Шахматы

      Погода по своему радовала, но только любителей холода, снега и отдыха на горнолыжных курортах. Хотя и это было не особо надёжным фактом, ведь в такие снегопады даже фанаты крайне экстремальных спусков скорее всего сидели в номерах местной гостиницы, дожидаясь окончания снегопада. Страну накрыло снежным штормом, который уже называли самым аномальным и сильным за последние пару десятков лет и даже в горном регионе, где по идее люди привыкли к резким перепадам температур в зависимости от высоты, это было слишком. За окном повисла буквально белоснежная пелена и видно не было буквально ничего, расположенного дальше десяти футов от стен лечебницы.       Холод снаружи стоял адский и все обитатели психиатрической лечебницы, от врачей до самых буйных пациентов сегодня были притихшими и не особо стремились высовывать носы из под одеял. В корпусе для обычных пациентов больные передвигались особенно тихо и медленно, словно мухи, которые готовились к зимней спячке. Время от времени в коридорах раздавалось шуршание тапочек очередного бедолаги, который попал сюда с тяжёлой депрессией или нервным срывом. Такие шли за очередной чашкой горячего чая в столовую или в туалет, завернувшись в толстый шерстяной плед с головой. Они больше напоминали ходячих гусениц чем людей, но выглядели на удивление умиротворённо сегодня. Тихонько здоровались и продолжали путь, шурша тапочками, которые едва налезали на их ноги, становившиеся сильно больше по размеру из-за нескольких шерстяных носков, надетых друг на друга в качестве дополнительного утепления.       Котельная в подвальном помещении работала на полную мощность и рядом с основными печами словно разверзлись врата ада, однако этого было всё равно недостаточно для того, чтобы поднять во всей клинике температуру равномерно к большому сожалению главного врача, распорядившегося выдать особо мёрзнущим пациентам ещё по одному одеялу, а всему персоналу быть готовыми к тому что их могут отключить от городской системы энергоснабжения из-за того, что где-нибудь по пути к ним, на горной дороге вновь оборвутся от тяжести налипшего снега, провода на какой-нибудь вышке. Старый доктор был человеком опытным в таких бытовых делах и некоторым новичкам казался даже слишком предусмотрительным, но слушались его обычно беспрекословно все, прекрасно понимая что со спецификой их работы готовым нужно быть реально ко всему.       И это было первым что сообщили новичку, с начале сегодняшней смены.       Это был его первый полноценный рабочий день в психиатрической лечебнице Парка Мира после ознакомления и заселения в небольшой блок для персонала. И сразу же поле его прибытия регион начали накрывать аномальные снегопады. Не сказать что он был совершенно разочарован в своей новой должности уже сегодня, в конце-концов он знал на что идёт и за какие именно деньги, но тем не менее корпус для особо опасных и буйных он всё же представлял себе несколько иначе. Возможно чуть более современным, с открытыми камерами, чтобы заключённые всегда были на виду у санитаров, или как-то похожим на то, что показывали в “Молчании ягнят”. Но реальность была куда прозаичнее и даже страшнее в каком-то смысле.       ― Что с лицом, новичок? ― с улыбкой спросила женщина-санитарка, которую со спины было довольно легко принять за довольно раскаченного парня. Короткая стрижка, высокий рост и крупное тело делали своё дело в общем восприятии её фигуры. Хотя с другой стороны будь она хуже подготовлена физически, то в корпусе буйных её бы уже давно прибил очередной слетевший с катушек агрессивный псих, который видит во всех пришельцев, а себя мнит защитником человечества.       ― Да так, ― пожал плечами парень, окидывая взглядом ряд дверей камер, больше похожих на тюремные. ― Просто задумался о том, что этот корпус не очень-то похож на лечебницу.       Тут было как-то по особому пугающе серо и как будто бы холоднее чем во всём остальном здании. Зябко и тихо. За дверьми располагались в основном одиночные камеры, параллельно друг-другу и разделённые довольно широким коридором, выполнявшим время от времени роль общей прогулочной зоны. А двухуровневое строение этого этажа делало его ещё больше похожим на тюремный корпус. Двери были закрытого типа, а решётки стояли только на небольшом смотровом окошке. Мужчину сразу предупредили не подходить слишком близко к этим решёткам и даже не думать прижиматься лицом к ним или смотровым глазкам на дверях изоляторов. Буйные могли взять это на вооружение и ткнуть санитара чем-нибудь острым в момент, когда он проявлял излишнюю неосторожность. Во время обеда перед этим обходом ему даже рассказали местную страшилку об очередном помешанном, который специально залепил это окошко в своей камере так, чтобы оставалось всего одно небольшое отверстие. И когда через эту дыру в его камеру заглянул санитар на очередном обходе, то получил в глаз самодельной заточкой, сделанной из украденной в столовой ложки.       В общем и целом подобных баек у местных работников явно было ещё много, но слушать их все разом было бы слишком опасно для психики. Истории о пугающей смекалки пациентов и их изворотливости частенько были достойны экранизации или хотя бы небольшой книги, которые было бы строго запрещено читать перед сном.       ― А вот тут у нас сидит охотник на призраков, ― полушёпотом произнесла женщина, указывая на камеру, за дверью которой было необычно тихо. Ни стонов, ни бормотания, какие доносились из других камер.       ― В смысле тот самый? ― удивлённо вскинул брови новичок. ― О котором писали в новостях летом?       В Парке Мира было в своё время довольно много разговоров о происшествии с цирком Готика и арестом местного сумасшедшего, который возомнил себя охотником на нежить. Единственным нюансом было то, что в нежить он записал обычного подростка, которого в итоге покалечил. А некоторые жёлтые СМИ поговаривали о том, что он своё оружие для охоты на так называемую нечисть, оттачивал и совершенствовал испытывая его на своих домашних. В общем шума было много, но что именно из этого было правдой, а что не очень, понять было сложно.       ― Он самый, ― кивнула женщина, закатывая рукава, снимая с пояса всё лишнее и передавая новичку. ― Его нужно время от времени проверять и заглядывать внутрь. Правила такие: ходишь только с кем-то в паре. Один всегда на стрёме снаружи, а второй проверяет выпил ли он все свои лекарства. Тот кто заходит внутрь не должен иметь при себе никаких лишних предметов. Ни ручек. ни ключей, ни даже пояса. Ничего что с тебя можно хоть как-то снять. Понял? И всегда знай, что забрать из его камеры после еды ты должен всю посуду. Обычно это три бумажных тарелки, один стаканчик для воды и одноразовая таблетница. Считай внимательно и всегда проверяй чтобы лекарства были выпиты. Если что, требуй открыть рот и обязательно проверь за щеками и под языком.       ― Понял, но почему вещи нельзя к нему заносить? ― поинтересовался парень, забирая у напарницы все её вещи среди которых был даже совершенно уж безобидный тамагочи с пожелтевшим от времени пластиковым корпусом.       ― В камерах сидят психи, а не идиоты, ― со вздохом сказала женщина. ― И этот мужик тому доказательство. В последний раз он соорудил отмычку из колпачка от ручки, пуговицы и палочки которой мы сахар в чашках перемешиваем в столовой. По своему гениально и даже впечатляет, если закрыть глаза на то, что он свой мозг использовал чтобы ребёнка и собственного сына покалечить. Такому воли давать никак нельзя до тех пор пока доктор Смит не посчитает его достаточно стабильным и безопасным. А это будет явно не скоро.       Новичок неловко сглотнул скопившуюся во рту слюну, глядя как женщина входит в камеру. Мужчина за решёткой был действительно внушительным. Рослый. Широкий. Одна его пятерня вполне могла бы обхватить череп парня целиком и возможно даже раздавить как пустую скорлупу куриного яйца. Он сильно оброс. Чёрные волосы с лёгкой сединой на висках почти доставали до плеч, а на лице виднелась довольно густая щетина. Его явно брили время от времени и приводили в порядок в моменты когда он становился наименее опаснее и перед свиданиями с оставшейся роднёй, но скорее всего не очень часто, опасаясь подносить к нему близко всё что имеет хотя бы небольшую заточку.       Новости подавали его как опасного психа и глядя на него сейчас, мужчина не мог даже представить каково было находится рядом с ним, будучи ребёнком или его женой, которая, судя по фотографиям, была хоть и явно очень спортивной, но невероятно миниатюрной женщиной, едва достающей ему максимум до середины груди по росту. Психиатрические болезни развиваются обычно медленно и коварно, так что не удивительно, что в сочетании с такой внешностью и размерами домашние скорее всего просто боялись ему даже намекнуть на то, что с ним и его мышлением что-то может быть не так, не говоря уже о том, чтобы отправить его на лечение. Находиться рядом с таким верзилой и поддерживать его даже самые больные фантазии явно было безопаснее, чем пытаться перечить и спорить с той больной реальностью, которую Фентон выстроил в своей голове. Которая была ему так или иначе удобна по ряду причин, связанных с его бредовыми идеями.       “Охотник на нежить” казался вялым. Сонливым. Послушно открыл рот по указанию санитарки, демонстрируя, что поглотил всё что ему было положено сегодня. Взгляд его был пустым и направленным в одну точку, но женщина всё равно не ослабляла бдительности и выходила из камеры аккуратно, не сводя с мужчины глаз и забрав с собой пустой пластиковый стаканчик с остатками воды и пустую одноразовую бумажную таблетницу, больше похожую на маленькую формочку для выпекания пирожных, и ровно три тарелки с полностью съеденной едой. Столовых приборов таким больным не полагалось и обычно они либо ели всё что им дают из рук санитаров, либо руками, которые до еды и после тщательно вытирали санитары время от времени.       Выдохнула женщина только после того как дверь камеры снова закрылась на ключ. Тщательно проверила наличие всех пуговиц на своём рабочем комбинезоне, карманы и забрала обратно личные вещи и связку ключей из рук новенького. Судя по её реакции этот тип реально был не из простых заключённых и бояться действительно стоило не только его габаритов.       ― Ладно, вроде всё. Пошли дальше, ― санитарка повесила ключи на пояс, а тарелки сунула в ближайшую тележку уборщиков на выходе с этажа. ― Покажу тебе пару изоляторов с мягкими стенами. Там сейчас никого нет, но просто чтобы ты знал где они находятся в случае чего. И ещё сходим в подвальные помещения где мы оборудование кое-какое держим с запасными генераторами и топливом вместе. Судя по погоде нам может скоро понадобится завести парочку, чтобы совсем без электричества не остаться. Попадала я разок в такую жёсткую изоляцию из-за зимних снегопадов, поверь опыт не из приятных, но что поделать. Даже в таких ситуациях научишься со временем видеть плюсы.

***

      ― Удачное же мы выбрали время, чтобы возвращаться домой, ― ворчала Джесс, кутаясь посильнее в зимнюю куртку и поближе прижимаясь к тёплому шерстяному боку огромного пса, сонно дремавшего рядом с ней на сидении семейного вездехода.       Впервые в жизни девочка была рада тому, что машина, выбранная родителями такая нелепо огромная, вместительная и передвигалась на гусеничном ходу. В такой у них был хотя бы минимальный шанс доехать до ближайшей по пути небольшой гостиницы и переждать снежный шторм и холод, а не увязнуть в этих снегах где-то в неизвестных горах. Возможно в такой машине у них даже есть шанс доехать до Парка Мира, а не исчезнуть в неизвестности, после которой безымянный перевал назовут их именами.       ― Да брось, всё не так плохо, ― Дэнни казался куда более оптимистичным и кажется даже совсем не мёрз, сидя в обычной тонкой толстовке, и практикуясь в создании предметов различных форм из аномальной энергии.       За последнее время в его руках Джесс видела нож-бабочку, кубик рубрика, бейсбольный мяч, чашку без ручки, тарелку фрисби и что-то похожее на куклу Барби, но без волос. Все эти предметы были одинакового равномерно-зелёного цвета и казались слега прозрачными, словно сделанными из радиоактивного стекла, считавшегося очень стильным во времена викторианской эпохи. Слегка светились в полумраке тоннелей, словно и правда излучали радиацию, создавалось впечатление, что они должны были быть на ощупь тёплыми и гладкими как стекло. Однако коснувшись бейсбольного мяча Джесс с удивлением обнаружила под пальцами привычную слегка шершавую текстуру. Будто бы эта игрушка ничем не отличалась от обычного предмета, за исключением крайне специфического внешнего вида.       ― Не верю что говорю это, но хорошо, что передвигаемся мы на колёсах, а не на самолёте, ― Влад не на долго отвлёкся от изучения шрифта Брайля. В последнее время его зрение реально стало в разы хуже чем было и он скорее всего предполагал, что вскоре вообще не сможет видеть также как и обычные люди. ― В такую погоду мы бы даже не взлетели скорее всего.       ― За то продолжали бы сидеть в вашем особняке. В тепле и уюте, ― вздохнула Джесс, шмыгнув носом. Она всегда плохо переносила холод и быстро простужалась, по этой причине Дэнни, видя что сестра совсем расклеивается, достал для неё дополнительный плед из под сидения.       ― Ничего страшного, мы уже почти добрались до гостиницы, ― Мэдди на переднем сидении немного отдыхала, пока за рулём её подменяла Лидия. Древняя вампирша была на удивление хорошим водителем и оставалось только гадать когда она научилась так хорошо управляться с подобным тяжеловесным транспортом. ― Как раз сможем там остановиться и переждать непогоду. Наверняка школа всё равно закрыта и вам за прогулы переживать не придётся, но я всё же постараюсь связаться с мистером Ленсером и предупредить его о том что вы задержитесь немного из-за погоды, если, конечно, будет такая возможность.       