Awakening. Legacy of the Falls Book 2

1

Пережить такое испытание, как смерть близкого человека, — непросто. Кажется, что земля уходит из-под ног, когда осознаёшь, что уже ничем не сможешь помочь. Ещё больнее становится, когда понимаешь, что больше никогда не увидишь родных глаз, не сможешь почувствовать тепло родных рук, не услышишь до боли знакомый голос. Любую проблему можно решить, если приложить максимум усилий, но вернуть любимого человека, чью жизнь насильно отняли, просто невозможно. Заполнить пустоту в душе кажется совершенно невозможным. Боль, даже если и утихает, со временем окончательно не пройдёт. От воспоминаний только ещё сильнее болит. Глубокие раны, нанесённые уходом родного человека, затянутся и останутся уродливым шрамом на всю жизнь, оставляя печаль, въевшуюся так глубоко, что не каждый сможет пережить. Лишь сильный духом будет продолжать жизнь, сохраняя в памяти облик любимого. От лица Макса. Последнее, что я запомнил, прежде чем провалиться в темноту, — как моего Ангела уносили в дыру, неизвестно откуда открывшуюся в небе. Видел, как она безвольно повисла у них на руках. Её кровь повсюду. Вся белая одежда была не только в грязи, но и в багровых пятнах. Моя девочка спасла меня, но какой ценой. Боль, такая адская, словно электрический разряд, проходящий сквозь кабель, пронзила всё моё тело. Меня сломали морально и физически. Чёрная пелена постепенно затуманивала мой разум. Я боролся, сопротивлялся, но… был слишком слаб. Мой уставший разум поглотила тьма. Такая кромешная, где так тихо и спокойно. Не заметил, как моё безвольное тело упало на землю. Больше ничего не помнил. Да и не хотел. Знал, что потерял её снова. Не смог уберечь от беды свою любимую. Сколько времени прошло, прежде чем я очнулся, — неизвестно. Как только пришёл в сознание, тут же вскочил на ноги и бросился бежать из дома. Ральф пытался меня остановить, но стоило мне посмотреть на него, как он тут же отступил. Мой взгляд не предвещал ничего хорошего, и он сразу это понял. Остальные лишь молча наблюдали мой «побег» из дома. В такой же тишине последовали за мной. Перед моими глазами предстала ужасная картина: моя Мия, мой светлый, нежный и непорочный Ангел, стояла на коленях, и по её щекам текли слёзы. В светло-голубых глазах отражалась вся боль, но не та, которую испытывают от потери крыльев. Белые большие крылья, оторванные столь варварским способом, лежали недалеко от неё. Она смотрела на меня, и нежная, очень трогательная улыбка, несмотря на испытываемую адскую боль, коснулась её полных чувственных губ. — Третий раз умирать не так страшно, мой волк, поверь мне. Я не боюсь, — едва шептала мой Ангелочек одними губами. — Знай, мой верный и преданный волк, я ни о чём не жалею. Береги себя, мой волчонок. И прощай! — Нет! — я пытался закричать, но лишь тихий хрип вырвался из моих уст. Мне было больно, так сильно больно, что ни одна душевная боль не сравнится с физической.— Не смейте! Не трогайте её! Она моя! Моя! И только моя! Я попытался встать на ноги, но тело, словно скованное тяжёлыми цепями, не давало возможности не только встать на ноги, но и элементарно пошевелиться. Сила, которая давила на меня, не позволила мне приблизиться к моей паре. Ангелы, стоящие недалеко от меня, с презрением смотрели на мои старания помочь ей. В их глазах отчётливо виднелась лишь плохо скрываемая ненависть, не было ни жалости, ни сочувствия. Одно лишь презрение. Мне было плевать. Мною двигало одно желание: спасти ту, которая, как чёртов плющ, плотно въелась в моё сердце, душу и жизнь. Ту, которая