Медовый месяц

Её сердце, из вспоротой грудной клетки, было сладостью в моих ладошках, как пультик управления, только моя, моя марионетка. Было время и я выжег раскалённым металлом своё имя на её теперь уже ледянном бедре. Сами херувимы благославили нас. Её слипшиеся от мёда ресницы и полуоткрытые глаза выказывали осуждение. Я облизал свои губы в кокаине и сахаре, испытывающий снедающий голод, не абы что съесть требующий, ведь я был истинным гурманом и эстетом. Я окунался в бескрайний океан возбуждения, кислорода едва хватало в нечистотной землянке. В глуши, наедине с природой, воющим зверем, воплющим ветром. Не исключаю и то, что всё это происходило в моём рассудке. Сейчас я хочу мумифицировать тело, а возможно и расчитываю на то, что недолго подождав смогу обонять и осязать труп со всеми прелестями разложения. Не в моих силах присытиться оболочкой, когда-то жившей, мечтавшей, созерцающей близких людей, пейзажи, умершлившего её человека. Я - это последний кого она видела, в её глазах отражался я, не ужас, не жизнь перед глазами пробежала, не боль терзающая, а терзающий. Что же, как Сизиф, я снова и снова об одни и те же грабли спотыкаюсь, заблудшая моя душа искупит грех позднее сладким плодом. Я тоже буду наказан. Одежда, возьми её на размер больше, при любом раскладе изнашивается. Стук в землянку...