Вопрос происхождения

Антон бы и рад быть персонажем одной из сказок, как например лучник из «летучего корабля», однако мир ему скорее всего так и не сулит побывать кем-то более значимым чем обычным шутом у короля на поводке. Изо дня в день единственной его целью является добыча средств для выживания, и для этого он платит дорого — выставляет себя клоуном. Словно самый серьезный на свете ветеран войны вынужден выйти на сцену с шутками о потерянной на фронте ноге — унизительно, потому что научиться над собой смеяться очень трудно, а если не умеешь, то не надо сразу и так вязко впадать в пучину омерзительных шуток, которые ещё и берут за живое. Конечно Антон уродом не был — вполне себе симпатичный парень, но только если он при кудрях, делать которые приходиться с помощью косичек на ночь, и при шапочке, чтобы уж точно влиться в образ Робина Гуда, которого так любят деревенские детишки. Хотя, лопоухость можно было оправдать эльфийским происхождением, но тогда бы тайна удивительной чёткости в плане стрельбы у Антона открылась бы как очевидный факт. Только вот эльфы жили буквально за три девять земель, и даже Антон, кочующий уже долгое время, не натыкался даже на одно прекрасное создание — они считали простых фермеров варварами, манеры которым не знакомы. А Антон, который разве что не волками был воспитан, под категорию особых джентльменов не входил, потому вопросы по поводу его происхождения по прошествии дворовых пиршеств отпадали — манера принятия пищи Антона была совсем не эльфийская, особенно когда овощей целые казаны, а сочным арбузов можно полакомиться на каждом шагу. Футболку отстирывать приходилось в две руки и по часу. Летом и осенью, когда народа, на стеленных гравием среди пшеничных полей улицах, много, а в тир играют по крупному — часто фермеры, денег на ставки у которых имеются, Антон очень даже сыт и по утрам и по вечерам. Зимой конечно сложнее, всё меньше людей вообще хотят проводить время на улице, и приходится прятать стрелы до потепления и помогать смотреть за скотом — ремесло как раз не учёному Антону подходящее, однако, не по доходам. Вот он и упитанный жаркими августовскими днями, в феврале вынужден греться за счёт овечей шерсти, из которой он сам делает одеяла. Благо ткачеству его обучали в детстве. Если же вернуться к лету, в котором Антон сейчас и проживает, то он, в угоду здешним жителям, всегда наряжается в свой парадный костюм, менять который он не решается уже битые два года. Шелковые шорты пропускают воздух, а футболка, из-за ее безразмерности, не сковывает движения во время попытки прицелиться в мишень. Навык антоновский в попадания в даже мелкие объекты был правда очень специфичным. В места, которые попасть, казалось бы, невозможно, он даже и не целился особо, из-за чего забавлял жителей, вышедших на ярмарки. «Дарованная богом способность» удивляла народ, и заставляла челюсти непроизвольно падать вниз, с каждый попаданием прямо в яблочко. Хотя, он и не знает как так получается. Что-то с детства, кажется. Антон даже и малейшего понятия не имеет откуда у него такая сверхспособность — удивительно метко попадать в стоги сена находящиеся на другом конце пастбища, но он ею безумно горд, потому что только с её помощью и ходит наевшийся в плодотворные или тёплые сезоны. Однажды его даже упрекнули в использовании запрещённой магии, мол, у ведьм, счастье обычным смертным ломающих, лук прикупил, или зелье из котелков этих чугунных выпил, на что Антон искренне посмеялся и проподнял шапочку с волосами обнажая уши. — Цену бы они мне выставили в виде нормальных ушей, заменив их на торчащие? Вопросы после такого ответа у обиженных поражением мужиков отпадали, однако Антон всё же бывало что прислушивался, больно была вероятность того что и в правду, был в роду кто-то у него, с ведьмами в ладах бывавших. Но ходил он вокруг да около, не решаясь спросить у кого помощи, долго. Только когда двадцать от роду лет исполнилось, вышедший из таверны Антон, наконец спросил по связям о местоположении домика местной ведьмы, способностью к гаданиям которой пользовались многие жители посёлка у масштабной фермы. Человек этот, ведьмак, хороший был, всегда помогал и денег просил не так много по здешним