дороже мне собственной жизни. За неё готов был бороться до последнего. Умереть, лишь бы она жила. Видел, как моя семья пыталась мне помочь, но их попытки были обречены на провал с самого начала. Это всё равно что попытаться сдвинуть гору. Стая была так же обездвижена, как и я. Никто не мог поверить в происходящее. Словно был какой-то сюрреалистический кошмар. А потом они забрали её. Забрали мою пару. Мы были венчаны луной. Ещё тогда, в прошлой жизни. Я рухнул на землю, и нечеловеческий крик сорвался с моих губ. Это был не сон. Они забрали её. На самом деле. Мой мозг отказывался верить в это. Ральф пытался подойти ко мне, но Хелен остановила его, положив руку на плечо. — Не стоит, Ральф! Не сейчас. Дай ему прийти в себя. Пусть побудет в одиночестве. Ему это надо. Необходимо. — Хелен, как никто другой, прекрасно понимала меня. Обернувшись волком, тут же бросился бежать в лес. Лапы сами несли меня в сторону озера. Там, где она впервые отдалась мне. Там, где смог увидеть в её глазах искренние чувства, которые не выразить никакими словами, их можно лишь увидеть. Оказавшись на месте, моментально рухнул на землю и обернулся человеком. Меня совершенно не смущал мой обнажённый вид. Сейчас, в данный момент, это было не так уж и важно. Мне было плевать, что кто-то мог увидеть вот в таком виде. Отчаянный крик сорвался с моих уст. Крик, полный боли, отчаяния, безысходности. Понимал, что уже ничего не могу сделать и что-либо изменить.  Моя душа разрывалась на миллион маленьких кусочков. Не хотел и не мог поверить, что потерял самое лучшее и больше не увижу её голубые бездонные глаза. Глаза, в омуте которых я тонул. 2 Медленно, шатаясь, шёл в сторону озера. Я был в сознании, но ничего не соображал. Мой разум поглотил туман безысходности. Ноги были настолько ватными, что едва могли переступать, чтобы двигаться дальше. Внезапно почувствовал, что что-то горячее и липкое потекло из моего носа. Протянув свою правую руку, дотронулся до носа и посмотрел на свои пальцы. Кровь. Чёрт бы её побрал. Это кровь. Она вытекала из моего носа и плавно стекала по подбородку, каплями падая на землю. — Мия! — Упав на колени, дрожащими руками дотронулся до волос. Нервно вцепившись в них, я отчаянно пытался вырвать. Нервный крик вырвался из моих уст. Безумие. Боль. Ненависть к своей слабости. Беспомощности. Жалость к самому себе. Безысходность. Сбившееся дыхание. — Вернись! Я не могу без тебя, — мой голос разнёсся по всему лесу. Птицы, испугавшись моего отчаянного крика, встрепенулись и слетели с деревьев, полетев в известном лишь им направлении. Сколько прошло времени, я точно не знал. По телу пробегала дрожь. Впервые я чувствовал холод. Мурашки по телу. Мои руки тряслись. Душа кровоточила. Смысл жизни был потерян. — А-а-а! Волк. Мой зверь. Хищник. Альфа. Мы едины с ним. Чувствуем боль друг друга. Вырвался на свободу и бросился бежать. Я не контролировал его. Да и не особо-то хотел. Сколько бежал — не помню. Сутки сменялись слишком быстро, чтобы хоть что-то понять. Утро. День. Вечер. Ночь. Не вижу разницы. Упав без сил на землю, я молча уставился в одну точку. Пустой взгляд. Жизнь потеряла смысл. Проснувшись, я не хотел никуда идти. Хотел лишь одного: заснуть и больше не просыпаться. Мой волк был полностью со мной солидарен. Зачем жить, если уже ничего изменить нельзя? Если бы Мию похитил вампир, то её можно спасти. Отбил бы любым путём. Но ангелы — это другое: с ними бороться бесполезно. Спасти нет шансов. Даже маленькой надежды. Мой разум поглощён темнотой, из которой не хочется выбираться. Так