Вскоре автомобиль и правда заехал на небольшой двор рядом с солидным и довольно старинно выглядевшим зданием. Казалось что стоит оно тут не первый век, но по какой-то причине ни Дэнни ни Джесс так и не смоли вспомнить почему они не видели его ранее. Ведь выезжали из Парка Мира на семейном вездеходе довольно часто в походы или по делам родителей в командировки вместе с ними. Хотя с другой стороны не сказать, что они всё это время следили за дорогой, да и в такой снежной мгле было почти не реально понять где они находились и где проезжали в данный момент времени. Логично было предположить что привычный маршрут они слегка поменяли ради того чтобы не петлять по горным дорогам в такой снегопад.       Джесс одной из первых шмыгнула в лобби отеля, чтобы скрыться от острых снежинок летящих в лицо. Куджо заскочил следом и тут же поднял в воздух небольшой вихрь из подтаявшего снега, успевшего налипнуть на его шерсть. Внутри было невероятно тепло, пахло свежим кофе и выпечкой с ванилью, играла лёгкая музыка и почти не было слышно человеческих голосов. Кроме мужчины за столиком регистрации. Всё здание будто бы погрузилось в лёгкую дремоту.       ― Добрый день и добро пожаловать в отель Амити, ― с улыбкой поздоровался мужчина. В фойе сидела ещё пара человек в спортивных костюмах. Семейная пара. В лице женщины Дэнни почти сразу узнал ведущую местных новостей, а вот мужчина в старомодной кепи с острым козырьком, по какой-то причине тоже был знаком ему, но очень и очень смутно. Вроде бы его он тоже однажды видел по телевизору, а вроде бы и нет. Было похоже что сюда они приехали ради того чтобы покататься на лыжах, судя по их виду, но погода явно спутала все эти планы и они тратили время сидя у большого видового окна под одним огромным пледом с почти детским рисунком из луны, звёзд сложенных в сложные созвездия и ночного фиолетового неба с облаками. По какой-то причине этот рисунок на тёплой ткани так же пробудил в Призраке далёкие воспоминания, но слишком нечёткие и размытые для того чтобы точно определить их природу.       ― Странно, я не никак не могу вспомнить чтобы где-то по пути из Парка Мира был такой шикарный отель, ― пробормотала Джесс, пока Мастерс оформлял их всех в номера, а ключи раздавались всем новым постояльцам.       ― Это же горнолыжный отель, а не придорожный клоповник для дальнобойщиков с минимальной почасовой оплатой, ― улыбнулся Дэнни, стряхивая с волос остатки снега и воды. Сам бы он с большим удовольствием снова вышел прямо в метель. Призраку была невероятно приятна такая погода: холод и снег облеплявший со всех сторон и за минуты превращавший тело в один гигантский сугроб. ― Наверняка мы просто отклонились от обычного маршрута.       ― Да и к тому же у нас есть возможность не ночевать в сомнительных заведениях, ― добавил Влад, подходя к подросткам и передавая каждому из них ключи от личного номера. ― Следуйте за швейцарами в свои номера и располагайтесь. Отдохнём, переждём бурю и уже потом будем решать как и когда добираться до Парка Мира.       В это время Мэдди уже набирала номер мистера Ленсера по стационарному телефону на ресепшене, пока все остальные проходили к лифтам. Старомодным и с интерьерами полными тёмно-красного дерева и позолоты. Кажется связь хотя бы проводная всё ещё была доступна в отличие от мобильного и интернета. Краем глаза Дэнни заметил, что местный телефон был подстать зданию, со старой дисковой системой набора номера. Такие он видел только в старых фильмах и во время своего первого и последнего визита в Призрачную Зону. Подобная допотопная техника пробуждала в нём почти детское любопытство и желание самому попробовать использовать этот без пяти минут музейный экспонат.       Пустили с животным в номер его без особых проблем, сразу указав на место для лежанки пса: небольшой коврик у кровати, явно выделившийся тем, что был намертво прикреплён к полу и окантован деревянными плинтусами, прикрывающими края коврика так, чтобы особо шкодливые животные не могли сдвинуть его с места или погрызть. Мебели тут было не очень много, но в целом обстановка было приятной. Почти такой же как и в поместье Мастерса, но без ощущения того, что можно вести себя так же свободно как и в логове вампиров. В конце-концов это отель и демонстрировать свои силы так же как и среди прочей нежити он явно не сможет. Даже если знал наверняка, что постояльцы вроде телеведущей Тифани были не обычными смертными, рисковать не стоило. Кто знает сколько помимо них тут ещё обычных людей. Да и персонал в отеле тоже скорее всего были всего лишь простыми смертными судя по их запаху. Призрак уже довольно хорошо умел отличать людей от всех остальных, но всё ещё не во всех ситуациях был точно уверен в собственном опыте. А потому старался лишний раз не нарываться на проблемы ни для самого себя, ни для окружающих, держа такой же нейтралитет ко всему неизвестному, какой обычно демонстрировал Мастерс.       ― Прошу прощения, а можно выключить отопление в номере? ― спросил подросток у швейцара, только что закатившего тележку с его походным рюкзаком в комнату и сгрузившим вещи рядом со встроенным в стену шкафом для верхней одежды.       ― Можно, ― мужчина в форме сотрудника слегка замешкался, явно ошарашенный такой необычной просьбой в разгар зимы, когда за окном бушевал лютый снегопад, ― Но на улице очень холодно, вы уверены что не замёрзните?       ― Уверен, ― улыбнулся подросток вежливо и немного более сдержанно чем обычно. Не демонстрируя зубы просто по причине того, что порой перестал быть уверен в том, что у них всегда была человеческая форма. В зимнее время Призрак иногда отбивался от рук то и дело норовя проявить себя, а ряд острых клыков мог напугать бедолагу, работающего здесь явно в и без того слишком стрессовых условиях не по самой высокой ставке. ― Я обожаю холод.       Специально для него было выключено всё отопление в номере и проведён небольшой инструктаж на случай, если он всё же захочет немного согреться. Подросток просто слушал его и кивал, прекрасно принимая, что никогда этими инструкциями не воспользуется, а после ухода персонала так и вовсе решил открыть окно, с наслаждением впуская снежный вихрь в помещение. Просто чтобы пару секунд наслаждаться морозным колючим воздухом и ощутить обжигающе холодные снежинки не лице.       На мгновение снежная пелена поредела, открыв парню вид на горы. Далёкие и кажущиеся миражом, парящим где-то в облаках. Острое зрение Призрака успело за это короткое мгновение разглядеть какое-то достаточно крупное здание на значительном отдалении, но этой секунды было недостаточно для того, чтобы понять вообще что он видит. Снежная пелена вновь укрыла за собой весь вид, оставив только бесконечную снежную серость, превращавшую мир в подобие сна наяву.

