Достопочтенному интересно

Погожим воскресным утром Мо Жань встал как никогда рано и, поплотнее укрыв ещё спящего Чу Ваньнина одеялом, пошёл было по своим делам. Дел как таковых у него было мало, однако нет никаких сомнений в том, что при желании Мо Вэйюй всегда найдёт способ себя занять. И в этот недобрый час ему на глаза попалась Тяньвэнь, божественное оружие старейшины Юйхена. Проигнорируй он плеть, всё бы пошло своим чередом. Но Мо Жань заскучал и, взяв Тяньвэнь, принялся крутить её в руках, всячески теребить и в целом трогать без должного почтения. Как, впрочем, и ожидалось от него. И плеть, что удивительно, не вывернулась и не отхлестала мерзавца, а покорно лежала в его руках. Мо Жань же с ностальгией думал о тех временах, когда учитель избивал его Тяньвэнью. Сейчас, безусловно, учитель Чу даже не думает о подобном, но тогда большинство их контактов проходили по разные концы этого божественного оружия. И Мо Жань, замечтавшись, погладил плеть по рукояти. Плеть вздрогнула. Заинтригованный, Мо Жань продолжил гладить плеть, и та сперва продолжила дрожать, а после перестала, взамен свернувшись в кольцо и изредка обвиваясь кончиком вокруг запястья Мо Жаня. Тот тихонько посмеялся: оказывается, плеть Чу Ваньнина не так уж далеко ушла от хозяина. Только тронешь – отдёрнется, но будешь терпелив и настойчив – разомлеет и подставится. Мо Жаню стало интересно, и он, дабы не будить ещё сладко спящего возлюбленного, тихонько вышел и для начала положил плеть на землю. Разумеется, плеть так и осталась лежать на месте, как и подобает достойному оружию. Но этому достопочтенному стало интересно, и он перешагнул через лежащий на земле кнут. Кнут его вежливо проигнорировал. «А если я возьму Тяньвэнь в руки и покручу над головой?» - подумал Мо Жань. И, поскольку некому было его остановить, в тот же миг исполнил задумку. Он принялся крутить Тяньвэнь над головой, как простую ленту, и, разумеется, этого божественное оружие стерпеть не могло: плеть засветилась, накапливая разряд. Мо Жань покрутил её ещё немного, а затем, почуяв неладное, вдруг резко отпустил, метнув в стену. Плеть пробила тонкую стену насквозь и выпустила накопленный заряд в стол для каллиграфии, раскрошив его и едва не устроив пожар. К счастью, Мо Жань быстро потушил пламя и, подобрав плеть, принялся успокаивающе гладить её. При этом, разумеется, продолжая думать о неподобающем. - Тяньвэнь, ты хорошая, - начал он претворять коварный замысел в жизнь. Плеть, услышав доброе слово в свой адрес, выжидательно замерла, ожидая развития темы. - Чудесное, божественное оружие, столько раз нас выручала, и Чу Ваньнин тобой очень гордится. А ещё ты – самый красивый кнут из тех, что этот достопочтенный видел. Доброе слово приятно не только кошке, но и плётке, и Тяньвэнь радостно задёргалась, принимая похвалу. Мо Жаню стало вдруг очень весело, и он, вспомнив кое-что, схватил плеть за второй конец и попытался использовать как скакалку. И даже успешно прыгнул один раз – на второй Тяньвэнь вырвалась из его руки и не слишком больно, но ощутимо стеганула по ногам и, что особенно неприятно, по заднице. Пошипев от боли, но вскоре залечив повреждения, Мо Жань намёк понял и впредь решил действовать осмотрительнее. Зад уже не болел, но чесался, и молодой мужчина решил проверить, сможет ли он использовать Тяньвэнь как чесалку. «Да он поехавший!» - подумаете вы и будете правы, но чего вы ожидали от того, кого когда-то могли звать «Тасянь-цзюнем»? Гм, или звали когда-то в будущем…в общем, нет в нашем языке сложного прошедшего времени, так что заткнитесь и слушайте дальше. Чесать бок Тяньвэнью было одно удовольствие. Она пыталась вырваться, как замученный котик, но в итоге только активнее участвовала в чесании и заставляла наглеца довольно жмуриться. Наконец, вдоволь намучив бедное оружие, Мо Жань начал было думать, что бы ещё такое сотворить, но, к счастью, в этот момент Чу Ваньнин, истинный хозяин Тяньвэнь, проснулся и начал шуметь у себя в