Про красную комнату и выполнение обещаний

В красной комнате было опьяняюще жарко — то ли от сломавшейся в павильоне сплит-системы, то ли от 30-градусной жары на московских улицах или же.. от горячих рук 39-летнего Арсения, касающегося его шеи. Антон пока еще не разобрался. В его любимой импровизации они вновь играли влюбленную пару, стесненную новыми удивительно неудобными обстоятельствами, придуманными Пашкой. Или не играли?.. Арсений был странно расслабленным и спокойным, будто так все и должно быть. Эти его руки, сжимающие талию кудрявого трепещущего юноши, его обжигающее дыхание на ключицах. В какой-то особенно напряженный момент Антон подумал, что сходит с ума или ему всё это снится. Но коллеги действительно лежали на красной, натянутой, словно их нервы, ткани и бесстыдно лапали друг друга, время от времени бросая смешную фразу зрителям или заигрывающую — друг другу. Арсений распалился и стал насмешливо проводить рукой по напряженному животу Антона, то поднимая, то опуская темно-серую свободную рубашку. Нежное движение вверх-вниз. Зеленые глаза парня блеснули необъяснимым огнем и он сделал вид, что протянул руки к ремню брюк Попова. Арсений любил держать лидерство во всем, поэтому нагнулся, опустившись на колени, и стал водить подушечками пальцев немного ниже живота Шастуна, как бы играясь замочком на его брюках. Он всеми силами делал вид, (чертов прирожденный актер) что растегивает ширинку. Или правда расстегивал, кто знает? (со зрительского места этого не было видно). Антон пунцово покраснел и стал оттаскивать его сильные руки, пытаясь закрыться своими. Арсений успокоился и с легким смешком переместился в прежнее положение, прижимая парня с изумрудно-зелеными глазами к груди. Антон нервно сглотнул и спешно прошептал на ухо брюнету: — Я не могу.. ты что делаешь? — А ты не видишь? — Если ты не прекратишь, я выебу тебя прямо в гримерке. — По рукам. — Нет блять, по хуям. Арсению хотелось смеяться во весь голос, но он продолжил импровизацию, скрывая смех нервным покашливанием. Он не хотел заканчивать. Прижав Антона к себе еще ближе, он продолжил водить руками: по плечам, спине, бедрам. Шуточно закинув ногу на парня, он почувствовал, как брюки того приподнялись в месте, где еще не так давно блуждали пальцы Арсения. Голубые глаза бросили в сторону Шастуна насмешливые искры, наблюдая как тот, смутившись, пытается натянуть рубашку как можно ниже. Наконец Паша, смеясь и блистая по-шипперски довольной улыбкой, закричал: «всё, достаточно, хватит!». Ребята — Дима и Сережа — довольные окончанием съемок, поплелись домой. Антон же, верный своему слову, закрылся вместе с Арсением в гримерке, нисколько не жалея ни о приподнявшихся на всеобщее обозрение брюках, ни о его полушуточно-полусерьезно брошенной фразе, сейчас приводимой в незамедлительное и до боли приятное исполнение.