***

      ― Да здесь же просто ад, ― новичок, смахнул со лба капельки пота. В подвальном помещении было невероятно жарко, особенно рядом с печами. Мало того что он устал, перетаскивая генераторы в более открытое место, чтобы они не выделяли углекислый газ в замкнутом пространстве после того как их завели и подключили к основной системе, которая реально спустя пару минут отключилась от основой линии электропередачи, так ещё теперь и это.       ― А ведь по корпусу буйных так и не скажешь, верно? ― усмехнулась женщина в ответ на слова своего напарника. ― Жаль сильнее их растопить не получится, боюсь что они могут начать выделять слишком много угара и в итоге вообще погаснут из-за недостатка кислорода для горения... Фух, ― женина так же стёрла со лба пот и стянула с себя рабочую куртку, завязав её рукава на поясе. ― Давай откроем ещё пару форточек, чтобы вытяжку пока не гонять.       Новичок кое-как поплёлся к ряду окон, располагавшихся под самым потолком подвального помещения, открывая их одно за другим и с наслаждением вдыхая свежий воздух. В это же время его напарница возилась с электрическим щитком, проверяя подключение генераторов и подачу дополнительного электричества на все необходимые помещения и корпуса. В помещении постепенно стало становится чуть более приемлемо и комфортно, а печи уже не казались такими раскалёнными и готовыми взорваться с минуты на минуту.       Парень обратил внимание на то что, система электрических переключателей находится рядом с довольно большой гермо дверью, которая выглядела слишком старой даже по меркам всего остального здания, стены которого успели застать пару мировых войн. Было очевидно что эти двери давненько не открывались и частично они даже были заставлены полками с различными хозяйственными инструментами для ремонта и уборки.       ― А это что? ― спросил новенький, кивком указывая на двери.       ― Старое бомбоубежище, ― махнула рукой напарница, направляясь к выходу из подвала. ― Во времена холодной войны такие везде пихали по поводу и без, хотя возможно конкретно само помещение, которое переоборудовали под бункер, и старше сороковых. Кто уж вспомнит. Там какое-то время держали медицинское оборудование, но потом просто закрыли его из-за неудобной системы дверей. Даже я уже не помню, что находится внутри на данный момент, хотя работаю тут больше десяти лет.

***

      На улице стояла ужасная темень из-за непогоды и непрекращающегося снега. Из-за этого даже у врачей, санитаров и прочего персонала лечебницы начало теряться ощущение реального течения времени. Свет с улицы был одинаково тусклым уже долгое время, создавая ощущение вечных сумерек, которые всё никак не могли стать ночью. Однако часы, которые всё ещё кое-как держали самых рациональных обитателей лечебницы в реальности, показывали что сейчас всего лишь время обеда и до вечера всё ещё было очень и очень далеко.       Санитарка наполняла тележки с едой порционными блюдами из числа наиболее полезных для больных. К пище главный врач, доктор Смит, был довольно придирчив и твёрдо был уверен в том, что проблемы питания и дороговизна качественной пищи бьёт по ментальному здоровью точно так же как и по физическому. А потому одним из главных правил лечения для всех пациентов было соблюдение строгой диеты с минимальным количеством жирного и жаренного. Все блюда в клиники почти не содержали соли и сахара, специй было по минимуму и после такой диеты очень многие пациенты отмечали, что обычная и привычная пища для них становилась слишком сладкой или слишком солёной. Некоторые говорили, что даже небольшая порция сахара в ежедневном утреннем кофе вновь стала приносить им ту же радость и бодрость, что и двадцать лет назад, до того как с ними случался нервный срыв или депрессия, появившаяся на фоне каких либо жизненных трудностей или генетических и гормональных болезней.       Так или иначе диета работала на пользу как минимум физическому здоровью, так что особо сильно этот дополнительный метод не критиковали даже противники лечения ментальных заболеваний. И с диетами уже давно никто не спорил, хотя очень многим новоприбывшим пациентам на первой неделе прибывание в хосписе было сложно принять здоровые порции умеренного размера и без усилителей вкуса. Но по мере прогресса в лечении всё становилось легче.       Санитарка наконец-то расположила все порции на каталке и подписала номера палат и коек на каждой салфетке, которую по старой привычке клала под тарелки, чтобы не перепутать порции для пациентов с особыми потребностями. Обычно это были старики которым было уже слишком тяжело ходить в силу возраста или физических проблем со здоровьем. А все прочие больные строго по часам уже стекались к столовой, чтобы получить свою порцию еды. Те кто мог передвигаться проделывали этот путь так или иначе, ведь хотя бы минимальная физическая активность по мнению доктора Смита была так же важна как и правильное питание. Особенно при отсутствии возможности прогуляться на улице.       ― Приятного аппетита, ― с улыбкой произнесла женщина, прокатывая тележку с едой мимо столиков с обедающими пациентами.       Кое-кто из них слабо улыбался, но большинство продолжали быть вялыми и сонными из-за недостатка солнца. Врачи это заметили ещё в начале праздников и по этому выделили больным по одной порции витамина “Д” по утрам, чтобы немного помочь организму пережить зимнее время. Меру некоторые назвали спорной, ведь это всё равно что лечить насморк куриным супом, но по сравнению с тем, что было пару недель назад пациентов можно было бы назвать просто сонными мухами, а не сонными мухами при смерти. Уже немного лучше чем то что было “до”.       ― Простите, а можно мне будет ещё одну порцию супа? ― спросил долговязый подросток, попавший сюда с экстремально низким весом. Всё ещё похожий на скелет, но хоть немного обросший мясом.       ― Нужно, ― полушёпотом ответила санитарка. ― Подойдите к миссис Стоун и она обязательно даст вам добавки, ― ответила женщина, указывая на повариху на раздаче, которая продолжала раскладывать порции по тарелкам. Тонкую старушку, которая в прошлом, как поговаривали некоторые, была балериной в местном театре ещё в семидесятых, а после по какой-то причине решила радикально сменить вид деятельности после какой-то серьёзной травмы.       Женщина направилась к лифтам. Не все пациенты из списка были полностью не способны ходить, но вот ориентироваться в реальности им было зачастую слишком тяжело. Одним из таких был старичок с шизофренией. Бывший художник с годами переставший видеть грань между своими холстами и реальностью. Обычно он был тихим и не создавал особых проблем, но и из палаты своей почти не выходил, продолжая изрисовывать листок за листком. Обычно стопки самой дешёвой бумаги ему хватало на неделю или около того, да и надо было признать, творцом он действительно был талантливым. Почти каждый врач, санитар, уборщик и даже пациент имел собственный портрет, сделанный этим талантливым, но к сожалению безнадёжно больным стариком.       ― Добрый день мистер Уолтерс, ― почти пропела женщина, заходя в палату к мужчине. ― Время обеда, так что вам нужно будет не на долго прерваться.       