комнате (не иначе как опять взялся за работу на голодный желудок), и Мо Жань со вздохом понёс плеть обратно в спальню. Если бы Тяньвэнь умела дышать, она бы выдохнула с облегчением. Между тем Мо Жань заподозрил, что зря решил почесать задницу Тяньвэнью. Жжение не утихало, а напротив, только усилилось с каждым шагом. И ведь это он догадался не снимать штаны! И с каждым шагом жжение всё нарастало, в конце концов сделав каждый шаг невыносимым, словно Мо Жаня искусал рой демонических пчёл! Он никогда о таких не слышал, но почему-то был уверен, что именно так они и кусаются. В спальню он ввалился, чуть не плача от нестерпимого жжения. Увидев его и оценив его состояние, едва проснувшийся и ещё не закончивший причёску Чу Ваньнин подскочил поближе и, забрав Тяньвэнь, помог Мо Жаню лечь на постель спиной вверх. Ложиться как подобает тот решительно отказался. - Что случилось? - Спросил Чу Ваньнин. - Тяньвэнь! - Провыл Мо Жань, стараясь не ёрзать и не мучить бедную задницу ещё сильнее. - Она меня под зад...так больно, так больно! - Что ты ей делал? - Опешил Чу Ваньнин. О том, что его божественное оружие может и такое, он до этого дня и не знал. Подробно объяснив, что он он делал, Мо Жань ждал сочувствия. На деле Бэйдоу приложил немало усилий, чтобы сохранить лицо и не захихикать. Спасло его то, что смеяться он отродясь не умел, а вот держать лицо умел более чем хорошо. Поэтому строго отчитал бывшего ученика, после чего стянул с того штаны и принялся лечить. Красный, как никогда не росший в Древнем Китае помидор зад продолжал гореть огнём, что бы Чу Ваньнин с ним не делал. Лекарских навыков у учителя Чу было не сказать, чтобы много. К тому же, он впервые столкнулся с такими способностями своего орудия и пребывал в замешательстве. Впрочем, его понять можно: он никогда не использовал Тяньвэнь как прыгалку или чесалку. Да ему и в голову такое не приходило! В конце концов Чу Ваньнин решил справляться с воспалением обычными методами: прошептал заклинание охлаждения. Мо Жань, коротко всхлипывая, сперва дёрнулся от холода, но через секунду-другую выдохнул облегчённо. Вроде бы прекратилось... На одну минуту. Потом жжение вернулось и показалось даже сильнее, чем прежде, и Мо Жань прикусил губу, чтобы не захныкать от обидной боли. Но всё равно захныкал. "Не помогло" - понял Чу Ваньнин и, подумав, помчался за лекарствами. Ситуация усложнялась тем, что он в целом не очень понимал, как лечить подобное ранение от Тяньвэнь. Это явно отличалось от обычных ударов плетью! Через час стало ясно, что ни мазь от ожогов, ни противовоспалительная, ни даже мазь от укусов шершней не в силах унять жжение от удара обиженной Тяньвэнь. Всё, чего они смогли добиться, так это того, чтобы боль была терпимой, если лежишь на животе голой попой кверху и не шевелишься. Если же шевелишься и укладываешься хотя бы на бок, то боль возвращается, поэтому лучше не шевелиться и при большой необходимости передвигаться на четвереньках. - Надеюсь, тебе хотя бы стыдно, - вздохнул Чу Ваньнин, успокаивающе поглаживая Тяньвэнь. - Стыдно, очень стыдно, прям нет слов, настолько стыдно! Стыдно и очень больно! - Абсолютно честно признался Мо Жань, - А оно пройдёт? - Должно. - Завтра Сюэ Мэн обещал зайти. Я его что, из этой позы встречать должен? - Могу позвать лекаря. - Нет-нет-нет, ни в коем случае, я потерплю! - Хм. - Надеюсь, я скоро хотя бы встать смогу. Я не люблю лежать на животе. Мне кое-что мешает! - ... - Спасибо за помощь, - всё-таки догадался сказать Мо Жань. - Хотя даже завидую тебе: такое зрелище не каждый день открывается. Обиженный и смущённый Чу Ваньнин отвернулся. Хотя никаких недостойных мыслей ни у кого из них в тот момент не было. И, судя по тому, что уже второй час боль и жжение всё не утихают, интересные мысли ещё нескоро их посетят. Тяньвэнь гордо поблёскивала в лучах встающего солнца. Впредь этот непочтительный достопочтенный трижды, а то и трижды по трижды подумает, прежде чем лапать божественное оружие!