Shut Up And Dance With Me Already

— Назовите мне хоть одну причину, по которой я должен доверять вам обоим, чтобы вы не сожгли этот офис дотла, пока меня не будет. — О, пожалуйста. Мы когда-нибудь разочаровывали, Куникида? ~  — На самом деле, абсурдно Блондин спрятал лицо в ладонях, сгорбившись над столом. Его долговязый забинтованный коллега смотрел на него с озорной ухмылкой. — Ахт, ахт! На этот раз все будет по-другому! — Взмолился забинтованный мужчина, делая самые отвратительно преувеличенные щенячьи глаза, на какие только был способен. Какой ужас. — У нас с Чиби осталось довольно много работы, будет лучше провернуть все это, этой ноч… — Эй, сучка, я же просил тебя не называть меня так, — вмешался рыжий мужчина, сидевший, скрестив ноги, на соседнем столе. Парень был заметно напряжен, и его мешки под глазами были особенно заметны. Он пополнял степлер скобами после частого использования в течение дня. То, как эти руки в перчатках работали со степлером — было почти так, как если бы они болели. — м… ты прав… пип-писк? — Я клянусь… Чуя даже не закончил фразу, прежде чем степлер из его рук превратился в удар по глупому лицу Дазая. Однако в том, что Чуя целился чем попало в голову Дазая, не было ничего нового. Дазай с легкостью поймал его. — Видишь, — презрительно бросил Куникида. — Это именно то, о чем я беспокоюсь. Чуя вздохнул. Было бы здорово оказаться сейчас дома, в его уютной постели. Может быть, он открыл бы бутылку хорошего вина. Налил себе стакан. Может быть, устроился бы на ночь с хорошей книгой. В конце концов, он только недавно начал новый любовный роман. Это было бы идеально. Но вместо этого он весь день просидел взаперти в офисе Вооруженного детективного агентства. Хотя в некоторых отношениях было приятно, что Портовая мафия на время отложила свой конфликт с Агентством. Однако с решением двух учреждений сотрудничать появилось много бумажной работы, которую Чуя счел утомительной и отнимающей много времени. Очень много времени. В этот момент Чуя хотел покончить с этим. Даже если это означало оставаться в офисе Агентства до рассвета. Даже если это означало, что ему придется работать с… Фу. С ним. Он перевел взгляд с Куникиды на Дазая, который пытался удержать шариковую ручку на переносице (очень ужасно, мысленно отмечает он). — Не волнуйся, Куникида. Мы займемся этим, — подтверждает Чуя с усталой улыбкой. — Отправляйся домой. Уже поздно. — Не заставляй меня сожалеть об этом, — сокрушенно вздыхает Куникида, берёт свое пальто и направляется к выходу. Они прощаются, оставляя Дазая и Чую единственными, кто остается в офисе. Было уже довольно поздно. В комнате царил полумрак, освещаемый только парой настольных ламп и светом уличных фонарей, просачивающимся сквозь окна. Дазаю удалось пару секунд удерживать ручку на переносице, пока ручка снова не упала на пол. — Эй. Сядь обратно на свою задницу. Никакого расслабления. — Ты начинаешь говорить как Куникида — Дазай ответил стоном. Впрочем, после этого он почти не протестовал. Два мальчика продолжали рыться в своих, казалось бы, бездонных стопках бумаг. — 1:46 ночи. Чуя взглянул на часы, а затем снова на оставшуюся стопку документов. Несмотря на то, что он неустанно работал, чтобы сделать это, всё ещё оставались часы и часы работы. Его голова упала на руки. Был ли это Ад? Чуя был уверен, что он умер и попал в Ад. Это должно было быть своего рода наказанием за его грехи, верно? Он больше не мог этого выносить. Пока его голова покоилась на руках, он услышал скрип стула, — как будто кто–то встал со своего места — а также шаги, направляющиеся в его сторону. О, здорово. Подойдя, Дазай открыл рот, вероятно, намереваясь сказать что-то оскорбительное. Однако, прежде чем какие-либо слова успели вырваться, он вскрикнул от боли, когда непреднамеренно ударился бедром о стол Чуи, перевернув все его содержимое, полностью опрокинув и заставив несколько бумаг полететь на пол. Впервые за весь день Чуя издал фырканье, которое спровоцировало блики от Дазая, как только он стиснул ладонями о драгоценного бедра. — Такая грация, — усмехнулся