Наша карта еще не бита

Много лет по субботам Лали просыпалась раньше обычного. Она выскальзывала из кровати бесшумно, как кошка, неслась в ванную приводить себя в порядок. Хлопала по помятым щекам, плескала в лицо холодной водой, чистила зубы — ну конечно — и быстренько принимала душ. А потом как ни в чем ни бывало ныряла под одеяло и притворялась спящей. Ну как зачем? Чтобы он, ее Андрей, вечно юный король, прижимался упругим утренним телом к ее не менее упругому, чистому, свежему и готовому к нежному, неспешному сексу. Бурные страсти бывали в другие дни. А суббота считалась в их семье священной. — Тепленькая, — мурлыкал в ухо муж. И горячие пальцы отправлялись в хорошо известное, но от этого не менее будоражащее путешествие. — Что-то я еще не проснулась. Трахни меня по-быстрому, а я сон досмотрю. — После этих слов следовало прогнуться в пояснице особенно эротично. Когда-то это звучало, как лукавая игра. Ведь Лали протягивала левую руку за спину, крепко прихватывала член, знакомый до последней венки, направляла себе между бедер, крепко сжимала ягодицами. В какой момент правила поменялись, она не заметила. Он тоже. Только утра все чаще были сонными, под подушкой поселился флакончик лубриканта. Поза для регулярного секса, однажды выбранная ею для её же удобства, стала канонической и смене не подлежала. Однажды Лали буркнула «трахай уже, я сплю», видимо, слишком убедительно. Субботние руки исчезли, одеяло придавило уютным теплом, а сон был так долог, что, казалось, так и не закончился до вечера. — У тебя кто-то есть? — бутылка пива придала смелости Андрею. — Что-то? — не поняла Лали. — Прошла любовь, завяли помидоры? — горечи и злости в голосе прибавилось. Она хлопнула дверью. Бродила под тухлым летним дождем, задыхалась от запаха вареного асфальта, корчилась от горечи в желудке. Потом долго сидела на одинокой лавочке чахлого бульвара между двумя грохочущими трафиком дорогами. Шатер огромной старой ивы прикрывал Лали от дождика. Она смотрела сквозь зеленую завесу и громко разговаривала вслух сама с собой. Ах, если бы так получалось поговорить с Андреем! Но почему-то голос начинал дрожать от подступающих слез и слова куда-то терялись. Было дело, припоминала и ему, как он уклонялся и нырял в очередной теле-матч, делая вид, что не замечает соблазнительных поз и даже руки, запущенной в штаны. Когда это случалось последний раз? Разговор? Сплошное молчание и фразы лишь по делу. Совсем недавно, всего-то три геологические эпохи назад, они легко говорили, пели, шептали, кричали друг другу непристойности, откровенности, пошлости. Открывали душу, мечты, желания и пожелания от глубины и угла проникновения до ставок на демократию в Уругвае. «Слишком быстро, — подумала она, — быстрее скорости света». — Этак вы, милочка, откроете новые законы физики, — вслух проворчала Лали. Дождь затих, оглушительный шорох шин по мокрому асфальту притух. Она как будто защитные наушники сняла с головы и услышала свой голос и интонацию. Замычала с досады. Дома все было по-прежнему. Бормотание телевизора, упорный взгляд в экран, как будто там решается судьба мира. Нет, хуже, его личная судьба. — Я заварила чай. Пойдем. Мне пирожное, тебе мясо, ок? — сказала она ровно. — Ты нашла время! Чемпионат же! — Посмотришь в записи в инете. Тоже мне. Андрей отлип от дивана и злобно щелкнул пультом. Рефери заорал на неведомом языке что-то матерное. — Мне тоже накапай, — мужнин нос сморщился, уловив валерьяновое амбрэ. Лали выставила на стол пыльную бутылку бальзама. — Я думал, ты ее на притирки от спины извела. — Нет, в кофе вкуснее. — И мне добавь. — Я, — начала Лали. Голос опять задрожал. Она стукнула кулаком по столу, ложечка в бокале с чаем звякнула. Лали затолкала в рот эклер, энергично прожевала. Они снова молчали. — Я поняла, почему так, — выдавила Лали, зажмурилась, — ничего, если так? Мне легче не видеть. Муж, наверное, кивнул. Или помотал отрицательно головой. Молча. — Я же предлагала тебе писать письма. Да блин, хоть Вконтакте или в телеге. Но ты снова забыл. — И ты забыла. — Время летит, как сволочь, Дюш, — Лали вслепую нашарила еще один эклер, сунула в рот, но только пососала, облизнула, положила куда-то, сделала глоток