже если опыт у него небольшой, то нет ничего такого, чего бы нельзя было узнать из книг. Потому к первому сексу Гермиона готовилась не хуже, чем к экзамену по ЗОТИ. Она законспектировала всё в тетрадь и даже набросала порядок действий. План выдался простым и следовал классике во всём: поцелуи, лёгкий петтинг, дефлорация и оргазм. Последнее немного смущало, ведь, проведя опрос, Гермиона выяснила, что большинство её знакомых оргазм во время первого раза не получили. Одна Джинни загадочно улыбнулась. Если нет оргазма, тогда зачем это всё? Поэтому она решила, что у неё он будет. Обязательно. Так или иначе. Ещё смущал выбор места и времени. За согласие Рона она почему-то совсем не переживала. Вот только выбрать идеальный момент так и не получилось. Гермиона просто поняла, что завтра самая большая битва и они, возможно, все умрут… А умереть и не узнать, что такое секс и почему о нём все так много говорят, было бы немного обидно. Поэтому она под надуманным предлогом пригласила Рона погулять. Вывела его на безлюдную, скрытую от чужих глаз поляну. Сама первая его поцеловала. Сама первая начала его раздевать. Он пытался возразить: что-то про неловко, что кто-нибудь выйдет и увидит их, что холодно, в конце концов. Но она не оставила ему шансов. — Раздевайся Рон, — тоном, не терпящим возражений, скомандовала она. Так что да, Малфой в больнице был очень близок к истине. Они наколдовали согревающие чары, разделись до белья и легли на покрывало прямо на земле. Рон потихоньку втянулся и стал делать какие-то невероятно слюнявые вещи с её телом. Хотелось вытереться, но она усилием воли подавила в себе этот порыв и вспомнила свой план. Пункт первый — стимуляция руками полового члена. Гермиона очень волновалась. Поэтому, наверное, чересчур резко, до треска ткани, дёрнула его за трусы. И увиденное её слегка озадачило. Нет, она прекрасно подготовилась и рассмотрела детально на изображениях, как выглядела мужская половая система, но вид вживую поверг её в тихий шок. И это они называют красивым? Под её пристальным взглядом Рон совсем стушевался и дёрнулся было одеться, но даже пискнуть не успел, как она сжала его пенис и нарочно сильно, словно тисками, яички. Чтоб не думал убегать. Она неуверенно провела от основания вверх, внезапно разволновалась и резко дёрнула вниз. Рональд застонал, и Грейнджер решила, что это хороший знак. Она мысленно воспроизвела в голове схему-картинку из книги: головка, уретра, уздечка — что с этим всем делать-то? Погладила указательным пальцем головку и на всякий случай надавила ногтем на уретру. Рон всхлипнул и издал неопределённый звук, который Гермиона трактовала как возбуждение. Вот только сам он не был щедр на ласку. Судорожно сжимал её запястья и что-то тихонько мычал. То ли нежнее, то ли сильнее, то ли жги, то ли не оторви. Она переспрашивать постеснялась и поэтому просто усилила напор. Так или иначе, но когда её действия достигли нужного стоячего результата, Рон без особых прелюдий уложил её на лопатки и вошёл одним махом. Тут-то Гермиона и растеряла весь свой исследовательский энтузиазм, потому что поняла, что секс это: Больно. Мокро. Слюняво. Он равномерно двигался в ней и дышал ей в шею, даже не взглянув на лицо. Полежав немного, приспособившись к новым неприятным ощущениям и понаблюдав прекрасное ночное небо со звёздами, Грейнджер поняла, что в их компании достигнет оргазма только Рон. И её это не устроило совсем. Поэтому она просто начала раздавать команды. Как на уроке Зельеварения. Положи палец на клитор, так. Нежнее. Быстрее. Не жми так! Сильнее. Вот так, да. Нет. Мерлин, Рон, давай заново. Всё! Дай я сама. Рон пыхтел, краснел, потом просто перевернул её на живот и с каким-то обречённым стоном кончил. Секс закончился, оставив после себя ощущение раздражения и полного неудовлетворения. Ещё и промежность неприятно саднило. — Это было невероятно… «Ужасно», — додумала Гермиона про себя, хотя Рон, наверное, с ней согласился бы. Новоявленный любовник тоже не выглядел особенно счастливым, но ей было так досадно. Она подарила ему девственность! А он не сделал всё как надо. Для их так и не начавшихся романтических отношений это было концом. На своей сексуальной жизни Гермиона попутно тоже поставила крест, решив, что рассмотрит как неизбежную необходимость при браке и только для зачатия. А так как замуж она пока не собиралась, значит, и секс ей в жизни был не нужен. Грейнджер вообще не понимала, почему кто-то жалуется, что не может без него жить. Кто-то начинал страдать через неделю, у кого-то через две наступала сексуальная ломка. Пф-ф. Год после дефлорации, и повторять даже не хотелось. Напряжение всегда можно было сбросить самостоятельно, вот уж она точно знала, как нужно делать правильно. Пока с ней не случился Малфой. И её почему-то к нему тянуло. Сильно. Необъяснимо. Он был хорош собой, и Гермиона это признавала, даже могла согласиться, что его можно назвать притягательным… Но неужели эта тяга возникла только из-за внешности? Ведь ничего положительного в его кандидатуре больше не было: мерзкий характер, пожирательская история и затянувшийся школьный конфликт в анамнезе — абсолютно всё говорило о том, что Грейнджер должна держаться от него подальше. Но то, как Драко на неё смотрел, какие ощущения вызывал, когда касался, как её целовал… Это заставляло переставать думать и анализировать. Просто чувствовать. Побыть немного девушкой. Красивый, сильный парень демонстрировал, что она его привлекает, и её тело инстинктивно отзывалось. Мозг просто засыпал. Гермиона ощутила сладкое тянущее чувство внизу живота, когда вспомнила, каким был их поцелуй. Оба их поцелуя. Сразу же вспомнился его твёрдый член, упирающийся в живот сквозь одежду. Ей даже захотелось увидеть его без неё… Щёки залились румянцем, и она на секунду позволила себе представить, как бы это могло быть. Но никогда не будет! Представила его горячие губы на своей груди, как бы он слегка прикусил зубами кожу за ушком, то, как бы он мог двигаться в ней, вес и жар его тела на себе… Раздался хлопок аппарации. Гермиона от ужаса широко распахнула глаза и постаралась сделать максимально невозмутимое лицо. К ней вот так вот явиться мог только один человек. Не придумав ничего лучше, она сделала вид, будто бы её вдруг очень заинтересовал чайник на плите. Малфой чёрной тенью прошёл по комнате, забрал сумку и вновь куда-то аппарировал. Молча, не сказав ни слова. Она обернулась и увидела на столе оставленную книгу. Учебник по окклюменции. Похоже, в этот раз не вернётся. А как же план? Они так ничего и не обсудили.