спокойно и легко. Пусть и не ел несколько дней. Всё равно. Умру с голода. Сквозь тонкую пелену я отчётливо слышал тихие шаги. Если бы я был самым обычным человеком, то и не понял, что ко мне кто-то идёт. Принюхавшись, понимаю, кто это. Вампир Ван Арт. Лежу и не шевелюсь. — Пора возвращаться домой, Макс! Все волнуются за тебя, — тихий, спокойный голос укутывал меня, словно плюшевый тёплый плед. — Мию не вернём. Мы уже ничего не сможем сделать. Мне очень жаль. Невольно дёрнувшись, я сильнее свернулся в клубок, словно был не большим и серым волком, а маленьким котёнком. Рык вырвался из пасти. — Р-р! — Не рычи на меня, Макс. Тем самым ты не сможешь помочь ни себе, ни ей. Её не вернуть. Не в твоей, а уж тем более не в моей компетенции. Но я, как и твоя семья, волнуюсь о твоём психологическом состоянии. Ты нам нужен. — Виктор стоял в стороне, не рискуя подойти. — Р-р! Я нехотя встал на лапы, которые с трудом держали меня. Злость по новой, словно лавина, накатила на меня. Но злился не на себя, а на лучшего друга. Я бросился на него, сам не понимая, на что вообще рассчитывал. Виктор даже не стал уклоняться. Князь знал, что слабее меня в данный момент никого нет. Как только оказался рядом с ним, он легко перекинул меня через плечо, словно я лёгкое пёрышко, и направился в сторону дома. Рычание и бесполезные попытки вырваться не привели меня к нужному результату. Покорно смирившись, висел на его плече, словно мешок с картошкой. Устал. От всего устал. Впереди меня ждёт только одиночество и серость будней. Без неё. Без лучика света буду блуждать в полной темноте. Без звонкого смеха жить в полной тишине. И пусть будут другие звуки — не важно. Ничего уже не имело значения. Впереди только пустота. Остаток своей никчёмной жизни проведу в полном одиночестве. — Макс? — голос вампира был тихим и  спокойным. Говорил князь медленно и весьма размеренно. — Мне жаль, что так произошло. Но… — тяжело вздохнув, Виктор продолжил: — Если бы Мия оказалась в заложниках, то мы бы спасли её. Ты же знаешь, так просто мы бы это не оставили. Твоя девушка не так проста. Она Ангел. С ними, с этими святошами, никто не сможет соперничать. Здесь нет моей компетенции. Ничем не смогу помочь. Мне жаль. Боль не уйдёт. Лишь стихнет на мгновение, оставив шрамы. 3 Я молча висел у друга на плече. Складывалось впечатление, что Виктор нёс мешок с картошкой, а не огромного серого волка, который сдался на милость коварной судьбе. Сознание было на грани реальности и вымысла. Воображение играло со мной. Медленно, но верно сходил с ума. И, судя по всему, был не против. Забыться. Уйти от реальности. Утонуть в пустоте. Лишь бы не было боли. Физическую смог бы пережить, но моральная убивала меня медленно и беспощадно. — Жизнь продолжается, Макс. Ничего с этим поделать нельзя. Я прекрасно понимаю тебя. За свою весьма долгую жизнь я потерял много близких и родных мне людей. Давным-давно повстречал самую милую девушку на свете. Влюбился как юнец. Готов, да чем сам чёрт не шутит, отдал бы всё на свете. Но судьба распорядилась по-другому. Чувство было не взаимным. В порыве необузданного гнева и слепой ревности убил обоих. Позже, конечно, понял, что натворил, но время уже не повернуть вспять. Содеянное не изменить, — тяжёлый вздох вырвался из уст вампира. — Мне жаль, что тебе, друг мой, пришлось пережить горечь потери. «Жаль ему. Ага. Конечно. Так я и поверил ему. Он-то сам убил свою любовь. Но мою похитили. Силой забрали. Отняли у меня. Как жить-то с такой потерей, зная, что ничего не смог сделать, чтобы не допустить