Поставив тарелку на столик перед дедушкой женщина заметила, что в этот раз рисовал он нечто довольно странное. Композиция представляла собой собрание людей в белых халатах на тёмном фоне. Центральная фигура была особенно статной и с подчёркнуто широкими плечами, держала в руках довольно анатомически точно изображённый мозг. Рисунок целиком напоминал скорее икону чем привычную художественную живопись или набросок и вызывала смутное чувство тревоги, которое обычно никто не испытывал глядя на картины мужчины. Ранее он рисовал только полные позитива вещи, вроде портретов, на которых он всегда изображал улыбающиеся лица. Или натюрморты из простеньких цветов или веточек. Даже тарелку супа одним только простым карандашом этот пожилой мужчина мог изобразить крайне реалистично. Но это... Это было что-то слишком нетипичное для него.       Санитарка потянулась за следующим рисунком, уже законченным и лежащим рядом в беспорядочной куче набросков вместе с огрызками карандашей, сточенных почти в нуль до самого ластика. Там было такое же мрачное изображение, по смыслу похожее на то, над которым продолжал работать старичок, не отрывая взгляда от листка в очередном маниакальном творческом приступе. Фигура врача величественная и с ареалом света от операционной лампы, которая располагалась прямо за его спиной. Он был ровным, опрятным и светлым, словно ангел с нимбом. В левой руке врач на карандашном изображении держал Острую длинную иглу, блестевшую в свете лампы, а во второй небольшой молоточек. В инструментах санитарка без труда узнала оборудование для проведения процедуры лоботомии.       В нижней части рисунка, прямо под величественной фигурой доктора, располагался пациент. На его лице застыло выражение испуга. Глаза были больше похожи на чёрные провалы, рот широко открыт будто в крике. Всё его тело было крепко зафиксировано ремнями и привязано к стулу. Но самой страшной деталью картины была срезанная часть черепа пациента. Мозг его был оголён и освещён лампами. Каждая извилина была прорисована невероятно детально вместе с сосудами, всё ещё питающими этот орган кровью и кислородом.       Вид раскрытого черепа, изображённого с такой анатомической точностью бросал в дрожь и подобной жуткой картины никто раньше не получал от этого тихого и безобидного пациента с проблемной памятью и восприятием реальности. Он даже врачом никогда не был и в его карте не значилось ни одного родственника, которому бы в прошлом проводили эту варварскую процедуру по вскрытию черепа. По крайней мере санитарка не смогла с ходу вспомнить ничего подобного.       ― Вам нравится? ― пробормотал старичок, отрываясь от рисования и притянув к себе поближе тарелку еды.       ― Это, ― женщина немного растерялась, не зная что именно стоило ответить. ― Очень непривычно видеть. Обычно вы не рисовали ничего, настолько анатомически подробного, ― мягко произнесла женщина, деликатно назвав всю эту кровавую резню “анатомической”.       ― Врачи тут и не такое проводят, ― улыбнулся дедушка, с аппетитом поглощая обед и закусывая каждую ложку супа, хлебом. ― Можете взять если вам нравится.       ― Спасибо, но боюсь что вы что-то перепутали, ― с улыбкой сказала санитарка, аккуратно складывая листок пополам и кладя его в нагрудный карман, вместе с огрызками карандашей, чтобы потом показать доктору. ― В нашей клинике такие методы не используются.       ― Наверху да, а вот внизу все только так и очищают разум, ― старичок говорил спокойно и с какой-то блаженной улыбкой. ― Внизу много тех, кто говорит, что только так и нужно лечить. Они говорят, что все мы безнадёжны, а доктор Смит только зря тратит время на не эффективные методы.       ― Вам это сказал какой-то конкретный доктор или может кто-то из санитаров? ― уточнила женщина, осторожно вытирая салфеткой каплю супа, скатившуюся из уголка беззубого рта старичка. Если уж в клинике и завёлся кто-то кто пугает пациентов лоботомией или ещё какими-то средневековыми методами “лечения” то это стоило выяснить и доложить руководству прямо сейчас. Подобные слова, даже пусть и сказанные в шутку были просто ужасны, особенно в отношении таких обычно тихих пациентов.       Санитарка ещё могла понять причины по которым что-то подобное могли сказать буйным из числа преступников в закрытом корпусе. Но что такого мог сказать или сделать этот тихий дедушка, чтобы заслужить подобную жестокость?       ― Я же сказал, врачи с подвальных этажей, ― ответил спокойно пожилой мужчина, продолжая рассеянно улыбаться. ― Там много врачей и доктор Вайсман выглядит очень профессиональным. Он сказал что ему можно верить, ведь он так много неправильных мозгов исправил. Он и рассказал мне о том что форма черепа давит на определённые участки мозга, заставляя из работать неправильно. Он обещал мне исправить и мой череп тоже.       ― Не припомню чтобы у нас работал кто-то с фамилией Вайсман, ― женщина почувствовала как по спине пробежал неприятный холодок, а в душе поселился почти осязаемый сверхъестественный страх. Пациенты часто говорили множество жутких вещей, но по ощущениям это уже было что-то за гранью обычного приступа бреда.       ― Просто вы молодая, ― уверенно ответил мужчина. ― Вы же тут совсем недавно, а господин Вайсман оперирует аж с сороковых. У него огромный опыт.       Женщина только кивнула в ответ на это и протянула мужчине его дневную дозу лекарств, которые необходимо было принять во время еды. Мужчина проглотил их почти не глядя из-за того что ел невероятно быстро. Он явно спешил покончить с трапезой как можно скорее чтобы вернуться к своему мрачному творчеству.       ― Что-то ты там долго была, ― заметил напарник женщины, который тоже занимался разносом обедов по палатам и поднялся на этаж сразу после неё. ― Наш художник отказывался от еды?       ― Начал бредить о том, что в нашей клинике ему предлагали процедуру лоботомии или что-то вроде того, ― задумчиво ответила женщина, показывая напарнику мрачный рисунок пожилого художника. ― Продолжай разносить обеды, а я пока сбегаю к доктору Смиту и покажу ему это.       ― Зачем беспокоить доктора по таким пустякам. Может наш художник просто бредит, ― предположил мужчина, разглядывая карандашный рисунок.       ― Может и так, но лучше уж пусть доктор будет в курсе, ― ответила санитарка, вновь спрятав листок в нагрудный карман. ― Если я правильно помню то этот дедушка попал к нам после того как перепутал своего внука с картиной и попытался закрепить на его голове деревянную рамку. Благо тогда обошлось без травм. Не знаю как ты, а я на месте персонажей этой картины оказаться не хочу.       Аргумент казался веским и спорить никак более напарник не стал. Лишь кивнул и взял себе ещё и тележку женщины, пока она направилась к лестнице, чтобы перейти в соседний корпус, в котором и располагался кабинет главного лечащего врача. О потенциальном ухудшении психического здоровья пациентов всё же стоило докладывать вышестоящим заранее, особенно в тех случаях, когда они могут стать опасными для окружающих. “Да ещё и эта дурацкая погода”, ― раздражённо думала женщина, проходя по воздушному мосту между корпусами, ― “Свет уже мигал, значит так уже отключили. Да и эта холодина делает всё в разы хуже. Надеюсь в этом году обойдётся без приступов снежного безумия”.

