Зажги все лампочки

— Вы — не герой, а просто восполняете внутреннюю воронку недолюбленности из детства, своими бестолковыми попытками доказать обратное. — Кто-нибудь вызовете скорую, деду плохо. Словесная перепалка между бестактным, но остроумным диджеем и отнюдь не старым, но весьма раздражающим мужчиной длилась долго. Кажется, бóльшую половину вечера из того небольшого промежутка времени, которое здесь успела провести компания. Здесь — это в большом, но тёмном помещении, освещёнными только парочкой уже изрядно подтаявших свечей. Лампочки здесь имелись, под самым потолком. Аж целых восемь, как успели некоторые посчитать. Только не одного выключателя так найти и не удалось. Вероятно, зажигать их мог непосредственно тот, кто находился за железной дверью. И тот, кто запер всю эту компанию здесь. И как вы правильно могли подумать — всё это один и тот же человек. — Вит, успокойся. Диджея одёрнула знакомая только ему девушка — Слава. Спорить с ней он уж точно не хотел, поэтому молча метнул недовольный взгляд в сторону Брариуфа, того самого «деда», который вызывал такую мощную волну негодования и даже ненависти. И стоит сказать, не только одному Виту он был неприятен. — Не стоит с ним связываться, потом не отмоетесь, — заговорческим шёпотом произнесла девушка. Из дальнейшего разговора стало известно, что зовут её Яна, но с недавних пор лучше звать её Анэя. Почему именно так, она не сказала — помешал вездесущий Брариуф, сделав ясное только Яне предупреждение. — У, какой отвратительный франт, — к разговору присоединилась ещё одна девушка. Странного в ней было ровно столько же, сколько и в Яне. И если Яна, она же Анэя только рассказывала какие-то чудные вещи (например, про капика — смесь ежа и кролика, любящего монетки и морс), то Лика была чудаковата с уклоном в мистицизм, смешанный с триллером. Ей постоянно мерещились люди в масках и почему-то лужи крови. В целом, здесь все были не от мира сего, как про себя успел подметить Вит. Все слишком необычные, исключая из этого понятия Славу, которую он, в отличие от всех, хорошо знал. Брариуф — самодовольный старикашка, вечно наблюдающий за Яной. Любитель вставить никому ненужные замечания и что-то нашептывающий себе под маленький, но острый нос. Грация — ещё одна знакомая Яны, довольно-таки приятная, возвышенная особа. Держалась всегда поодаль, но так же наблюдала за Яной, словно мать за дочкой. Виту, да и Славе хотелось бы с ней поговорить, но какие-то внутренние барьеры не позволяли этого сделать. Они почему-то посчитали, что этого недостойны. — Мне кажется, если у нас потухнут свечи, она будет светиться, — произнес кто-то из темноты, указывая пальцем на Грацию. К такому выводу пришла Ева — такая же чудная, сама себе на ума, чуть мальчикового вида девчонка, повисшая на шее у Мельникова. Буквально. Ева сложила руки на плечах у Вита и внимательно осматривала всех присутствующих, делая свои выводы. И естественно, никому их не озвучивая. — Я похож на подставку? Виту явно такой жест пришёлся не по душе, хотя откровенно говоря, он лукавил. И этот момент частенько поглядывал на Славу, которая была занята уже своими делами. — Здесь просто тесно, — усмешка в словах Евы была едва, но всё же уловима. Впрочем, доставлять неудобства она никому не хотела, потому и удалилась так же быстро, как и возникла. Ева уселась на пол рядом с парнем. Она называла его Тимом и постоянно издевалась, отпуская не самые приличные шутки. Сам Тим предпочитал молчать и пялиться куда-то в одну точку. — Может, у кого-нибудь найдётся ложка? — Орловская озвучила свою просьбу, продолжая заворожённо, уже как минут десять, пялиться на свечу. — Слава, твою мать! За свои озвученные вслух желания Слава поплатилась лёгким ударом в плечо. Всё от того же Вита, который с каждой минутой становился всё недовольнее и недовольнее. От чего? Одному Богу известно. — Ну вот опять, ваш комплекс Бога в действии, как и неприкрытое желание спасти девочку от её собственных желаний, — едко пометил Брариуф, проходя мимо. — Да закройся ты наконец. Ты даже меня уже вывел из себя, — голос подала Тая. Кажется, одна из самых спокойных людей, находящихся здесь. Брариуф только недовольно фыркнул и закатил глаза. Вести беседы с этой челядью он не собирался, но озвучить своё ценное мнение ему было необходимо. Замолчал он только после того, как Грация подала ему знак и едва слышно прошептала: «Правда, помолчи. Даже я уже устала». — Нас, кстати, тоже, — Лика так же не стала молчать и откуда-то из тьмы вывела ещё одного парня. Называла она его Мотей, что не осталось незамеченным Витом. Мельников тут же сгенерировал тысячу и одно издевательство над бедным парнем, но ответа от своей провокации не добился. Разве что Матвей единожды исподлобья взглянул на Мельникова и что-то прошептал себе под нос, аки сын Сатаны. — Я вообще не понимаю, что вы здесь забыли. Вас уже давно закончили, — с лёгким пренебрежением выдала Ева, окинув взглядом парочку Орловской и Мельникова. — В каком смысле? — Невинности в вопросе от Яны было не занимать. — В смысле, мы тут все как бы не живые. Не настоящие, — Тим наконец-то после часового молчания вставил свои пять копеек и почему-то снова замолчал. Видимо, даже в голове придумывал новенькие патчи для очередного ПО. — Что? Опять эти ваши загадки, — Яна хлопнула себя ладонью по лицу и подошла к двери. — Буря мглою, небо кроет… — Послышалось откуда-то из дальнего угла. Ласковый женский голос заставил всех ненадолго помолчать. Совсем ненадолго. — Это ещё кто? — Мотя шмыгнул носом и вопросительно взглянул на Мельникова. — Не знаю, — Вит пожал плечами и тут же отмахнулся. — Сбежала из какой-то заброшенной «Чайки». — Это что, санаторий? — Вклинилась в разговор Тая, поглаживая уже округлившийся живот. — Угу, — синхронно промычали парни, утолив любопытство Таи. — Когда нас уже выпустят? Я так больше не могу, — взмолилась Лика, пытаясь одновременно выпутаться из плаща, на подобии сектантской накидки, которая взялась буквально из ниоткуда. Впрочем, это и была именно та самая накидка. — У меня вообще-то тоже имеются дела, — обиженно добавил Мотя, принявшись сминать в руках флаер с недвусмысленным приглашением на представление жертвоприношения. — Мы сможем выйти в свет только тогда, — вдруг ласково и загадочно заговорила Грация. Вытянула наверх указательный палец и продолжила. — Когда на восьмые сутки лунного затмения придёт Оно. — Что? — Хором ответили все присутствующие, с придыханием вслушиваясь в слова Грации. — Вдохновение. — И писец, — дожевывая непонятную булку, пробубнил Вит. Впрочем, он был прав, как и Грация. Просто сумел в одно слово вместить тот же смысл. Автору, в чьих чертогах разума остались заключены герои требовалось вдохновение и тот самый «писец», при котором продолжения к книгам пишутся несколько дней без перерыва. Все всё разом поняли, но проблема так и осталась висеть в воздухе. Неосязаемая, но значительная — как подарить своему автору вдохновение? Как выбраться из чертогов разума? Как помочь зажечь все лампочки?