такого? Сам виноват». Сквозь пелену боли и отчаяния смог разглядеть еле различимые черты приближающегося дома. Точнее, мы к нему приближались. Не сам дом. Тихие, едва уловимые перешёптывания своей семьи. Именно так. Но я считал и Мию её частью. Усталость по новой взяла верх над моим и без того ослабшим телом. Темнота. Столь спасительная и долгожданная. Время шло не то быстро, не то чрезмерно медленно. Этого я, конечно, не мог понять. Меня всё время била мелкая дрожь, которая сменялась мучительной жарой. Тело буквально, в прямом и переносном смысле, одновременно горело и мёрзло. Дыхание было тяжёлым. Хрипы постоянно вырывались из моих уст. Мышцы сводило сильнейшими судорогами. Мои крики разносились по всему дому. Боюсь, мои родственники страдали вместе со мной. — Всё хорошо, Макс, — прохладная тряпочка коснулась моего лба, — ты держись. Не смей бросать нас. Мы любим тебя. Тихий женский голос укутывал меня, словно тёплый плед. Но это была не она. Не моя хрупкая миниатюрная девочка. Голос знакомый, но не мог вспомнить, кому он принадлежит. Теряюсь в беспамятстве. Там же схожу с ума. Воздух с трудом проникает в лёгкие, но менее тяжело выходит обратно. Вдруг сильный кашель вырывается из полуоткрытых губ. Кровь. Тёмно-алая струйка стекает по нижней губе, подбородку. Слышу отголоски разговора. — Мия, — отчаянный крик, и мои пальцы вцепились в женскую руку. Да так сильно, что услышал тихий рык. — Всё хорошо, Виктор, — Хелен остановила мужчину, к которому обратилась. Нежно, но твёрдо освободила свою руку. — Как видишь, я справилась. — Макс уже в таком состоянии целую неделю. И ему становится только хуже. Боюсь, не выкарбакается. — Тяжело вздохнув, волчица нервно провела рукой по волосам. — Он сильный не только духом, но и… — Не надо, Виктор. Мы теряем его, как и Мию. — Слёзы покатились из глаз. — Только вот нашу девочку потеряли сразу, а… Хелен так и не смогла договорить. Виктор прижал её к себе и нежно гладил по спине. — Возвращайся к семье. Я побуду с ним. Не переживай. Макс и мой друг. — Виктор переживал не меньше других, если не больше. Тем временем.  Я нахожусь между сном и явью. Мне больно. Ни одна физическая боль не сравнится с душевной. Та самая, которая раздирает твою душу на миллион маленьких кусочков. Собрать воедино вряд ли удастся. Тьма, периодически накатываемая, становится лишь временным облегчением. Но как же я рад этому. Боль. Такая адская, но в тоже время заставляющая чувствовать себя… живым? А жив ли я? Внезапно мне становится так легко и спокойно. Прям не верится, что всё это закончилось: боль отступила. Стало так спокойно. Открыв глаза, я отчётливо увидел ясную поляну. Знакомая девушка сидела на траве и молча смотрела на горизонт. Мия? Моя девочка? Это правда она? Не могу в это поверить. А что если это всё лишь мираж? Моё больное воображение. Надеюсь, что нет. Обернувшись, девушка лукаво посмотрела на меня. — Мия! Это всё, что я смог произнести. Бросился к ней. Рухнув на землю, прижал к себе, вдыхая её сладкий аромат. Руки дрожали. Не могу поверить, что она снова со мной. Рядом. — Всё хорошо, Макс? Ты сегодня какой-то странный. — Нежное прикосновение её тонких пальцев к моим волосам вызвало дрожь по всему телу. — С тобой всё в порядке? Ты весь горишь. — Я в порядке, — заметив взгляд, полный недоверия, постарался успокоить её: — В полном. Оборотни горячее обычных мужчин. Так что всё хорошо. Честное слово. Главное, что ты сейчас здесь, со мной. Рядом. Больше никогда так не делай. Не рискуй своей жизнью ради меня. Как же сильно люблю тебя. До луны