Фетиши на сцене

— Сильно устал? — выдохнул Арсений, подняв голову, чтобы взглянуть на Антона. — Нормально, бывало и хуже, — недовольно ответил Шастун. — Сейчас бы бегемота сожрал, — Антон опередил Арсения, прежде, чем тот открыл рот. — Не душни, что бегемот не влез бы в мой желудок. Это такое выражение, так что если собираешься испортить мне настроение, то иди нахуй. — Антон отвернулся от Арса, заканчивая разговор. — Раз ты такой голодный, пошли в рестик внизу. Вряд-ли там есть бегемот, но говядина должна быть однозначно, — Попов толкнул ладонью в спину Шастуна, за что последний чуть его не лягнул. — Ладно, пошли. Пацанов звать? — поднимаясь с кровати, спросил Шаст. — Как хочешь, но что-то мне подсказывает, что они смотрят телик и не голодны. Хотя даже если они и голодны, то они в жизни не спустятся вниз. Скорее закажут еду в номер. — вставая вслед за Антоном, ответил Арс. — В любом случае, нам без них лучше, не считаешь? — Попов хитро блеснул глазками и положил ладони на шею Шастуна, слегка наклонив его. Антон смотрел в два голубых озера, которые постоянно тащили его в глубину, забирая время, и абсолютно не собираясь выпускать. Он был и не против. Обхватив Попова за талию, Антон мягко поцеловал того в губы и встрепенулся, когда Арс углубил поцелуй и начал действовать очень напористо, страстно. Прижавшись к телу напротив, Арсений языком изучал каждый сантиметр рта Антона. Губы, десны, язык… Шаст абсолютно не понимал, откуда у Арса, черт бы его побрал, столько сил! Он на сцене скачет подобно горному козлу, будто ему не тридцать девять с хвостиком, а лет так пятнадцать. Безусловно, он был очень умным и образованным человеком, но порой его внутренний ребёнок вырывался наружу. И не понятно, сейчас в глазах Арсения играет возбуждение и страсть, либо снова шкодливое дитя. Отстранившись от Антона, Арсений потянул его за рукав толстовки обратно, в сторону кровати. Оказавшись снизу, брюнет обхватил ногами талию Шастуна, притянув его настолько близко, что казалось не осталось и миллиметра между ними. — Откуда только у тебя хватает сил? — задыхаясь от поцелуев, спросил Антон. — Если скажу, что рядом с тобой они есть всегда, ты мне поверишь? — ухмыльнувшись, вопросом на вопрос ответил Арс. Одним ловким движением он оказался сверху, нависая над Антоном и прижимая его к кровати. На щеках младшего начал неравномерно проявляться румянец, постепенно затрагивая кончики ушей. Чмокнув в нос шатена, актёр запустил тёплые ладони под его толстовку.       Пара секунд и вот Антон уже лежит на половину голый. Ничуть не смутившись, Шаст потянулся к воротнику Арсения и, быстро работая пальцами, снял с того рубашку. Арс не стал терять времени и почти сразу же наклонился обратно к Антону, дабы укусить того за мочку уха. — Ай! За что, блять? — потирая место укуса, вскрикнул Антон. — Это за то, что называл меня старым, — следующий укус пришёлся на шею. — Это за то, что называл меня лохом, пока я был в наушниках. Заметив, что Арсений направляется к соскам, Антон отпрянул: — Сука, даже не смей кусать их. Я понял, понял…       В ответ Арс лишь ухмыльнулся, коротко поцеловал каждую тёмную бусинку и соизволил не сотворять задуманную пакость. Ничего, он ещё отыграется. Всему своё время. Арсений наизусть знал каждую родинку на теле Шастуна, но тем не менее обожал проводить по ним пальцами, рисуя известные лишь самому Зевсу созвездия, выбивая тихие и сладкие стоны младшего. Тот тихонько извивался под