***

      Во время бури мир и так казался Джесс очень странным и чужеродными местом, а в горном отеле так и вовсе казалось, что она очутилась в каком-то совершенно ином мире. Застрявшим в прошлом с этими ретро-лифтами, со странной системой рычагов вместо кнопок. Вентиляциями с причудливыми вензелями и украшениями из медных цветов. С кроватями накрытыми балдахинами и шторами до самого пола. Старыми телефонами с дисковым набором номера и прочими мелочами, которые явно существовали здесь исключительно для того, чтобы подчёркивать возраст здания. Даже в замке Мастерса, казалось, было куда больше современных деталей, чем тут.       Не сказать, что это место было старым в плохом смысле этого слова, вовсе нет. Тут было чисто, приятно и даже по своему уютно, но весь интерьер отеля составлял какой-то слишком уж сильный контраст с привычным для девочки миром. И это особенно сильно ощущалось на фоне снежной бури за окном, когда всё здание, казалось, витало где-то в белоснежной пустоте и мира вокруг просто не было больше.       ― Я думал ты сразу завалишься спать, ― раздался за спиной голос брата, когда Джесс, движимая желанием немного размяться, вышла в местную закрытую оранжерею, даже среди зимы полную различных цветов и растений.       ― А для тебя здесь не слишком жарко? ― спросила Джесс с улыбкой глядя на брата в по-летнему лёгкой одежде и Куджо, который тяжело и быстро дышал, высунув язык на бок.       ― Терпимо, ― хмыкнул подросток. ― Я же не собираюсь тут весь день торчать.       Джесс жестом пригласила брата прогуляться вместе с ней по довольно внушительного размера оранжерее. Ей давно хотелось с ним поговорить о некоторых вещах до того как настанет новый учебный семестр и она погрузиться в подготовку к итоговым тестам. А после будет поступление и переезд в общежитие университета... в общем времени вообще в ближайшем будущем будет явно слишком мало для того чтобы полноценно проводить его с близкими людьми, так что возможностью явно стоило пользоваться.       ― Знаешь, мне показалось, что недалеко от нас ещё какое-то здание есть, ― начал парень, рассеянно разглядывая множество цветов на клумбах.       ― Это лечебница для душевнобольных, ― вздохнула Джесс. В этот момент в её мыслях невольно вновь всплыли воспоминания об отце. ― Это единственное здание, которое располагается в этом районе гор помимо этой горнолыжной гостиницы, но я бы не сказала что она прямо совсем рядом, да и сомневаясь, что в такую погоду ты вообще что-то смог разглядеть.       ― У меня специфическое восприятие, ты же знаешь, ― улыбнулся подросток. ― Это там держат сейчас Джека, получается?       “Джек”. Так братец почти всегда называл отца после того как ему вынесли приговор. По имени, словно он был ему чужим человеком. Даже к Мастерсу он как будто бы проявлял больше уважения и близости, время от времени обращаясь к нему как к “дяде”, хоть и всегда с подчёркнутой вежливостью. Это была одна из тем, о которой с ним хотелось поговорить в особенности. Такая отчуждённость от собственного родителя хоть и была вполне объяснима, но всё равно казалась девочке грустной. Неужели брат настолько больше не чувствовал к их отцу никакой привязанности, что с такой лёгкостью и так показательно то него начал отрекаться.       ― Говоря о нашем отце, ― Джесс почувствовала прилив неловкости и в попытке с ним справится натянула рукава зимнего свитера почти до самых кончиков пальцев. Кусты зимних роз, мимо которых они проходили, казались блёклыми и слабыми. ― Скажи, а на сколько плохо к ты нему относишься?       Дэнни задумался, подняв взгляда на стеклянный потолок оранжереи. Покрытый снегом и инеем со стороны улицы так сильно, что в помещении среди цветов царил настоящий полумрак, рассеиваемый только небольшими старомодными уличными светильниками и специальными фитолампами. Куджо шёл рядом со своим хозяином не отставая ни на шаг и не отрывая от него взгляда, словно ждал какой-то команды.       ― Не знаю. Не то чтобы я прямо его ненавидел. Но отношусь к нему достаточно нейтрально для того чтобы вообще не думать о нём большую часть времени, ― ответил Дэнни, равнодушно пожав плечами. ― А почему ты спрашиваешь?       ― Ну, знаешь, я ведь последний год учусь в школе, а потом планирую поступать, ― начала девушка немного из далека, проведя пальцами по нежным лепесткам бледной розы. Мягкие, шелковистые и прохладные на ощупь. Их бледно-розовый цвет ассоциировался у Джесс с болезнями по какой-то причине. ― Кажется что по большей части инициативу в попытках наладить с ним общение проявляю только я. Сам он со слов доктора остаётся в очень оторванном от реальности состоянии и я боюсь, что после того как я уеду учится им вообще перестанет хоть кто-то интересоваться. Что он так и останется один в плену у тех иллюзий которые ему создала болезнь и Шарлотта.       Столкнувшись с демонической паучихой и её силами Джесс была точно уверена в том, что без её непосредственного участия нынешнее состояние отца не обошлось. Может быть её нельзя назвать полностью виновной в том, что мужчина очевидно очень сильно поехал головой, но какая-то доля ответственности в этом точно лежала на Шарлотте. Её пауки стали для Джесс буквальным ночным кошмаром из-за которого она порой вновь спала в обнимку с любимым плюшевым медвежонком и с включенным ночником.       Контролирующая чужой разум. Насылающая иллюзии. И при этом обладающая чертовски высоким интеллектом. Она явно была куда опаснее, чем казалась на первый взгляд. На старых плакатах о розыске пропавшего ребёнка она выглядела испуганной и милой затравленной овечкой. Большеглазая, с круглым детским личиком и тонкими светлыми бровками домиком: она казалось вот-вот расплачется от собственной печальной судьбы, которая настигла её по сути по вине охотников на ведьм. С одной стороны у неё было полное право ненавидеть всех вокруг и быть на столько злобной потусторонней тварью, на сколько это вообще возможно. Но с другой она просто вмешивалась в жизни живых и относительно безопасных для общества людей, доводя их до одержимости и полного помешательства. Джесс не исключала того, что кто-то от ручек этого маленького мстительного призрака мог и умереть, а не просто поехать головой. И тут уж ей даже сложно было сказать какая судьба хуже: смерть или сумасшествие.       ― Почему тебя это беспокоит? ― спросил Дэнни, когда они вышли к небольшому садовому столику из камня, расположенному прямо в центре теплицы.       ― Ну... это же всё же больной человек, ― девушка присела за столик, рассеянно погладив Куджо по голове. ― Мне его жаль не только как отца, а как больного человека, который рискует окончательно потеряться в своих фантазиях, если им никто не будет интересоваться и не будет помогать вернуться в реальность. Может быть если бы мы могли ему сказать, что призраки и нечисть существуют, он бы быстрее пришёл в себя...       