чая. Ложка ткнула в зажмуренный глаз. — Никого у меня нету кроме тебя, дурак ты. Зачем, если я не хочу? То есть хочу, но не всегда. Только когда хочешь ты… — Ну так давай дружить, м-мать, платонически! — Ты мне нисколько не помогаешь, — жалобно протянула она. Горячие пальцы коснулись ее запястья. Лали дернулась. — Ну вот видишь! Тебе неприятно. Лали приоткрыла один глаз. — Просто неожиданно. — Ты же знаешь, что у мужчин по утрам стояк, — насупился, как ребенок, Андрей. Лали снова закрыла глаза. — Знаю. А у меня по утрам коматоз. Да и ты, я смотрю, с трудом делаешь первые шаги. — Эта гребаная кровать слишком мягкая, я же говорил, надо другой матрац брать! Сама плакалась, что спина болит. — Ты опять не про то. — Про то. Если все сделать по уму, до старости здоровья хватит. На все. И на утренний секс. — Дюша, а Дюша, — Лали открыла глаза, — а старость вот она. Приперлась, пока мы работали, корячились на даче и растили детей. У меня юбилей скоро, если бы по-старому, на пенсию бы вышла. — Ты чего несешь, мать? Какая пенсия? Ты же вон у меня какая, попка обалденная… — Квадратная, как офисное кресло, — отрезала Лали и снова зажмурилась, заговорила торопливо, — я не напрашиваюсь на комплимент, просто… Уже не бывает уже такого, чтобы увидела на улице красавчика и потекла, и фантазии, и тебя потом домогалась. — Да ты сама первая лезешь! Притворяешься, что ли? — Нет, нет. Просто вроде как надо. Тебе надо, ну и я… — Так ты совсем не хочешь на самом деле? — поразился Андрей. Лали застонала от бессилия. — Как объяснить-то… — Либо хочешь, либо нет! Без вариантов. Лали вскочила, чуть не своротила стол на тесной кухне. — Идем. Лучше показать. В спальне все пошло по отработанному сценарию. — И никаких новых поз? — хмыкнул в ухо Андрей. — Мне и так хорошо. Она положила его ладони себе на грудь, коротко простонала. Размышления тут не нужны. Его пальцы знают, где нажать, где отпустить, где проявить настойчивость, где дать послабление. Ее руки тоже не для скуки, и даже нанесение такого необходимого теперь лубриканта она превращает в крохотный эротический спектакль. — Видишь, мне, старушке, своей смазки маловато, — смело смотрит в глаза. — Всем бы старушкам такую кожу, — он проводит ладонью по внутренней стороне бедра, — как у младенца. — Ты уже и забыл, какая она у младенца, — успевает поворчать Лали, закидывает левую ногу на мужа, придвигается вплотную, насаживается. — Внуков дождемся, проверю. — Бля, ты нашел время про внуков. М-м-м, Дюша, ты… — Молчи, женщина. Лали собирает губами эту легкую усмешку, обводит языком, толкается внутрь горячего рта, в такт его толчкам. В голове крутятся совершенно порнографические картинки, про которые она Дюше никогда не скажет. Но это же не важно, да? По телу катятся волны, снизу вверх, сверху вниз, все быстрее и слаще, на обратной стороне век, как на экране, вспышки угольно-черных силуэтов на белом фоне, белых на черном, серых на сером. Это мельтешение разгоняется вместе с оргазменной дрожью и взрывается цветным фейерверком. Андрей кончает точно вместе с Лали, громко стонет. Лали нравится этот утробный звук. — Фух, аж звездочки в глазах, — она гортанно смеется. Вот про те странные картинки, мелькающие, как слайды, она рассказывала мужу, путаясь в словах. Но он только искренне позавидовал способности женского организма к многократному оргазму. Лали снова пододвинулась к Андрею вплотную, положила голову на его согнутый локоть. — Сейчас усну, — еле слышно сказала она. — А про старость мы так и не договорили. — Через минуту у тебя затечет рука, — ответила Лали. — В смысле? — А раньше я могла всю ночь на тебе валяться. — Ну так… — Вот так, да. — И что ты мне показала, не понял? — Вот упорный мужик! — Лали сонно поморгала, села с кряхтением, но позу постаралась принять выгодную. Втянула живот, выпятила грудь, если это можно так назвать. Спина немедленно заныла. — Что я хочу трахаться только когда ты рядом, дебил! Если бы я оказалась на необитаемом острове, я бы не заметила отсутствия мужиков, потому что, если нет, то и не надо. А хотя… Блин, а кто хижину мне построит на острове и добычу станет носить? Андрей заржал. — Наша карта еще не бита, Лали. Иди сюда, полежим, подружим…