#7 poison in the blood

      — ты должен вести себя достойно аристократу, а не простолюдину, юта. — парень кривлялся перед зеркалом, недовольно бросая дорогие вещи в стену. — юта, ты делаешь это не так. ой, юта, ты снова не так взмахнул рукой! юта, ты вновь отклонил предложение лорда о свадьбе с его сыном.       юноша раздраженно сел на пол, обиженно поджимая губы. каждый думает, что будучи графом ему живется проще! увы, нет и брак по расчету доказательство тому. от брака родителям нужны лишь деньги, а ему мужчина в постель и куча новых обязанностей, которые он ненавидит всей своей графской душой.       — и тебе все равно, что я граф? — юта заглядывает в глаза мужчине и удобнее устраивает голову на его груди. — честно?       — в первую очередь, меня волнует, какой ты человек в душе, малышка. — джон нежно перебирает влажные волосы юноши, добродушно усмехаясь на его распроссы. — тебе не пора домой?       — хочу остаться на всю ночь с тобой тут. — юта растроенно хмурится и подставляется под поцелуи, на миг забывая, что ему и правда уже пора домой. — я тебе нравлюсь?       — очень, юта.       при воспоминании о джоне губы юты растягиваются в улыбке непроизвольно, а все тело пробирает дрожь сладкая. юноша влюблен в лесника, что приходил в лес ежедневно и маленький домик на опушке в самой чаще соглашался громкими звуками любви. графу не было стыдно, что он каждый день вступал в половую связь с простолюдином, ведь именно в эти моменты он чувствовал себя по-настоящему свободным и живым.       ему это безумно нравилось.       — граф? вы уже готовы к завтраку с семьей? — в дверь тактично постучали и, ожидая ответа, умолкли.       — я не приду.       — что передать графу с графиней? — вновь учтивый тон и деликатность.       — что я хотел бы послать их к черту и туда же лорда со с его отпрыском!       накамото не видет, но почти уверен, что слуга ничего из этого не передаст его родителям, а лишь придумает отмазку, как делал это ранее, прикрывая зад дерзкого наследника поместья.       — хорошо.       юта слышит удаляющиеся шаги слуги и выдыхает спокойно, начиная складывать разбросанные вещи в шкафы и ларцы. надеть на себя шелковую рубашку и обычные льняные штаны — все, на что хватает сил.       вновь стук в дверь.       — я никого не хочу сейчас видеть.       — даже меня?       юта моргает удивленно, почти неверяще тянется к ручки двери, отпирая.       — джон? что ты тут делаешь? — юта рад его видеть, хоть и удивлен, а в голове миллиард вопросов.       — я бы предпочел, чтобы ты звал меня со ёнхо, любимый. — нежен голос и взгляд говорящего, ласкающий возлюбленного пальцами грубыми кисть под шелковой рубашкой. — я бы хотел все объяснить тебе…       — сука ты — со! блять… — юта отдергивает руку и отбегает в другой конец комнаты, выдыхая громко и непрошенные слезы смахивая с лица. сердце бьется слишком быстро и он чувствует себя обманутым. — ты ведь с самого начала знал кто я и ничего не говорил…       — юта, позволь мне все объяснить… — несколько шагов навстречу делает джон, но замирает, увидев слезы в глазах графа.       — блядина. я тебе доверился, открылся и отдался. ты знал, что я не хочу свадьбы и все же утаил от меня все! — эмоции бьют ключом и накамото чувствует себя опустошенным. — черт бы тебя побрал, со.       — а теперь ты выслушаешь меня, малышка. — мужчина резко сокращает расстояние и прижимает сопротивляющегося юношу к себе, отрезав любые попытки к побегу. — думаешь, я от хорошей жизни ежедневно ухожу из родного дома в лес? думаешь, я всего этого хочу? единственное, чего я хочу так это тебя.       — не говори так. нет, только не сейчас. — юта жмурится и открывает рот в безмолвном стоне, когда рука мужская грубо стискивает ягодицу и давит бедром на пах. — п-пожалуйста…       — я знаю, как ты любишь и хочешь меня — это взаимно, любимый. мы ведь не хотим всю жизнь мучатся вдали друг от друга, верно? — вторая рука проворно забирается под рубашку и гладит спину, посылая мурашки по всему телу, вгоняя в состояние близкому в возбуждению. — пожалуйста, давай сделаем правильный выбор.       — папочка… — у юты нет сил сопротивляться, да и не хочется. он виснет в чужих и надежных руках, подставляясь под грубые, смазанные поцелуи. — тебе ведь тридцать один…       — плевать. ведь и тебе не пятнадцать.       джон прижимает к стене юту грубо, словно тот ничего не весит и целует напористо, доводя до хнычущего беспорядка ласками и похвалой. ему нравится видеть юношу под собой именно таким. задрав рубашку, он припадает к груди юты бессовестно жадно, оставляя свои метки нарочно, чтобы любимый помнил, кому он принадлежит. ему нравится мять в руках сочную задницу младшего, толкаться пальцем к дырочке, имитируя толчки члена. видеть, как накамото теряет стыд и пошло стонет его имя, выгинаясь навстречу.       — пожалуйста, джон, пожалуйста…       юта умоляет и хнычет, нуждаясь в большем, отдается во власть мужчины и хватается за мощные плечи для равновесия, когда штаны с него срывают будто ненужную вещь — ведь так оно и есть.       — давай, малышка, давай. откройся для своего папочки. — джон грубо вставляет мокрые пальцы в сжимающуся дырочку накамото и быстро движет ими, разрабатывая анус. — такой тугой и для меня.       — заткнись, прошу.       джон трахает грубо и быстро, вколачиваясь в юту остервенело, с жадностью и страстью, присущей лишь ему; шепчет грязные словечки, оставляет мокрые поцелуи и засосы на шее, отдавая всего себя. оргазм оглушительный и яркий — он кроет обоих и обессиленные возлюбленные падают на постель вместе, ни на миг не отрываясь от губ друг друга.       — люблю тебя.