Отец в последний её визит выглядел не очень хорошо. Был вялым, тихим и аморфным из-за кучи успокоительных, которые держали его в состоянии покоя. Хоть врач и уверял её в том, что к тяжёлым медицинским препаратам они прибегают только в крайних случаях, когда пациенты становятся слишком буйными и их поведение может навредить окружающими и им самим, но всё же Джесс в это верилось с трудом. Джек всегда был очень крупным и физически сильным человеком и даже в таком состоянии выглядел весьма внушительно. Так что она предполагала что в его случае к лекарствам прибегали чаще, просто чтобы персоналу не приходилось лишний раз применять дипломатию или силу.       Чем больше Джесс изучала работу по своей будущей специальности, тем грустнее ей становилось видеть больных в стенах “домов терпимости”. Ведь все пациенты психиатрических заведений были в крайне печальном состоянии. Оторванные от действительности и запертые в пелену безумия. Болезненного восприятия реальности. Мире, который их собственный разум превращал в один бесконечный ночной кошмар.       ― Знаешь, мне кажется что он справиться со своими демонами сможет и без нас, если действительно этого захочет, ― Дэнни плюхнулся на стул напротив сестры. ― Мы ему ничем помочь всё равно не сможем, а рассказ о призраках только сделает всё хуже. Просто по причине того что он охотой и убийством нежити и до Шарлотты был одержим на столько, что мог быть опасным для таких как я. Не проявлял ни раскаяния, ни жалости, ни страха и не останавливаясь до тех пор, пока не достиг наконец своей цели. Шарлотта лишь подстегнула его изначальное безумие. Должен признать, она действительно очень хороша в том, чтобы использовать чужие слабости простив своих жертв.       ― А я всё же думаю, что ему мог бы помочь небольшой контакт с реальностью, ― вздохнула девочка. ― Потому и завела этот разговор. Хотела понять что могло бы мотивировать тебя или маму навещать его хотя бы изредка.       Дэнни вздохнул, откинувшись на спинку стула и провёл пальцами по волосам, зачёсывая назад чёлку. В последнее время он стал выглядеть куда опрятнее внешне и нужно было это признать. Неряшливого, рахитичного подростка он напоминал с каждым днём всё меньше и меньше. Временами Джесс начинало казаться, что он даже каким-то образом становился старше неё в некоторых ситуациях и внешне. Вытянулся выше неё ростом, перестал сутулится, а с новой привычкой носить рубашки так и вовсе казался почти взрослым студентом, а не каким-то школьником. С таким использовать свой возраст в качестве аргумента было уже бесполезно даже учителям, не то что ей.       ― Думаешь столкновение с такой реальностью ему поможет? ― Дэнни улыбнулся как-то грустно. ― Да он скорее в своё безумие нырнёт ещё глубже, лишь бы не видеть всего, что происходит вокруг и с ним самим в частности.       ― Что ты имеешь в виду? ― удивлённо спросила девушка.       ― Нашу реальность, ― развёл руками Дэнни. ― Посмотри на это глазами Джека. Даже если опустить факт того, что он по сути лишил совершенно незнакомого ему подростка руки и обеих ног, реальность для него и без этого очень депрессивная. Да даже если исключить из этого списка меня и мою личную к нему неприязнь. Жены, которая любила его и почти двадцать лет с ним жила и работала у него больше нет. Мама предпочла другого: его бывшего друга, с которым они ещё в универе разругались. Выглядит в его компании мама лучше и счастливее, может позволить себе отдых в горном шале и Рождество без скандалов. Дома у него нет, он достался после развода маме и нам. Любимой работы в виде охоты на призраков у него тоже больше не будет никогда, потому что оружие ему запрещено носить и иметь при себе в любом его виде судом. В какую-либо компанию по исследованию призраков, вроде того же Аксиона, его тоже не возьмут, потому что даже такой бесчестной помойке не нужны лишние проблемы в виде человека, который уже однажды был осуждён за тяжкое преступление. Плюс ко всему у него репутация исследователя, который плюёт на безопасность коллег и близких, частенько игнорирует технику безопасности из-за чего уже не раз страдали те, кто с ним работал. С такой реальностью сумасшествие это единственный способ продолжать хоть как-то существовать.       Дэнни воплотил в руках небольшой предмет, похожий на косточку, которую тут же дал Куждо, чтобы тот мог её немного погрызть во время этого довольно скучного для животного диалога двух людей. Пёс вероятнее всего что-то да понимал, но скорее всего предпочёл бы провести время более активно. Погулять или побегать, половить снежинки или подремать в компании своего хозяина пока не распогодится достаточно для прогулки. Хотя такое крупное животное как он даже снежная буря от прогулки не остановит скорее всего.       ― Давай будем честными друг с другом, ― решил подытожить свою речь Дэнни. ― Если Джек сейчас выздоровеет, то ему даже негде будет жить, не говоря уже о способе заработать на эту самую жизнь. Его существование станет крайне грустным. А сейчас у него есть как минимум где жить и что есть на завтрак, обед и ужин. Это уже лучше, чем реальность, которая его ждёт за стенами лечебницы.       Звучало грустно и откровенно плохо. Джесс вполне готова была признать в то, что брат прав. Прав на столько, что у неё даже не было аргументов для того чтобы ему хоть как-то возразить. Человеческое безумие всегда было для представителей хомосапиенс способом защитить себя от окружающей реальности. Разум начинал болеть не только когда разрушал сам себя из-за генетики или вредных привычек, но и по причине того, что реальность начинала его разрушать в какой-то момент. Но девушке тяжело было назвать такое состояние слабостью или малодушной попыткой сбежать от проблем.       ― Знаешь, мне кажется, что и тебе стоит немного поубавить свои попытки контактировать с Джеком, ― вздохнул Дэнни. ― Вероятнее всего доктор Смит прав, говоря что навещать его вредно в данный момент. Может быть если бы он был человеком в депрессии или просто имел любое другое расстройство, не приводящее в среднем к тем последствиям, что мы имеем в данный момент, то беспокоится тебе бы стоило. А сейчас твоё стремление больше похоже на попытку увидится с очень заразным человеком, как по мне. Знаешь из числа больных ветрянкой, с которыми пару раз поздороваешься и в итоге сам лежишь с температурой. И больному не сильно помог и сам слёг с болезнью в итоге. Думай о нём как-то так в данный момент и ты поймёшь почему ни я ни мама не стремимся быть рядом с ним без особой надобности. Ни я не мама не жестоки с ним, как тебе вероятно кажется. Мы просто соблюдаем технику безопасности.       Парень щёлкнул пальцами и зелёная косточка Куджо превратилась в дым, который вернулся обратно в ладони брата. Словно бы он забрал себе обратно то аномальное вещество, с помощью которого и создал для пса эту маленькую игрушку.