меркам, потому его изгоем и не признавали, ссылаясь на то, что мужчина интеллегентный но добро раздающий. На самом деле Антон был немного удивлен тем, что ведьмой оказался мужчина. Стереотипное мышление его было таковым, что поделать. Однако от возможности узнать о происхождении он не отказался, и наутро, после отступления похмелья, отправился в путь, слава богу коротка была дорога. Трое суток он питался заработанным хлебом до прихода к избушке на куриных ножках, которая оказалась довольно симпатичной и приятной на вид. — К лесу задом ко мне передом! — засмеялся Антон, завидев что строение совсем не на ножках. — Мальчик, сказки дома читать будешь! — высунулся из открытого окна мужчина, на вид Антона лет на восемь старше. И всё. Покатилось яйцо с иголкой из рук Кощея как только Антон завидал эти в сказках неписанные глаза. Даже с большого расстояния Антон видел всю ту красоту которой обладали эти два бескрайних моря. У девиц коих Антон видал множество таких очей он прекрасных не видел, как у ведьмы, которую он по праву может назвать колдующей над собственной внешностью. Просто у него тогда нет больше вариантов того, как описать представшего перед ним парня, с которым так и хотелось под венец да и жить долго и счастливо. Где-то потерял он своё казённое стереотипное мышление, как только увидал такие бездонные глаза. Антон стряхнул с себя наваждение и кудри упали на глаза. Только он подумал что чары ведьмы рассеются, и он обретет чистый как неизведанные ручьи разум, так мужчина опять заговорил, и Антон думать перестал совсем. — С какой такой судьбинушкой к нам такой красавец наведался? — игриво посмеялся незнакомец в которого Антону влюбиться не составило труда. — О происхождении своём узнать. Хотя лучше о вашем послушал бы. — принял Антон попытки подката после успокоения бешено бьющегося сердца. Видимо, метким оказался тут не он, а именно этот ведьмак, так умело играющий роль купидона. — Так проходи, что у порога как не родной топчешься, сейчас узнаем что же кроет известный на всё королевство лучник. — мужчина испарился за полупрозрачной тюлью и появился уже у открытой двери в избу, гостеприимно раскрывая ту пошире. Антон, не отводя взгляда от одетого совсем не по канонам мужчины вошёл в дом. Ну согласитесь, какая ведьма носит обтягивающие штаны, так ещё и имеющие дырки на коленях? О такой одежде он слышал только из историй про эльфов. — Не эльф ли вы случаем? — спрашивает Антон, наконец принявшись разглядывать дом. Ничего особенного, два котла у печи, третий у деревянного стола на котором разбросаны травы и записи на пергаментах, много сундуков и спальное место, тоже недалеко он печки, видимо ведьма-эльф мёрзнет не только зимами. — Хороший вопрос, однако в их глаза влюбляются сотни, а в моих потонуть успели только вы. — усмешка озаряет лицо мужчины, и он протягивает Антону руку. — меня зовут Арсений. И после этого Антон кажется опять готов упасть в пучину транса, откуда выйти не поможет даже пощёчина. Потому что не успевает он коснуться чужой холодной ладони, как Арсений его целует. Абсолютно чарующий поцелуй Антон смаковать не успевает, мужчина отстраняется и смотрит глубоко ему в душу. — Не могу сказать точно, но на вкус вы ощущаетесь обычным человеком. Только сверхспособности имеются, запредельно магические. Тянет на флэша, но в аспекте стрельбы а не бега. Антон удивлённо смотрит прямо в бездонные ямы, полные кристаллически чистой воды, и таращится, не зная что и сказать на такую совокупность шокирующих действий. — Я могу осязать магию и магическое происхождение и без помощи зелий или обрядов со свечами. Народ просто решил будто бы на самом деле ведьмы никто без трав и выписанных дьяволом заклинаний. — Арсений жмёт плечами и подходит к печи, откуда достаёт привычный Антону котелок со вскипяченной водой. — чаю? Более осознанное знакомство за поеданием вкусных баранок производит на Антоне просто прекрасное впечатление об Арсении. Он был прав, когда предположил возраст мужчины, тому и правда было без двух лет тридцать, однако Антон, если бы не мимолётная мысль, мог бы неделями думать о том, что Арсений его ровесник. Но даже несмотря на свою молодость, он уже был просто прекрасным колдуном, судя по впечатляющим