и… — Обратно, мой Альфа. Прижимаюсь к ней. По новой вдыхаю столь родной и знакомый аромат. Мы снова вместе. Остальное не так важно. Чувствую, что тонкие пальцы моей девушки едва касаются моей спины. Но как же чертовски приятно. Мы снова вместе. Никто и ничто не сможет нас разлучить. Её грудь поднималась и опускалась вместе с моей. Одно дыхание на двоих. Сердце бьётся в такт с моим. Едины. — Макс! Мой милый и родной. Я благодарна тебе за то, что разглядел во мне светлую душу. И это несмотря на то, что вела себя как последняя… — Нет. Не продолжай. Ты не такая. Жизнь сыграла с тобой злую шутку. Не смей на себя наговаривать. — Я прижал её к себе. Мне тяжело слышать такие речи. Ведь моя Мия — самая лучшая из всех моих девушек. Идеальная. В ней нет недостатков. Она само совершенство. — И пусть другие видят в тебе исчадие ада, но для меня святая. Мия устало прикрывает глаза. Чувствую нарастающую тревогу. Не могу понять, что происходит. Эта неизвестность меня пугает и раздражает. Слегка отстраняюсь. — Мия? Всё хорошо? Ты напряглась. — Пытаюсь дотронуться до лица любимой, но… возлюбленная странным образом оказывается вдали от меня. Что я вижу? Ужас. Передо мной, чуть поодаль, сидит моя девушка на холодном бетонном полу. Шея, руки и ноги закованы в цепи. Взгляд пустой и весьма безразличный. Словно все эмоции, которые она когда-то испытывала, разом испарились, как вода в жаркую летнюю погоду. Странно, но из-за оголённой спины видно жалкое подобие крыльев. — Мне так холодно и больно. Мне снятся серые глаза. Но чьи они? Кому принадлежат? Не помню я. Он, судя по всему, так мне… дорог? 4 Вижу, как смотрит на свои руки. Дрожь. Слёзы, текущие из её прекрасных глаз. Тело, практически прозрачное. Кожа светлая-светлая. Видны самые тонкие вены. Белая рубашка едва прикрывает бёдра. Прическа как у мальчика. Слишком короткие, совершенно ей не идут. Но тут что-то мелькает в тени правого угла. Но как это вообще возможно? Комната сплошь белая: стены, потолок и пол, судя по всему, обиты мягкой тканью. Этот неизвестный, не знаю, несёт ли он (она) добро, но не внушает мне доверия. Как-то странно и слишком подозрительно ведёт себя этот гость. Моя Мия обернулась и сквозь боль улыбнулась. Судя по всему, она знает, кто это. Моё сердце сжимается от боли. Что это? Ревность? Естественно. Она принадлежит мне. Мне хочется кричать об этом. Принадлежит только… — Шепфа? — тихий голос, полный нежности, любви и сострадания. Обычно так описывают всех Ангелов. Сейчас она, моя милая девочка, одна из них. — Завтра состоится суд? Вы же пришли, чтобы мне лично об этом сообщить? — Зачем? — явно мужской голос. — Зачем ты это сделала? — Что именно я сделала, Шепфа? — Мия встала с пола и как-то покорно, даже слишком, что на неё не похоже, посмотрела на него. — Кто я? Как меня зовут? Тело моей девочки непроизвольно дёрнулось и, с трудом устояв на ногах, она устало отвела взгляд. — Моя милая девочка, — в этом незнакомом голосе было столько же доброты, сколько и в самом лучшем друге. — Неужели ты совершенно ничего не помнишь? — Что именно я должна помнить, Шепфа? Нет. Этого просто не может быть. Как такое возможно? Она помнит меня, но не помнит, какой ценой спасла меня. Мия. Мой маленький и хрупкий Ангел. Люблю тебя. Посмотри на меня. Попытка встать не привела меня к успеху. Ноги ватные и одновременно чугунные. Словно кто-то решил так злобно пошутить надо мной. Если это так, то мне совершенно не смешно. Вставай. Немедленно. Кто ты такой? Волк. Альфа. Самый сильный оборотень на свете. Так какого же чёрта сейчас ты