Принимаю вашу службу

Шестнадцать отпрысков благородных домов застыли в ожидании на площади Святого Фабиана перед открытой галереей, в которой расположилась монаршая семья вместе с Высоким Советом и знатными господами Талига. Небо заволокло тучами, в отдалении громыхал гром, и краем глаза можно было уловить отблески молний. Словно там, за внешним кольцом Нового города, гневался сам Анэм. Или, быть может, всего лишь шутливо соперничал с братом своим Астрапэ. Ильзат задрал голову, глядя в сизо-черную высь. Ах, как бы ему сейчас хотелось стать легкой белоснежной птичкой с герба Борраска… но, увы, доля выпала иная. Ветер заметно усилился, подгоняя ненастье ближе к столице. Природа будто бы вторила смятению внутри юноши. От яростного порыва захлопали плащи «жеребят», герольд чуть не выронил из рук длинный свиток, а перо писаря запуталось у того в парике. Ильзат едва сумел подавить смешок, потому ему, выросшему в Холте, стране почитай на краю света, где большего всего ценили свободу и топот коней, жеманные традиции Талига казались несуразными и отчасти глупыми. — Доблестный капитан Арамона счастлив сообщить своему королю и всему государству, что находящиеся на его попечении в течение полугода юные дворяне закончили свое обучение. Отпрыски Великих домов, а так же их вассалов, чтут Создателя, а так же наместника Его в лице короля, владеют шпагой, обучены всему, что должно знать истинной знати и исполнены рвения начать службу у своих эров. Капитан ручается за доблесть юношей, равно как и за их верность. Ильзат вытянул шею, оглядывая открытую галерею. То, что его никто не возьмет в оруженосцы, он знал наперед. Не чета по истине знатным тот, в чьих жилах течет кровь морисков, холтийцев и только авбении знают кого еще. Подобная мысль заставила Ильзата высокомерно вздернуть и без того курносый нос. Даже губа приподнялась на миллиметр, совсем как у его полудикого мориска. Стоявший позади Карлос Алва шепнул: — Держись, брат. Ильзат выдохнул и, чуть повернув к нему голову, незаметно кивнул… Они были дальними-дальними родственниками, сплошная вода, но все же, Карлос его принял как родного и только поэтому горечь от скорого возвращения на Кэналлоа в дом болящего дяди можно было перетерпеть. Герольд принялся зачитывать имена: — Маркиз Карлос Алвасете, наследник дома Алва! — Урош Катершванц, из Бергмарка, верный вассал маркграфа Бергера! — Благородный Ильзат Салина, из дома Сагнара, верных вассалов герцога Алва! — Граф Иван Горик, наследник дома Окделл! Ильзат от удивления перестал слушать. Он закончил Лаик третьим! Третьим из шестнадцати! И никакие шепотки и откровенные подначивания о его происхождении не смогли помешать! — Шестнадцать доблестных юношей предлагают свою жизнь, честь и шпагу тем, на чьих плечах зиждется наша страна, — объявил герольд. — Кто изберет их в оруженосцы? Вновь барабанная дробь смешалась с раскатами грома. Затем раздался мягкий уверенный голос: — Я, Денис Савиньяк, командир Королевской охраны, выбираю Карлоса Алвасете, лучшего из фабианцев! Ильзат кивнул про себя. Справедливо. Кому как не Карлосу оставаться в столице, чтобы, помимо службы, следить еще и за политикой. Следующим заговорил другой представитель знати. Его голос был ниже, а гласные растянуты больше. — Я, Марио Придд, комендант Олларии, выбираю Уроша Катершванца. Урош не сдержал улыбки. Ильзат заметил, как Карлос бросил на него строгий и в то же время теплый взгляд, и был рад. Он прочитал короткую молитву Четверым за друзей. К перилам галереи подошел, чуть хромая, мужчина. Хрипловатым голосом он провозгласил: — Я, Виктор фок Варзов, маршал Талига и командор Горной марки Бергмарк, выбираю Ивана Горика. Что ж, это было ожидаемо и обговорено еще с самого рождения Ивана. Все знали, что он пойдет на службу к другу отца. Иного и быть не могло. Иван поднялся на галерею, и слова его клятвы были отчетливо слышны во внезапно затихшей буре, взявшей паузу, чтобы разразиться с новой силой, когда, минуя Ильзата, следующий Лучший Человек выбрал себе оруженосца. Представители знати одно за одним называли имена. Площадь погрузилась в жестокие сумерки. Собравшимся на галерее: королю, Совету, знати и новоиспеченным оруженосцам становилось не по себе. Ильзат же продолжал стоять, положив твердо руку на эфес шпаги, пока не остался совершенно один. Сын сбежавшей из дома дочки наместника Марикьяре и главы семьи побочной ветви правителей Холтийского ханства. Сирота, выросший в казавшихся дикими всем этим людям землях и указом дяди признанный сродником. Низкорослый, смуглый, с раскосыми и чернющими словно беззвездное небо глазами. Дерущийся на клинках, как дикая кошка когтями. Диковинный