Константа верности

Чонгук замечал и раньше странности своего нового телохранителя, которого ему приставил на этот раз не королевская гвардия или гильдия, а дворянский двор, где подобных воинов воспитывают в приюте для сирот. Но эти странности проявлялись не так часто. В пятнадцатый год рождения юного герцога к нему приставили Тэхёна, который обещал в первый день держать спину молодого господина чистой, и никогда не позволять знать чувство страха. Он склонил голову и дал клятву верности. Все так делают. Чонгук не придавал значения его словам тогда. Ему было пятнадцать. Он сын уважаемого герцога. Конечно, ему хотелось побыстрее побежать к другу и посмотреть его дорогущие подарки, чтобы унять разочарование от подарка отца. Кто дарит сыну на пятнадцатилетие телохранителя? За ним теперь ещё и ухаживать, заботиться.

Так несправедливо.

— Пожалуйста, могу я проверить чай господина Чонгука? — спрашивает Тэхён лакея. — Я пью в этом доме чай уже пятнадцать лет. Глупо проверять его сейчас, Тэхён, — Чонгук вздыхает, поднимая брови. Он смотрит на отца. Тот бросает на них короткий взгляд. — Зачем мне телохранитель в таком возрасте? Только чай и проверять, отец. — Излишняя осторожность не помешает, — говорит старший Чон, опуская взгляд. — Справедливости ради, молодой господин, — вклинивается дворецкий, наставляя лакею подать чай и Тэхёну, — мы сегодня открыли новую упаковку. Чай немного другого цвета, чем вчера, — он показывает на жидкость в прозрачном сервизе. Чонгук поднимает брови. Он переводит взгляд на принюхиващегося к жидкости Тэхёна, кривясь. — Можно, — заявляет парень. Чонгук вздыхает.

Это явно лишнее.

Он не замечает присутствия Тэхёна настолько сильно. Чонгук привыкает к тому, что по утрам телохранитель проверяет его завтрак. Потом сопровождает при прогулке. Проверяет обед. Стоит над душой, пока он учится. Проверяет ужин. Сопровождает в спальню. Закрывает все окна, убирает свечи. Остаётся сам, если Чонгук в дни гроз хочет оставить свечи, потому что… ну, боязно. К такому присутствию привыкаешь. У мужчин не принято иметь личных горничных, но Тэхён будто такие обязанности выполняет. Даже камердинеру не доверяет одевание своего господина. Чонгук и не замечал, как даже швея его вещи не трогает, ведь Тэхён вызывается делать всё сам. Его телохранитель при этом проверяет еду только если порция нужна Чонгуку. Если господину не нравятся местные морепродукты, даже если эти блюда отравлены Тэхён не станет их проверять, зная, что Чонгук их пробовать не будет. Ему будто плевать на всё окружение. Он мало говорит о себе.

Единственное, что занимает его мысли, — охрана и забота о Чонгуке.

Чонгук начал ощутимо замечать его присутствие после своего восемнадцатого дня рождения, когда перед сном телохранитель внезапно заявил: — Я благодарю за возможность оставаться рядом с Вами. Знайте, что Вы всегда можете мне доверять. Я защищу Вас любой ценой. Любой. Чонгук поворачивает к нему голову, снимая одежду, чтобы подготовиться ко сну. — Любую цену заплатишь? — спрашивает он, улыбаясь. — Любую, — Тэхён отвечает уверенно. — Вот как, — Чонгук кивает. — Это твой подарок? — интересуется невзначай. — Нет, я подготовил Вам диски на завтра, — заявляет Тэхён внезапно. — Диски? Для чего? — Для стрельбы. — Что? — у Чонгука сердце в пятки уходит, а потом поднимается обратно. Он внимательно смотрит на Тэхёна. Тот отворачивается, будто смущён. — Я… я купил Вам револьвер. — Ты купил что?! — у Чонгука глаза на лоб лезут. Нежному наследнику герцога даже на восемнадцатилетие дарят цветы, книги, украшения и костюмы. К нему пока не относятся так серьёзно. Чонгук поэтому близко воспринимает жест от Тэхёна. Это ведь так круто.