слабее младенца. Я не могу снова подвести мою крошку. Но что-то снова мешало мне встать, сдвинуться с места. Силясь закричать я понял, что лишь жалкие хрипы срываются с моих губ. — Мия! — тихий, жалкий хрип вместо крика. Неизвестный собеседник повернулся в мою сторону. Его рука нежно коснулась её макушки. — Подожди чуток меня. Скоро вернусь. — Его губы едва коснулись её волос. Указательным пальцем провёл по верхней губе. Высокий мужчина в белом одеянии оказался рядом со мной. Его лица я не мог разглядеть. — Мистер Фолл! Какая пренеприятнейшая неожиданность. Скажите мне, пожалуйста, как вам живётся после того, что непроизвольно стали тем, кто погубил прекрасную девушку? — голос его был таким тихим, умиротворяющим. Окутал всё тело, словно мягкий уютный плед. — Вы виноваты в её скорой смерти. Прощайте. Живите спокойно до тех пор, пока ваша душа не окажется перед Великим судом. — Это не так. Я не виноват. Это ошибка. — Не оправдывайтесь. Это ваша вина и только ваша. — Лицо незнакомца было скрыто за его капюшоном. — Завтра состоится суд над падшей. И вы ничего сделать не сможете. Удачи вам. Снова оказался рядом с Мией. С моей милой девушкой. Он странно на неё смотрит. И мне это совершенно не нравится. Если честно, то хочется его убить, оторвав голову. — Ты совершила большую ошибку, дитя моё. Связалась со своим подопечным не как подобает Ангелу. Вступила в грешную связь с парнем, которого тебе стоило всего лишь охранять. Не более и не менее. Этот твой ужасный поступок не лезет ни в какие ворота. Поэтому тебя ждёт суд. — Вступила в грешную связь с подопечным? — Мия как-то странно посмотрела в мою сторону, но почему-то не видела меня. Смотрела так, словно я привидение. — А у него серые глаза? — Серые. Насколько это вообще возможно. Мия молча потупила свой взор. Мне было тяжело смотреть на её мучения. Вдруг она резко упала на пол. Истошный крик сорвался из уст моей красавицы. Нервная дрожь проходит по всему хрупкому телу. Руки дрожат так сильно, словно она находится на грани своих возможностей. Безумный взгляд. Истеричный смех. Такую вижу своего Ангела впервые. — А-ха-ха-ха! Её тонкие пальцы крепко вцепились в волосы и с нечеловеческой силой начали пытаться выдрать их с корнем. Тело сводило судорогами. Безумный крик сорвался из уст моей возлюбленной. Резко вскочив на ноги, Мия пробегает мимо неизвестного, который даже не пытается остановить. Каким-то чудом цепи, так крепко державшие Ангела, упали на пол. — От судьбы и суда ещё никому не удавалось убежать, дитя моё. Неужели думаешь, что тебе и это удастся? Глупая девочка. Мне так жаль тебя, — голос был тихим и спокойным, но мне так хотелось убить его владельца. Порвать на мелкие части. — Беги, Мия! Спасай себя. Ради меня. Нас. Словно чувствуя мою поддержку, Ангел бежала со всех сил. Тот, кто стоял до этого, лёгким жестом показал кому-то догнать и поймать. Невидимые до этого молодые люди бросились следом за моей девочкой. — Поймать, но не причинять вреда. — Слушаюсь, Шепфа! — два голоса прошептали одновременно и мигом бросились выполнять приказ. Неизвестные двигались быстро и бесшумно. Обернувшись, девушка с ужасом заметила воинов-Ангелов. Они были слишком близко. Ни малейшего шанса сбежать. Но чем чёрт не шутит. Не так ли? Вижу, как, несмотря ни на что, они догоняют мою девочку. Грубо хватают за руки и тянут на себя. Как старается вырваться из их крепких рук. Как тело становится прозрачным и снова возвращается в свою естественную форму. — Пустите меня. Как вы не понимаете. Макс умирает. Ему плохо. Как его Ангел-хранитель