брюнетом, тряся своими пушистыми ресницами, когда тот дошёл пальцами до бёдер, мягко поглаживая их, специально избегая уже вставший и жаждущий ласки член. Вскрикнув, Антон широко раскрыл глаза. Голубоглазый не отводил взгляда от глаз Шастуна, одновременно слишком резко и грубо разрабатывая дырочку младшего. Он никогда не был так груб с Антоном. Он всегда пытался сделать так, чтобы тому было комфортно. Но… Что происходит сейчас?! — Я… Я понимаю, что… Что прелюдия может быть не очень долгой… Ай!.. Но мне больно… — всхлипывая, произнес Антон, взывая к милосердию и состраданию Арсения. Да, растягивать в этот раз можно было меньше, так как они ещё вчера трахались в каморке около сцены, затыкая друг другу рты, чтобы их никто не услышал. Но всё равно Антону было больно. — Нет, мой хороший. Не сегодня, — взгляд Арса был властным и строгим, будто Антон был его провинившимся учеником, который на уроке во время ответа у доски большими буквами написал «хуй». Из глаз Антона струились слезы, капая с подбородка, но Арсения это лишь заводило ещё больше. Наконец, Арс сбавил темп и начал оглаживать бархатные стенки, вынимая пальцы. Антон сквозь пелену слез следил за каждым движением Попова. Вот он встал с кровати. Вот подошёл к тумбочке. Вот достал смазку и презерватив… Антон не мог понять, почему внутри него всё сжалось, будто это был его первый раз. Брюнет силой перевернул шатена на живот, от чего кровать издала жалобный скрип. Арсений парой резких движений раскатал по члену презерватив и вошёл в Антона сразу на всю длину. Всхлип. С новой силой хлынули слезы из глаз Антона, но Арсению было плевать. Нет, ему было не всё равно на боль любимого. Просто он хотел наказать его. Набирая темп, Арсений вдалбливался в податливое тело, выбивая стоны из длинноногой фигуры. Антон вцепился в подушку, когда на ягодицу прилетел первый шлепок, и сзади раздался хриплый голос: — Это тебе за то, что бил меня по ногам. — Но тебе же самому нравиться!!! Ты же меня сам попросил!!! — Антон сорвался на крик от несправедливости происходящего. Ещё шлепок. И ещё. Раскрасневшаяся кожа начала неприятно щипать и болеть, но очевидно, факт того, что завтра Антон не сможет лететь спокойно в самолёте — сугубо его личные проблемы.       Арсений схватил Антона за шею, ещё сильнее и резче двигаясь. У Антона невольно закатывались глаза — член доставал прямо до простаты, приближая к разрядке обоих. Последняя минута, толчки стали рваными, но всё ещё глубокими и резкими. Рука на шее Антона сжалась сильнее, когда Арсений излился в тело зеленоглазого. Тот не заставил себя долго ждать и с протяжным стоном кончил на белые простыни. — А… А это… Это тебе за то, что сказал… Будто я свои кроссы люблю больше, чем тебя… — задыхаясь и несколько раз сглотнув, произнёс Арсений, стягивая презерватив и укладываясь рядом с Антоном. — Ну тебя нахуй, Арс… И всё только из-за этого? — обиженно засопел Шастун.       Арс не стал утруждать себя ответом, а потому просто поцеловал Антона и провалился в сон. Всё-таки уже был вечер. Они устали. — Ебать, они конечно… — единственное, что сказал Серёжа, когда звуки в соседнем номере стихли. — Ну, а ты чего хотел? Любовь, так сказать. — Усмехнувшись, произнёс Дима. — Причем, мы то уже привыкшие. А ты прикинь, какого соседям с другой стороны от них, — рассмеялся Позов.       Сергей не стал на это отвечать, лишь криво улыбнулся и прибавил звук на телевизоре. Возможно, это и правда любовь. Просто своеобразная. Своя.