Ему подарили оружие.

— Ровно держите. Готовьтесь к отдаче, — Тэхён направляет его руку. Рядом лакей готовится кидать диск. — Господин Чонгук, выше. — Покажи. Я не понимаю, — Чонгук берёт его руку, накрывая ей свою. Он щурится. — При выстреле всё равно произойдёт смещение. Не нужно целиться так усердно, — голос Тэхёна становится ниже, он говорит над ухом, прижимаясь к его виску, чтобы направить руку. — Ноги устойчивее, — кладёт на талию другую, придерживая. — Стреляйте. — Бросай! — приказывает Чонгук, нажимая на курок. Диск летит в небо. Чон стреляет, промазывая. Отдача дрожит по всему телу. Если бы не Тэхён, Чонгук наверняка бы себе что-то повредил. Герцог держится за него, касаясь горячего дула револьвера, восхищённо улыбаясь. Тэхён переводит на него взгляд, часто моргая. Он облизывает губы, крепче сжимая ткань фрака в области талии. — Вам нравится? — Тэхён осторожен. — Да. А ты хорошо знаешь меня, да? — Чонгук смеётся, поднимая взгляд. — Я выучил Вас наизусть. Чонгук перестаёт улыбаться. Он внимательно смотрит на своего телохранителя. И его в этот момент что-то отбрасывает на берег. Погодите-ка. Это… он?! Этот парень — Тэхён? Его телохранитель? Он всегда был таким красивым? Медовая кожа делает его глаза более янтарными. Они будто золотые. А ещё у Тэхёна, оказывается, шрам на шее.

Чонгук впервые замечает.

Он ещё много что замечает. Тэхён — хороший телохранитель, но он эгоистично хороший телохранитель. Для него в этом доме, кроме Чонгука, никто не имеет значения. Он не выполняет лишние поручения. И не отходит от Чонгука ни на шаг. — Ты всегда, что ли, наблюдал за моим купанием? — Чонгук вздыхает. — Если я отвернусь — на Вас могут напасть, — возникает. — Вы ещё вдобавок довольно неуклюжи, а в купальне слишком много камней, — Тэхён берёт в ковш холодную воду, наливая на намыленную голову Чонгука. — И да, я всегда смотрел. — Это неприлично! Не говори так. К тому же, если это вызовет какие-то слухи о страсти между нами… — Я верен даже в мыслях только Вам. О боже. — Это же не значило, что ты можешь возбудиться только из-за меня? — спрашивает Чонгук, переводя взгляд на озадаченного Тэхёна. Тот кивает без раздумий. — Что «да»? Только я возбуждаю? — Да. Чонгук краснеет, отворачиваясь. Ох.

Тэхён слишком привязан к нему.

Он рос при дворе в приюте, но у него не было родителей. В шестнадцать лет его взял герцог Чон и приставил к своему сыну. Конечно, Тэхён делал всё, чтобы получить от хозяина похвалу. Чонгук не придавал значения своим словам тогда. Он всегда благодарил слуг за выполненные поручения. И не думал, что в итоге они придут к такому с Тэхёном. Обласканный редким проявлением чувств к нему, Тэхён держится до сих пор на одном лишь желании получить от Чонгука хоть что-то.

У герцога мурашки от осознания этого.

— Хорошо постарался, — говорит он в один вечер Тэхёну. Невзначай. Будто буднично. — А? — Тэхён выглядит удивлённым. — Спасибо, господин Чонгук. Я не заслуживаю этих слов. — Почему ты так? — Чон вздыхает. Он садится на кровать. — Иди сюда. Тэхён мешкает. Он всё же ступает вперёд, выполняя приказ. — На колени, — Чонгук выравнивает тон, чтобы не звучать требовательно. Но, господи, этот парень даже не задумывается, падая шумно на колени, преданно смотря на него, ожидая дальнейших указаний. Это нормально? — Ты очень стараешься. Я ценю это, Тэхён, — Чонгук гладит его по волосам, а затем обнимает, устраивая голову на коленях, чтобы расслабился. Тэхён каменеет от прикосновений. Он напряжён в первые минуты. А затем робко тянется глубже, обнимая за пояс, приближаясь. Чонгук позволяет ему зарыться носом в живот, продолжая гладить по голове. — Поспишь тут, — шепчет Чон. Тэхён кивает. Он дышит ему в пупок. Шумно вдыхает, будто пытается вобрать в себя весь его аромат.