старший парень. — Мне жаль любую бедную девушку, которая когда-либо позволяла тебе водить их на танцы. Дазай прищелкнул языком, но в остальном промолчал. Чуя поднял бровь. — Я предполагаю, — пожал плечами Дазай, — я думаю, я так и не научился этому. — Ты ЧТО. — Ты слышал меня. — Ты, должно быть, шутишь. — Чуя наклонил голову в яростном замешательстве. — Нет. — Я вижу, как ты всё время встречаешься с цыпочками. Прекрати это дерьмо. — Это не значит, что я хорош в этом. Чуя скосил глаза на Дазая. — Эй, не смотри на меня так! Я всегда наступаю им на пятки. Ч– не смейся надо мной, вешалка для шляп?! Это очень серьезно, — надулся Дазай. Но было уже слишком поздно. Чуя уже смеялся как сумасшедший. — Бывший руководитель мафии, вундеркинд демонов, и всё же твоё самое большое падение в том, что ты не можешь танцевать с женщиной? — Чуя собрался с силами между смешками. — Заткнись, Чиби. С тобой неинтересно. Чуя, наконец, начал успокаиваться. Он действительно нуждался в этом после того дня, который у него был. Он снова утыкается взглядом в свои бумаги, на самом деле не читая, что написано на странице, а глубоко задумавшись. — Я предполагаю, — он снова поднимает голову к Дазаю, — мы насиделись на своих задницах. Я предлагаю сделать перерыв. Давай я научу тебя, как это делается. — Как что делается…? — Дазай хмурит брови. — Я научу тебя танцевать — просто, чтобы ты не вводил меня в замешательство ещё больше, чем сейчас, — Чуя закатывает глаза. Может быть, он пожалеет об этом завтра, когда его мозг не будет работать на парах. Может быть, он просто перегорел. Может быть, он просто переутомился. Но прямо сейчас ему всё равно. Он прибережёт смущение на потом. Чуя не может сказать, то ли это легкий румянец на щеках Дазая, то ли тусклое освещение комнаты дурит ему голову. Он решает отогнать эту мысль подальше. — Давай, слизняк, — Дазай ухмыльнулся. Старший парень, не теряя времени, подбегает к парте другого, хватает его за изящные, забинтованные руки и вытаскивает его из кресла своими собственными руками в перчатках. Эти двое, спотыкаясь, отступают на середину комнаты — отведенного им танцпола, — ни разу не прерывая рукопашного контакта. Какое-то мгновение они неловко стояли, держась за руки. Чуя молился, чтобы Дазай не почувствовал его постоянно учащающийся пульс. Мысль о том, чтобы быть так близко к Дазаю, вызывала у него большее головокружение, чем он хотел бы признать. Да, он *определенно* собирался отбросить эту мысль, хотя. — Подожди! — Взвизгнул мужчина повыше. — Что теперь? — Разве это не будет странно. Два парня спускаются в абсолютной тишине. В темноте. Очевидно, сначала мы должны создать настроение. — Ой. Верно. И что теперь? — Чуя моргнул. Он даже не подумал об этом. — Современные технологии существуют, Чу. — Дазай выхватил свой телефон из кармана одной рукой, всё ещё держа Чую в другой. Немного покрутившись, он сделал свой выбор, прибавил громкость и положил телефон на ближайший стол. Затем он снова обратил всё своё внимание на человека, стоявшего перед ним. Так вот, Дазай не был религиозным, но в тот момент он поклялся, что Чуя превратил его в верующего. Этот человек был похож на ангела. В мягком сиянии лампы Чую окружала эта небесная вспышка. Его огненные локоны свободно падали на лицо, и это зрелище заставило Дазая захотеть– — Что означает этот взгляд? — Подал голос Чуя. — Заткнись и потанцуй со мной уже, — Дазай ухмыльнулся. — Чуя показал Дазаю основы — как он должен двигать ногами и, как он должен держать своего партнёра. Неудивительно, что Дазай быстро учится. Конечно, иногда они путались, что было встречено только хихиканьем двух мальчиков. Они… ладили? Хорошо ладили? Они были глупо счастливы. От усталости? Осознание того, что они упустили все, что происходило в мафии? Что они скучали друг по другу? Несмотря ни на что, они были пьяны друг от друга. Чувствовали себя так, словно снова шестнадцать. Дазай не очень любил свои дни в мафии, но он любил Чую, который был подобен молоку, пролившемуся в его океан черного кофе, делая горький вкус его повседневной