просто обязана помочь. Он мой. Мой. — Чего орёшь, падшая. Тебе бы дожить до суда. — Плевать. Фолл должен жить. Обязан. Вырывается, но все попытки тщетны. Тело её предательски дрогнуло и повисло. Снова стало прозрачным. Видны тонкие вены и внутренние органы. Как отчаянно бьётся сердце. Воздух, который с трудом проникает в донельзя ослабшие лёгкие. Тёмное пятно по новой распространяется по всему телу. Мия начинает задыхаться. Приоткрыв рот, пытается сделать вдох, но тщетно. Хрип. Кровь изо рта. Приступ. Тело теряет очертания. Вместо него душа, погрязшая, на первый взгляд, в смоле. Дрожит. Ей холодно. Крик. Кожа трескается, и тонкие кровавые струйки текут по жалкому подобию тела. Тащат обратно. Чем дальше от меня отходят, тем меньше от неё остаётся. — Не-ет! 5 Резко открываю глаза. Туман. Сильная адская боль, разрывающая меня на части. Тошнота. Нервно вытираю губы тыльной стороной руки. Дрожь. Понимаю, что это всего лишь сон. Дурной и отвратительный, но почему-то кажется, что это всё было наяву. Вдох. Медленный выдох. Осматриваюсь. Зрение постепенно возвращается. На меня смотрят встревоженные красные глаза вампира Виктора Ван Арта. Местного князя. Лучшего друга. — Макс? — Виктор в ту же секунду оказался рядом со мной. Его тонкие и холодные пальцы коснулись моего лба. Приятная прохлада. Не более. — Температура вроде бы спала. Я рад, что ты очнулся. — Где Мия? — Вижу, что друг молчит и как-то странно отводит глаза в сторону. — Отвечай. — Макс. — Виктор посмотрел мне прямо в глаза. В них он увидел твёрдую решимость узнать правду. — Ты сейчас серьёзно? — Серьёзней некуда. Мия находится в доме. Мою девочку не забрали в ту самую чёртову дыру. — Мой жар ещё не до конца прошёл. Меня продолжало слегка лихорадить. — Я её видел. Она здесь. — Мии нет в доме, Макс. Смирись. Ты бредил, — тихий и спокойный голос вампира успокаивал, но меня это лишь сильнее раздражало. Умом я понимал, что Виктор прав и желает мне, как своему единственному лучшему другу, только добра, но сердце отказывалось верить в этот, как ему казалось, полный бред, чушь. Оно знало, что его девочка жива. — Мия жива, — я не заметил, как мой голос сорвался на крик, на который уже прибежала вся моя семья. — Жива. Жива. Но мы не сможем её вернуть. — Ральф смотрел на меня с сочувствием. — Мне жаль. Макс? Куда ты собираешься? Ты болеешь. Тебе нужен покой. — Ты серьёзно? Мие плохо. Моей девочке холодно. Она страдает. Я, как истинный мужчина, просто обязан сгореть её. Помочь облегчить страдания. И никто меня не остановит. Пошли прочь. Уйдите с моего пути. Но семья, включая Виктора, даже не думала отступать. Окинув всех взглядом, полным ненависти, я бросился в сторону окна. Ведь прекрасно понимаю, что не смогу пройти мимо них. Поняв мой манёвр, Ван Арт бросился на меня и повалил на пол. Резко развернувшись, хотел ударить его между глаз, но то ли слишком слаб был, то ли реакция замедлена. — Таким образом ты не спасёшь её. Никто не сможет вытащить девушку оттуда. Мне жаль. Но… — Виктор заставил меня посмотреть прямо ему в ярко-красные глаза. — Тебе пора спать, Макс. Нужен отдых и полный покой. Глаза предательски стали закрываться под натиском гипноза. Посмотрев в сторону двери, увидел беспокойство в глазах стаи. Но мне уже было всё равно. Смысл жизни был потерян навсегда. Тьма, точнее сон, навязанный вампиром, поглотил меня по новой. Хочу снова увидеть тебя. Такую счастливую и смотрящую на меня затуманенными от любви глазами. Голубые, как синее море в спокойном состоянии. Тёмные и бушующие, как взбунтовавшийся