Кладезь смыслов

***

      В коридорах библиотеки тихо. Тенюшки разбрелись кто куда, став совсем незаметными. Раньше они носились повсюду, если не были заняты выполнением поручений. Саша на секунду зависает посреди коридора, думая о Соловье. О старом Артуре. С ним в библиотеке всегда было шумно: тени следовали за ним по пятам, его смех и шутки доносились до самых дальних комнат. С ним было как-то светлее. Саша качает головой, давит улыбку и продолжает идти. Стучит в комнату к девчонкам, к Лиле и Томе, и ждёт. Дверь открывается через секунду.       — Ой, Саш, это ты… — Лиля неловка оглядывается вглубь комнаты, стараясь не открывать дверь слишком широко.       Алиновский заглядывает за спину Романовой, замечает голубую макушку Инги и удивлённо вскидывает брови, не понимая, что происходит.       — Всё в порядке, Лиль?       — Да, да… — Романова смотрит на него пару секунд, а потом обречённо стукается лбом об дверь и виновато улыбается. — Прости.       Лиля открывает дверь и Саша вновь замечает Ингу, которая упорно старается закрыть дверцы высокого шкафа. Меж створок мелькает обречённое лицо Артура.       Что-то внутри Алиновского падает с высоты многоэтажки и рассыпается на осколки. Он опускает голову и пытается улыбнуться.       — Всё нормально.       Он делает шаг в комнату, и Лиля кладёт ему руку на плечо, аккуратно сжимая. Инга, видя, что план по сохранению вселенской тайны пребывания Артура в их комнате провалился, распахивает дверцы шкафа. Соловей едва не вываливается наружу, вовремя схватив Шелковиц за руку.       В комнате на миг повисает неловкая тишина, и Саша берёт всё в свои руки.       — Лиль, я хотел свою книгу забрать, — Алиновский не смотрит в сторону шкафа, он вообще не смотрит никуда, кроме пола и лица Романовой.       — Я забыла её у Матвея в комнате, — Лиля неловко улыбается, а затем хватает Ингу за руку и тянет в сторону двери. — Мы её принесём, подожди здесь!       Саша хочет сказать, что сам зайдёт к Матвею, хочет сказать, что может забрать этот несчастный томик Толстого после или пойти с Лилей вместо Инги, но не успевает ничего. Раздаётся хлопок двери и в комнате остаются двое.       Романова уверена, что Шуре и новому Артуру следует поговорить, что Шуре следует объяснить своё отношение, что Артуру следует понять, что он ни в чём невиновен. Алиновский уверен, что ему следует просто уйти.       Саша садится на кровать, не смотрит в сторону шкафа и, чтобы хоть чем-нибудь занять себя, берёт в руки рамку с прикроватной тумбочки. На фотографии почти все члены библиотеки расположились во дворе под палящим солнцем, разве что Ангелины с Зиновием не хватает. Инга с Женей показывают Лиле что-то на земле, Ян и Ядвига разглядывают обложку новой книги, Зоя вместе с Гришей держат за руки тенюшку, а Саша стоит рядом с Соловьём. Алиновский с улыбкой смотрит на Артура, который заливисто смеётся, схватившись за чужое плечо. В тот день их фотографировал Матвей. У Алиновского есть своя такая же.       Шура проводит большим пальцем по кромке рамки и не замечает, что начинает улыбаться. В груди что-то болезненно сжимается и тянет вниз, придавливая мёртвым грузом. Саша скучает по смеху Артура. По его шуткам и улыбкам, по упаковкам от пластырей, разбросанных по квартире, по горячему травяному чаю, который получался только у Соловья, по посиделкам и разговорам по вечерам, по чужому присутствию рядом. Алиновский мёрзнет с тех пор, как старого Артура не стало. Он натягивает воротник свитера на подбородок и закрывает глаза.       — Ты ведь любил его, да?       Шура замирает на месте, забывает, как дышать и не знает, как отвечать. Он смотрит перед собой, стараясь дышать глубже, и откладывает рамку обратно на тумбочку.       — С чего ты взял?       Он не говорил с этим Артуром с тех самых пор, как тот появился в библиотеке, с тех пор как его представили новым Соловьём. Избегал его, не смотрел в его сторону и всячески давал понять, что наедине оставаться точно не хочет. Артур в первые дни пытался заговорить, шутил и улыбался, почти как тот, другой Соловей. Но ответа так и не получил, так что он бросил эти попытки.       Саша знает, что прежнего Соловья не заменит никто.       Алиновский облизывает губы, натягивает рукава свитера и наконец смотрит в сторону шкафа. Он натыкается на чужой взгляд раньше, чем успевает подготовиться. Артур смотрит серьёзно и внимательно, в его глазах нет прошлой неловкости, но есть кое-что другое. Саша запрещает себе называть это виной.       — Свитер.       Соловей кивает на фотографию, не отпуская чужой взгляд, и закусывает губу.       Шура снова смотрит на рамку и понимает. На фотографии смеющийся Артур в полосатом свитере. В том же самом, в котором сегодня в библиотеку пришёл Саша. Алиновский поднимает руки и утыкается лицом в ладони. Застывает на миг в таком положении, а после снова смотрит в чужие глаза.       Ему не хватает сил ответить, сказать что-то вслух. Он просто пожимает плечами. Соловей кивает сам себе, и в комнате снова становится тихо.       — Прости, — Артур смотрит виновато и старается улыбнуться, но выходит так себе. Саша ловит себя на мысли, что прежнему Соловью удавалось улыбаться в любой ситуации.       — За что?       — Я не он.       У Саши сдавливает грудь. Он сглатывает комок и кивает, кусая губы. Глаза подозрительно жжёт, и Шура опускает голову, скрывая собственный взгляд за чёлкой. Было бы прекрасно, если бы он мог скрыться весь, мог оказаться далеко отсюда и сбежать от этого разговора.       — Ты не он.       Он почти шепчет. Потому что сил нет. Потому что он скучает. Скучает по тому, кого уже никогда не будет. Скучает так сильно, что не может нормально функционировать.       Прежний Соловей занимал такое значительное место в его жизни, был больше, чем просто сосед и наставник, был опорой и, несмотря на вечные приключения, ассоциировался со стабильностью. С Артуром было спокойнее, было проще, было лучше. С ним их квартира была домом.       Лиля возвращается с книгой в руках, вслед за ней появляется Инга.       — Держи, — Романова улыбается, но атмосфера в комнате настолько неловкая, пропитанная виной и отчаянием, что она быстро теряет былой запал.       — Всё нормально?       — Ага.       Саша поднимается с кровати, берёт книгу и уходит, стараясь не смотреть никому в глаза.       — Шура…       Алиновский застывает, потому что так его звал только прежний Соловей. Сейчас прозвище режет что-то глубоко внутри, оставляя кровоточащие раны.       — Не называй меня так, — выходит резче, чем надо было, но Саша не хочет чувствовать себя виноватым за свою несдержанность. Он смотрит на Артура с мольбой в глазах. — Ты ведь не он.       Соловей не отвечает. Шура выходит из комнаты, чувствуя на плечах груз, кажется, целой вселенной, а на затылке два внимательных взгляда Инги и Лили.