рассказам о путешествиях. — Вот теперь я здесь живу, освоился. Люди приходят, им стараюсь помочь, просто потому что без внимания не получается обходиться. — делает глоток из кружки Арсений, и его ресницы трепещут при столкновении с горячим паром. — А почему не хочешь опять в путешествия? Мне было бы скучно просто сидеть в домике в лесу. — Антон с интересом расспрашивает о тонкостях прошлой жизни Арсения, увлечённый интересным повествованием с вставками из и в правду смешных шуток. Мужчина привлекает его всё больше и больше. — Не поверишь, но по приданию, я должен был пока любовь свою не встречу, здесь оставаться. Нагадал, ничего не скажешь. Плата за поиск суженного была такова. — Арсений непрерывно смотрит в глаза Антона в ответ, и нашаривает на столе его руку, чтобы взять тёплую кисть и начать массировать ее большим пальцем. У Антона спирает дыхание из-за его слишком обнадеживающих слов, и только он хочет спросить вернётся ли теперь Арсений к кочевому образову жизни, как тот, словно читая мысли, отвечает. — Видимо теперь появилась возможность вернуться в странствия. — он усмехается, а Антон ощущает биение сердца ещё острее от цепкого но такого нежного взгляда своего новоиспечённого кавалера. — Давай теперь узнаем, что же у тебя за происхождение такое. — когда Антон допивает, Арсений встаёт из-за стола и принимается за расчистку охапок пергамента, на которых было что-то усердно выведено чернилами и красивым почерком. — Присаживайся здесь. — Арсений указывает на скамью у стола с травами и Антон послушно садится, ощущая накатывающую волну волнения. Арсений берёт какой-то мешочек с розовыми лепестками и начинает рассыпать на бёдра и плечи Антона так, чтобы практически всё его тело было покрыто цветами. — Теперь можно и к ритуалу, — Арсений усмехается и садится прямо перед Антоном на колени, глядя ему в глаза таким взглядом, который не сулит ничего из белой магии. Антон распахивает глаза — до этого расслабленное состояние переходит в туманный шок, и Арсений опять еле слышно смеётся, оставляет поцелуй на щеке, смазанно проводя губами, и вновь опускается, теперь уже полностью увлечённый частью Антона расположенной ниже пояса. Он лёгкими касаниями поднимается вверх пальцами от колен смахивая лепестки, и напоследок задевает именно то сокровенное место, сейчас торчащее, видеть которое не приходилось каждому встречному. Но Арсению, несмотря на мимолётное замешательство, почему-то хотелось показать. Потому Антон слегка приподнимается, и стягивает себя шортики, под которыми и была-то хлопковая ткань удачно похожая на трусы. Арсений помогает опустить всё мешающее до щиколоток, и целует совсем рядом, прежде чем наконец прикоснуться губами к головке. Выделяющаяся смазка остаётся каплями на языке Арсения, когда он предпринимает попытки перестать издеваться над Антоном и наконец дать ему то, чего он хочет. Хочет и Арсений. Лицезрение лица человека, кончающего от его действий было бы просто прекрасным началом собственного оргазма, поэтому Арсений наконец берёт член наполовину и проходится снизу языком, прежде чем позволить Антону вбиться в горло. Слёзы текут слабым ручьём, но Арсению нравится испытываемая боль, и Антон ощущает это на каких-то особых тональностях, которые, он уверен, оповещают о том, что ведьма довольна проводимым ритуалом. Антон, до этого запрокинувший голову, наконец опускает взгляд и еле замечает чужие смотрящие в упор глаза через прилипшую чёлку. Лицо Арсения было просто прекрасным. Антон стонет, замечая губы сомкнутые кольцом вокруг члена, и проводит большим пальцем по чужой румяной щеке вниз по которой сейчас идёт капелька пота. Однако стоит Антону перевести взгляд чуть выше, к мокрым ресницам, трепещущим от немного некомфортного темпа, как он тут же без предупреждений кончает, пока Арсений придерживает его за бёдра. Два бездонных но чистых ручья опять устремили свой поток на него, и он потонул в сладкой неге удовольствия. Стоит только Антону опомниться и помочь Арсению с его нерешённым возбуждением с помощью рук и губ на его ключицах, как тот, лёжа на ковре своей избы, повернушись к Антону, выдаёт. — И сперма на вкус твоя не соответствует эльфийской. Ты просто имеющих сверхспособность человек.