и чужой. Бастард бастарда. Ударила полуденная пушка, но звук этот оказался погребен под оглушающим раскатом, последовавшим за слишком яркой молнией. По булыжнику забили крупные капли. Ветер все-таки вырвал у гарольда из рук свиток и понес по площади. Гарольд и писец переглянулись и быстрым шагом направились в галерею, спасаясь от ливня. Сейчас король подпишет указ и все закончится. Ильзат знал, что его не выберут. Он знал это, еще только отправляясь в столицу, и все же… и все же! Как же был несправедлив этот мир! Ему захотелось от души топнуть и закричать, задрав голову вверх, совсем как холтийцы, когда, подражая своим коням, отправлялись на смертный бой. И тут, перекрывая раскаты грома и порывы ветра, ворвавшийся на площадь всадник четко и твердо выкрикнул: — Благородный Ильзат Салина, — Ильзат вздрогнул от звука своего имени. — Я, Кирилл, герцог Эпинэ, Первый Маршал Талига, принимаю вашу службу! Первый Маршал? Герцог Эпинэ? Иноходец! Сердце застучало где-то в горле. Поджарый мориск остановился рядом с Ильзатом, и Первый Маршал протянул ему руку. — И поживее, юноша! Но как же… Ильзат бросил взгляд на галерею, а затем снова посмотрел на обтянутую тонкой перчаткой ладонь. Он должен отправиться к дяде… и быть его мальчиком на побегушках? Да простит его эр Алваро, он благодарен ему за все, но судьбу каждый выбирает сам. И в этот самый момент Ильзат почувствовал, что его судьба сейчас перед ним в лице сверкающего грозовыми глазами мужчины. — Я, благородный Ильзат Салина, клянусь служить герцогу Кириллу Эпинэ во славу Талигу. Отныне его бой — мой бой, его честь — моя честь, его жизнь — моя жизнь. Обещаю следовать за ним и служить ему, пока он не отпустит меня… Ильзат взялся за ладонь герцога, и тот, явно раздраженный промедлением, поднял его на коня позади себя. — Держитесь, — бросил он и ударил коня пятками. Они неслись стрелой по Олларии, и Ильзат, тесно прижавшись к теперь уж своему эру, одновременно хотел зажмурить глаза и то же время не мог этого сделать. Дождь лил и лил, громыхало, что есть мочи, а молнии, казалось, искрились прямо на улицах. Разве они не должны были дождаться указа?.. Все, что Ильзат слышал о Кирилле Эпинэ оказалось правдой. Тот ни в суан не ставил ни короля, ни Создателя… Мориск замедлил шаг, и они, въехав на мощеный двор особняка, спешились. Эр направился прямиком в дом, Ильзат последовал за ним. Скинув плащ выбежавшему навстречу слуге, Кирилл Эпинэ быстрым шагом вошел в свой кабинет и, опустившись в кресло, закрыл глаза. Ильзат остался стоять перед ним. На какое-то время возникло молчание. Ильзат с любопытством смотрел на своего эра. Короткие волосы, как и положено Человеку Чести, красивое, усталое лицо, с заметными несмотря на молодость морщинками, полные губы, высокие скулы. Во всем нем чувствовалась и аристократичность, и присущий всем Эпинэ буйный нрав. Наконец, эр открыл глаза и кивнул оруженосцу. — Ваши вещи и коня доставят завтра. Разыщите домоправителя и потребуйте горячую ванну и сухую одежду. У вас интересная внешность, юноша. Думаю, мои цвета вас не испортят. Деньги вот, — он бросил на стол вытащенный из-за пазухи кошель. — Берите, берите. Вы у меня на службе, значит помимо того, что ваша… кхм… жизнь и честь теперь мои, то и проблемы ваши и надобности тоже. Ильзат не сдержал короткую ухмылку. Было отрадно узнать, что традиции и их формулировки чудились чрезмерными не только ему. — Вы промокли до нитки, — продолжал тем временем эр, — потрудитесь, пожалуйста, не заболеть. Я только что из похода. Пришлось оставить всех позади и скакать весь день, чтобы успеть на этот кошкин Фабианов день. Эка нелепица, — герцог фыркнул. — Ну! Идите же! Завтра с рассветом жду вас во внутреннем дворе для фехтования. — Благодарю эра! — тотчас подобрался Ильзат, взял кошель со стола и, дождавшись кивка Кирилла Эпинэ, направился к двери. Однако, все же остановился и обернулся, глядя на эра. — Эр Кирилл. Простите мне мою дерзость, но почему вы меня взяли? Вы ведь не берете оруженосцев. Герцог, успевший взяться за бумаги, поднял на него грозовой взгляд. — Несправедливости в нашем мире хватает. Почему бы не помешать ее власти? А теперь брысь. И не попадайтесь мне на глаза до завтра! Если будете спать на утренней тренировке, отошлю вас на Кэналлоа и думать забуду! Вон! — Благодарю эра! — на одном дыхании выпалил Ильзат и был таков. Но по пути на кухню, куда указал ему все тот же слуга, чтобы разыскать домоправителя, он позволил себе широкую улыбку и подбросил в руке кошель. Тот остро пах полынью, степью после дождя и порохом. Ильзат спрятал его за полу камзола и, напевая холтийскую песенку, направился дальше по коридору.