океан. Знаю, что любишь, но не говоришь мне эти слова. Такие важные и столь желанные. Но суть не в этом. В другом. Твои поступки буквально кричали о чувствах ко мне. Боль отступила. Больше ничего не было. Непроглядная тьма. Хоть глаз выколи. Настолько темно, что я совершенно не уверен, что хотя бы маленький лучик света может пробиться сквозь чёрную пелену. Шансы слишком малы и ничтожны. Сижу на холодной земле. Здесь так одиноко без тебя. Воздух с трудом проникает в лёгкие. Тяжело дышать. Да и не хочется. Зачем? Что-то мне подсказывает, что надо и нужно. Хотя бы ради… Семьи? Стаи? А оно мне надо? Смысл мучить их своим траурным выражением лица. Ничего не хочу. Абсолютно никто не сможет помочь. То, что потеряно, не вернуть назад. Глаза потихоньку привыкли к темноте. Смотрю вокруг себя, но ничего не вижу. Мозг отключился. Тишина. Звенящая и одновременно пугающая. Но только не для меня. — Я так устал, родная. Тебя нет уже месяц, но такое чувство, что всю жизнь. Мне тяжело без тебя. Просто невыносимо. Боль съедает изнутри. Уничтожает меня. Тяжело дышать. Словно воздух при вдохе сталкивается с непробиваемой стеной. Вернись ко мне. — Сложив руки перед собой, смотрю в пустоту. — Всё не так просто. Жизнь слишком сложная штука. Жаль, что так вышло. — Кто это? Свет едва проникал сквозь тьму, но высокий мужской силуэт отчётливо проглядывался и при таком освещение. — Меня зовут Майкл. Я наставник Мии. Был им. — Ангел внимательно смотрел на реакцию Альфы. — Спасите её. Моя девочка должна жить, — в моём голосе слышались нотки мольбы. — Мия умрёт при любом раскладе. Спасти твоего хранителя не смогу. Шепфа вынес вердикт. И для неё он неутешителен. Приговор будет приведён в действие завтра на закате. — Майкл виновато посмотрел на меня, но что-то не давало мне покоя. — Врёшь ты, чёртов сукин сын, и ведь не краснеешь. Не верю. Ты Ангел и просто обязан быть великодушным. Если это не так, то вы по своей сути не менее погрязли в грехах, чем черти. Ненавижу, — я сам не заметил, как перешёл на крик. Потом стало как-то странно и одновременно легко. Время пролетело быстро и незаметно. Открыв глаза, наскоро принял душ. Надел брюки и футболку. Покинув дом, я молча сел на скамейку. Семья вышла следом за мной. — Виктор уехал, но завтра вечером вернётся. Как ты, Макс? — Хелен села рядом со мной. — Со мной всё… Я не успел договорить. Резкая боль в шее, словно невидимый канат перекрывал мне кислород. Дышать стало нечем. Упав на колени, схватился за горло и пытался оттянуть невидимую верёвку, которая душила меня. Хрипы вырвались из-за рта. — Макс? Семья бросилась ко мне, пытаясь хоть как-то мне помочь, но все попытки были безуспешными. Я сидел на земле и умирал прямо на глазах. Жизнь покидала моё тело. Сам того не понимая, радовался такой скорой, хоть и бесславной кончине. Крики моих родных уже не волновали меня. Я хотел лишь одного: смерти. Увидеть мою девочку. Прижать к себе и больше никогда не выпускать её из своих крепких объятий. Люблю. Медленно и весьма верно смерть забирала меня. Боль накатывала и отпускала, словно отливы и приливы. Слышу, как рыдают навзрыд Хелен и Одри. Как суетятся Джон, Ральф и Конрад. Шон стоит где-то  в стороне; сильно нервничая. Это мой конец. — Макс! — тихий голос позвал меня. — Моя милая, Мия. Ты наконец-то пришла за мной, — сквозь тонкую пелену боли я прохрипел имя любимой. Глаза закрылись. Я провалился в пустоту. Последние удары сердца. Рука, которая крепко вцепилась в Хелен, обмякла и упала навзничь. Для меня уже всё кончено. Может, хотя бы там мы будем вместе.