Чонгук действительно ценит своего телохранителя.

Он доверяет ему, но, конечно, не все мысли и сомнения. Делиться с Тэхёном глубоким кажется странным. Они же не друзья, а просто в отношениях «хозяин-слуга». В подобном положении не стоит доверять всё имеющееся чужому человеку. Чонгук так размышлял про себя. Хотя внутри с той заветной ночи, когда Тэхён после нежностей рыдал на его коленях, знал, что для его телохранителя дела и мнение насчёт этого обстоят иначе.

Возможно, с его стороны это не настолько сильно, — успокаивал себя Чонгук.

Силу своей верности Тэхён доказал. Весьма неординарным способом. На грани жизни и смерти. Это был бал в честь именин младшего принца. Весь высший свет пригласили во дворец. Каким-то образом Чонгуку удалось убедить охрану в том, чтобы с ним зашёл телохранитель. Тэхён их слушать, конечно, не стал. И не собирался даже, если бы не разрешили. — Вы посмотрите на него! — Чонгук жалуется отцу. — Смотрю. Хороший телохранитель, — говорит старший Чон, смеясь. Чонгук надувает губы. Он смотрит на Тэхёна, которого даже приодели по такому случаю. В старом тёмном костюме его отца он смотрится как-то даже… вау? Чонгук хлопает глазами. «Красивый». — Прежде чем Вы будете приглашать дам на танец — говорите мне. Я должен проверить их. Под платьем легче всего спрятать оружие, — Тэхён щурится. Он неспокоен в такой обстановке. — Как ты их проверишь? Будешь щупать на публике? — Если надо. Чонгук вздыхает. — Пригласи меня. — На танец? — Да. Чонгук думает, что сейчас Тэхён начнёт выказывать сопротивление, ведь мужчины не танцуют с мужчинами, но… — Будьте так любезны подарить мне танец, — Тэхён даже не сомневается, протягивая руку. — Хотя не так уверен, что Вы знакомы с положением дамы в танцах, господин. Могу я возложить на себя эту ношу? Чонгук удивлённо смотрит на него. Он раскрывает рот, шёпотом выкрикивая: — Я же шучу! Глупый Тэхён, убери руку! Все ведь смотрят! Во дворце поэтому не скучно. Чонгук не бежит к друзьям, чтобы шушукаться о сплетнях или принце или старшей принцессе. Он даёт Тэхёну пробовать сладости, проверяя его реакцию на всё. С телохранителем так интересно, когда он становится разговорчивым. И вот в такой обстановке, выйдя на большой балкон, Чонгук всматривается в звёзды, думая о происходящем в его сердце. Что он чувствует-то вообще? — Нравится вечер? — голос нарушает тишину. Чонгук поворачивает голову, распахивает глаза. Это вдовствующий король. Чонгук чуть ли не на колени падает, когда видит корону на голове. Он проглатывает ком в горле, низко кланяясь. Сердце в пятки уходит. — Очень нравится, Ваша Светлость. — Видел, ты не танцуешь с дамами, — король щурится. Тэхён сжимает пальцы в кулак. Он мрачнеет. Его нежный господин ни о чём не подозревает, отвечая без задней мысли: — Не хотел давать заскучать своему другу. — Похвально, — король смеётся. — Герцог, верно? — Сын герцога. Я ещё не заслужил титул, — Чонгук поправляет. Он поджимает губы. — Назначаю, — заявляет король. Чонгук шокированно смотрит на него. Он даже дышать на секунду перестаёт. Мужчина перед ним просто так дал титул, который его отец десятками лет выгрызал потом и кровью. Чон чувствует себя неловко. — Оставите нас? — обращается король к Тэхёну. — Нет, — прилетает в ответ. Чонгук неловко смеётся, оборачиваясь к телохранителю. Он смотрит в его глаза. И сглатывает. У Тэхёна пугающий мрачный взгляд. — Оставьте нас с герцогом Чоном одних, — приказным тоном. Это, мать Вашу, приказ от самого короля! Прямой! У Чонгука колени подкашиваются. Он сам сейчас готов толкнуть своего слугу, чтобы убирался. Чонгук боится правителя. Боится последствий. Конечно, он боится.

