Старые друзья

Фисернхаль придирчиво оглядывает себя в зеркале: волосы вроде ровно уложились, костюм не мят, лицо свежо, украшения выглядят не чопорно, но и не блёкло… Вид приличный. Ещё пару раз проведя щёткой по длинным волосам, Фисернхаль удовлетворяется собственным обликом и отходит от зеркала во весь рост. Миниатюрная квартирка, купленная на первые вырученные с дела деньги, провожает Фисернхаля тёплым сквозняком из приоткрытого окна и скрипом половиц. С выходом на шумную развесёлую улицу эльфу даже накидывать плащ не нужно, потому как лето в этот раз в Ролландии выдалось жарким и знойным. Торговцы, стоящие в тени деревьев на обочине, зазывают попробовать пахлаву из Рутша, фелосиальский мёд, какао с Тазалана… Гадалки и шарлатаны снуют туда-сюда, силясь подчистить карманы и сумки прохожих, но Фисернхаль ни на что не клюнет — сам проходил. И шулерствовал, и шарлатанствовал, и «гадал» — много всякой пакости творил. Но сейчас он чинно и благородно шествует к уютному дому милой монахини Сигрид и её задорного мужа, Марка. Там на него накинутся с объятиями и поцелуями, мелкий сынишка будет цепляться за длинные полы одежд… «Не стоит загадывать, — в который раз уверяет себя Фисернхаль, — не лишай себя радости, дурной». Солнце припекает ничем не покрытую макушку, острые уши то и дело дёргаются от стрёкота цикад и хлопков крыльев птиц, а нос постоянно призывает чихать из-за богатейшего разнообразия специй, привезённых с далёких городов и материков. Трейдзель — городок живописно-деловой. Все куда-то мчатся, спешат, заключают сделки, закладывают фундаменты новых зданий, сносят старые домишки, но параллельно любуются водной гладью реки, неподалёку протекающей, загорают на улицах и вкушают ароматы цветов, высаженных почти на каждом клочке земли. Фисернхаль чувствует себя здесь поистине дома. Незаметно за любованиями и размышлениями, он доходит до ровного и внешне не особо богатого домика. Он деревянный, не выкрашенный заморскими красками, без многообразия форм, — зато там живут хорошие люди. В этом доме всем рады, даже такому сухому и мелочному Фисернхалю, что мнётся на пороге. В итоге он стучит. Не успев вывести звонкую трель, костяшки бледных пальцев отскакивают от раскрывшейся вмиг двери, а глаза Фисернхаля округляются будто от страха. — Добрый день, мальчишка! — басистый голос Марка Продитуса прокатывается по улице и почти оглушает Фисернхаля. — Проходи давай, а то заждались! Снова небось марафет наводил полвека? Мужчина подмигивает и увлекает неловко улыбающегося Фисернхаля в дом, где пахнет печёной птицей, корнеплодами и зеленью. Несмотря на иррациональный страх неумелого повара, эльф всё же суёт нос на кухню, где чуть ли продукты не летят от того, как же быстро орудуют ножами-вилками-скалками-горшками две монахини — вышеупомянутая Сигрид с кудрявым беспорядком на голове и её ученица Видана с таким же кудрявым беспорядком на голове. Выглядят они вместе столь органично, что кажется — они и вовсе мать и дочь. — Подай лаврушку, — нежно командует Сигрид, но глаз её, однако, дёргается от сосредоточенности. И именно этим дёрганным глазом она замечает Фисернхаля, застывшего у входа. — О-о-о, кто пожаловал! А ну метнулся сюда, за пуншем следить будешь! Фисернхаль мученически вздыхает, и радует его только Видана, перепачканная в соке овощей и машущая ему с приветливой улыбкой. Наблюдая за растворяющимся сахаром в кипячёной воде, Фисернхаль с охотой поддерживает всеразличные разговоры, избегая, конечно, единственного — когда женишься? или хоть замуж? а детишки? уже сто тридцать шесть лет нахлебнику, а он всё ни-ни! — Не хочется мне ни жениться, — Фисернхаль ойкает от попавшей на щёку брызги горячего варева, — ни замуж выходить. Одному хорошо. Почему вы вон Видану так не третируете? Видана делает страшные глаза, и Фисернхаль понимает, что затронул спорную тему. Похоже, даже молитва Аравай не поможет от праведного гнева зардевшейся Виданы. — Ой, переводит он стрелки!.. — Сигрид ворчит, как старая бабулька, что, на удивление, прекрасно вписывается в её нынешний образ домохозяйки. Доварив, наконец, пунш (единственное, что он умеет готовить), Фисернхаль поспешно ретируется с кухни и с облегчением помогает накрывать на стол. Что-что, а в аристократических убранствах столов он смыслит будь здоров. Фисернхаль и правда чихает. От испуга, когда дверь распахивается чуть ли не с ноги, закованной в королевские латы. — Ульф, дружище! — Марк налетает на воина с медвежьими объятиями, потом более сдержанно пожимает руку и освобождает проход в дом. Первым же делом новоприбывший Ульфрик, воин из гильдии Билли Бесстрашного, хохочет и обнимает аккуратного Фисернхаля. Тот похлопывает по железным пластинам, словно по плечу, и побыстрее пытается вылезти из крепкой хватки натренированных рук. — От тебя пахнет, — кривит нос эльф. — Я только с битвы, мне можно. Налейте храброму воину! — Ульфрик пытается отыскать графинчик с элем, но с поисков его сбивает (почти в прямом смысле) выбежавший непонятно откуда мальчишка. — А это что ещё за чудовище? Звонкий детский смех сливается в один бурный поток с грубым мужским, и семилетний Закери начинает свои долгие рассказы, выдуманные, правдивые и с щепоткой выдумки, тараторя по миллиарду слов в одно мгновение. Фисернхаль складывает руки на груди и якобы обидчиво замечает: — А меня так встречать не рвался! Закери тут же исправляет ситуацию и порывисто хватается за длиннющие ноги Фисернхаля, в сердцах восклицая: — Фис, ну чего ты! Я и тебя люблю! Только не обижайся… — мальчишка притирается пухлой розовой щекой к полам зелёного платья из льна. Всё, как и предсказывал Фисернхаль, не припомните? Под смешные фразочки Марка, запальчивый трёп Закери и хозяйское бормотание Сигрид гости и семья Продитусов усаживаются за деревянный стол, на котором чего только нет: и печёная индейка, и тушёная баранина, и два салата, и сырная тарелка, и печёные картофель с тыквой!.. В довершение к богатому столу за чаем съедаются черничный пирог и кокосовые конфеты. Конечно, перед началом ужина Видана проговаривает молитву, а остальные смиренно её слушают. Конечно, во время ужина Ульфрик травит байки про свои многочисленные походы. Конечно, после ужина Фисернхаль показывает тысячу и один карточный трюк. И конечно — всем хорошо. Все дома.