жизни еще более терпимым. В глазах Дазая блеснула решимость. — Подожди, Чуя, дай я тебя покручу! ~ — Ты собираешься чт- Прежде чем он успел закончить свою мысль, более высокий парень уже крутил его вокруг себя. Когда он вернулся, одна рука всё ещё была в руке Дазая, свободная рука Осаму обвилась вокруг талии маленького парня и притянула его ближе. Чуя почувствовал, что краснеет. Он дёрнул головой вверх, его собственный широко раскрытый взгляд встретился с нежным взглядом Дазая. — Ты такой милый, когда волнуешься. — Мягкая улыбка Дазая стала еще шире. . — Я не такой! — Чуя собирался взорваться. Может быть, он звучал бы более угрожающе, если бы его голос не должен был сорваться прямо здесь и сейчас. Более высокий парень только хихикнул в ответ. Чуя утыкается лицом в грудь Дазая, чтобы избежать этого ошеломляющего взгляда жидкого шоколада. Он не мог решить, хочет ли он отвести взгляд или остаться в этом пристальном взгляде навечно. Тот, что пониже ростом, осторожно перемещает руки по бокам Дазая и начинает скользить ими вверх по его туловищу, вызывая легкий вздох у более высокого парня. У Дазая мурашки бегут по коже, когда его бывший партнер пробирается к его плечам, а затем к шее, которую он нежно обхватывает руками. Следующие несколько песен они проводят в этой новообретенной позе — комфортной тишине, держась друг за друга, безмолвно раскачиваясь из стороны в сторону, просто наслаждаясь обществом друг друга. — Знаешь что, — начинает Дазай, нарушая тишину. — Хм? — Я знаю, что ты делаешь всё это только для того, чтобы мне не пришлось ставить себя в неловкое положение перед девушками, да? — Да, — Чуя выдохнул немного воздуха через нос. — На самом деле, нет никого, с кем я бы предпочёл сделать это, кроме тебя. Чуя вскинул голову, ища шутку. Выражение лица Дазая, однако, ясно говорило о том, что его не было. — Ты мне очень, очень нравишься, Чуя. — Просто поцелуй меня уже. — Чуя тупо уставился на мальчика перед ним. Рыжий хватает того, что повыше, за воротник и дергает его вниз. Несколько медленных, нежных прикосновений к губам, с которых они начали, затем становились все более страстными, глубокими, голодными — горячие вдохи смешивались друг с другом. Они отчаянно цепляются друг за друга изо всех сил, как будто их могут разорвать друг от друга в любой момент (…снова). Любопытные руки торопливо путешествуют по спинам мужчин, затем по туловищам, затем по всему, до чего они могли дотянуться. Эти двое умирали с голоду, отчаянно желая сблизиться ещё больше. Внезапно они отстраняются друг от друга — щеки раскраснелись, губы в синяках, волосы растрепаны. — Почему ты остановился? — Чуя вздохнул. Однако голова Дазая всё ещё кружилась. Вопрос Чуи прошёл мимо его головы, когда он просто смотрел на него сверху вниз, слегка приоткрыв губы и полуприкрыв глаза. Через мгновение Дазай просто улыбнулся. — Боже, ты прекрасен. Глаза Чуи расширяются от удивления. Его щёки пылают ещё сильнее. — Я люблю тебя, Чу. — …С каких это пор ты стал таким сентиментальным? Тот, что повыше, немного наклонил голову, соприкоснувшись лбом с тем, что пониже ростом. Когда Чуя смотрит на него сквозь свои медные ресницы, с этими бесконечными океанами, нет такого места, где Дазай предпочёл бы быть. Дазай не мог не думать о том, как ему повезло. В тот момент он поклялся, что мог бы смотреть в это глубокое синее море всю оставшуюся жизнь, если бы ему дали такую возможность. — …Я люблю тебя больше, тупица. Два мальчика проводят остаток вечера, разговаривая обо всём и ни о чём, часами и часами. Стопки, ожидающие их на столах, больше не имели значения — всё, что имело значение для Дазая, — это ангельский мальчик, сидящий верхом на его коленях на диване агентства. Руки Чуи нежно обнимали его море темных локонов цвета какао. Руки Дазая нежно скользили по бедрам, спине старшего мальчика и границам, которые, возможно, он не должен был осмеливаться пересекать. Однако Чуя, казалось, не возражал. Они оставались, чередуя разговоры и танцы, и все остальное, пока лучи солнечного света не пробились сквозь жалюзи на окнах.