«Обещаю, Вы никогда не познаете чувство страха», — клятва Тэхёна внезапно вгрызается в память.

— Я не подчиняюсь Вашим приказам. Я слушаю только своего господина Чонгука. Если он мне велит — уйду, — Тэхён выражает свои условия, смотря в глаза непонимающему королю. — Но хоть волос с его головы упадёт — я не посмотрю ни на Ваш титул, ни на Ваше место в этом мире. — Что ты говоришь… — Чонгук в обморок готов грохнуться. Тэхён сказал всё, за что его сейчас могут хоть на эшафот отправить. — Похвальная верность, — король щурится. — Рад, что у герцога Чона такие слуги… — он собирается коснуться спины Чонгука, чтобы похлопать. — Нет! Тэхён! Тот оказывается рядом, хватая короля за запястье, крепко сжимая. Он отпускает, отходя с Чонгуком на шаг назад. Его господин после действительно в обморок падает от происходящего. Ему кажется, что их теперь с Тэхёном повесят, не меньше.

Король такое не простит.

Очухивается Чонгук в своих покоях. Дома. Тэхён сидит рядом с осунувшимся выражением лица. Он улыбается, когда Чонгук приходит в себя, открывая глаза. — Мы в раю? — спрашивает Чон. — Нет, — Тэхён смеётся. — Всё в порядке. Вам не о чем волноваться. — Ты! — Чонгук выпрямляется, дав телохранителю легонько по плечу. — Я чуть не умер от твоей наглости! Ты хоть понимаешь, что в королевстве сам король — высший статус. Он должен стоять у тебя на первом месте. Выше меня, себя — всех! — Ваши правила, Вы их и придерживайтесь, — Тэхён спокоен. Он крепко сжимает руку Чонгука в своей. — Для меня Вы на первом месте. Выше короля, всего света, меня — всех. Чонгук хлопает глазами. Он краснеет, убирая руку. И кричит от смущения, прячась от взгляда своего телохранителя. Для спокойствия души Чонгук после завтрака идёт в сад, чтобы погулять, подышать и выровнять сердцебиение. Отец сказал, что король ничего не говорил ему. Просто вызвал герцога Чона, чтобы уведомить о сыне и том, что Тэхён его забрал. Чонгук чувствует себя странно. Всё равно. Он переводит взгляд с цветка на Тэхёна, хмурясь. Нормально, что он нечаянно вырастил такого рыцаря для себя? Чонгук вздыхает. — Иди сюда, — он выпрямляется, поднимая руки, чтобы обнять подошедшего Тэхёна. — Ты беспокоился? — Сильно. — Король — хороший человек. Не стоило так реагировать на него. — Простите. Я никому не доверяю, кроме Вас, — Тэхён обнимает его в ответ. Он зарывается носом в шею, облегчённо выдыхая.

Чонгук думает, что его телохранитель относительно странный.

Но в этом мире теперь Чон может доверять жизнь кому-то, кроме себя. — Господин Чонгук, — Тэхён шепчет теперь каждое утро на ухо. — Просыпайтесь. Завтрак скоро. — Мм, Тэхён. Не заставляй меня жалеть о том, что я дал тебе проникнуть в моё личное пространство, — Чонгук переворачивается на другой бок, отворачиваясь от телохранителя. — Должны быть дни, когда Вы просыпаетесь просто так, — Тэхён вздыхает. — Я Вас слишком балую. — Тебе никто не запрещает меня баловать, — Чонгук ложится на спину, открывая глаза. — Ну? Твой господин ждёт. Тэхён наклоняется к нему, обнимая за плечи, чтобы зарыться носом в предплечье, затем целуя в шею. Чонгук мурчит, закрывая глаза. Теперь Тэхёну он действительно доверяет всё: мысли, мечты, цели, тело, жизнь.

Равноценно.