***

      Линзы в очках были теперь по настоящему огромными. Не такими какие показывают в комедийных фильмах у ботаников или сумасшедших учёных, но тем не менее. Без них Влад видел очень плохо, а читать не мог вообще почти ничего кроме самого крупного текста. Но тем не менее прогнозы для него лично Мэдди видела куда более оптимистичными и не думала что что-то вроде шрифта Брайля ему хоть когда-нибудь могло пригодится, особенно с учётом его способностей и своеобразной эхолокации, которые позволяли ему более чем хорошо ориентироваться в пространстве. Эта мера казалась даже в чём-то лишней.       Мэдди положила очки мужчины обратно на прикроватный столик в их номере, где они и расположились. Похож он был больше на просторную трёхкомнатную квартиру, расположенную на самом последнем этаже отеля. Просторно, роскошно и у всех обитателей есть личное пространство, всё как очевидно любил мужчина. Порой женщине начинало казаться, что его огромный особняк сделан специально с расчётом на то чтобы каждый его обитатель имел свою комнату, включая призраков, которым вообще комнаты не нужны были по факту, ведь никто из призрачных теней даже во сне не нуждался.       ― Влад, ― тихонько обратилась к вампиру охотница, заходя в рабочий кабинет и подходя со спины к мужчине для того чтобы обнять.       ― Да, любовь моя, ― с лёгкой улыбкой отозвался мужчина, взяв в свои ладони её пальцы и оставив на них лёгкий поцелуй. К ней подобным образом он обращался скорее в шутку, по крайней мере так казалось самой Мэдди. Слишком уж формально и непривычно возвышенно звучало это обращение.       ― Скажи, зачем ты занимаешься всем этим? ― она указала кивком на стол с книгами. ― Ты ведь не на столько плохо видишь.       ― К сожалению на столько, ― улыбнулся мужчина как-то грустно. ― Хотя со стороны этого и не видно, наверное.       До этого момента Мэдди была уверена, что в части случаев Влад просто слишком драматизирует относительно ухудшения собственного зрения. Она не особо понимала пока что как реагировать на что-то подобное, особенно в отношении Влада, который на столько быстро адаптировался к изменениям, что казалось даже не нуждался в сочувствии, не говоря уже о прямой помощи с ежедневной рутиной. Он был более чем самодостаточным, ни сколько не терялся в пространстве, не спотыкался и даже не брал небольшой передышки для того чтобы больше привыкнуть к своему новому состоянию.       ― Знаешь, я бы хотел показать тебе как я вижу мир, но боюсь что это невозможно, ― он повернулся к ней, оставив лёгкий поцелуй на шее.       Она почувствовала тёплое дыхание кожей. Ощутила мягкие губы и задумалась над сказанными им словами наверное даже чуть больше чем каждый из них ожидал.       Читать чужие мысли и видеть мир буквально чужими глазами вампиры умели буквально. Для них поставить себя на чужое место было обыденной практикой, а не какой-то высокопарной фигурой речи. Они были эмпатами в абсолютной степени, а такой как Влад явно добился всех имеющихся у него на данный момент благ благодаря именно этим своим способностям в том числе. Они делали его просто первоклассным дипломатом, умеющим убеждать людей в своей правоте и надёжности даже больше чем следовало в каких-то моментах.       Изначально Мэдди ждала от такого существа подвоха. Шутки или особого рода эксплуатации, ведь нет никого более опасного чем разочаровавшийся в людях сверх-эмпат, вставший на сторону “тьмы”. Но со времени начала их работы даже жестокие и по настоящему колкие шутки как в университетские времена от него слышала лишь изредка и только в те моменты когда у неё самой было очевидно хорошее настроение. Он не пытался её раздавить даже после того, что сделал Джек в отношении одного из членов его клана по сути, хотя возможностей у него было более чем достаточно для подобного. Но теперь, после всего что между ними было ей стало интересно несколько иное.       ― Почему же ты не можешь мне показать? ― спросила она, увлекая его с рабочего места на ближайший к нему удобный диван.       ― Не знаю, ― пожал плечом мужчина. ― Наверное потому что такова твоя природа. А идти против неё было бы глупо и скорее всего не очень приятно для тебя самой в первую очередь.       ― Но ведь иногда выходит, ― кокетливо проводя по серым волосам мужчины пальцами заметила Мэдди.       Она намекала на то, что время от времени случалось между ними во время особой близости. Когда глаза мужчины могли иногда загореться ярким алым огнём, заполнявшим сознание Мэдди словно туман. На секунду, но никогда не больше, она могла словно ощущать чужое тело, словно переселяясь в него. Этого времени хватало чтобы понять всю яркость его эмоций в ту секунду, но совершенно недостаточно для того, чтобы назвать это полноценным пролезанием в голову. Она знала наверняка о его страсти, горячей и обжигающей. Похожей в чём-то на голод в котором ему всего было мало: от прикосновений до поцелуев. Словно он пытался заполнить тот вакуум, который образовался за всё то время, пока его болезнь прогрессировала после вспышки прототипа портала.       Эта секунда была Мэдди интересна как опыт. Но её было слишком мало и с каждым разом казалось всё меньше и меньше для того чтобы утолить её интерес.       ― Это исключение, ― мужчина улыбнулся чуть шире. Достаточно для того чтобы увидеть его клыки в остроте которых Мэдди нашла для себя новый фетиш. ― Просто секунда когда твой разум наиболее уязвим в силу... обстоятельств.       Мэдди чувствовала себя так, словно у неё был второй медовый месяц, но с человеком, который даже близко не был её мужем. Строго говоря они даже не встречались и никак официально не объявляли о своих отношениях или чём-то подобном по ряду причин. У самой охотницы были дети, которым подобное сложно было бы преподнести адекватно. Особенно Джесс, которая явно не успела даже с её разводом свыкнуться. А у Влада была репутация и стервятники репортёры, которые кружили вокруг него так, словно только и ждали момента раздуть какой-нибудь скандал. Даже удивительно было, что он ухитрялся посещать её дом, без их постоянной компании. Объяви мужчина о том, что нашёл себе “фаворитку” и эти коршуны бы не оставили её и детей в покое. По этим причинам они просто продолжали наслаждаться обществом друг друга. Тихо и без свидетелей, что казалось наиболее логичным решением в их случае.       Но всё же Мэдди в какой-то степени чувствовала, что каждому из них этого становилось с каждым новым днём мало.       ― Неужели вне постели подобное провернуть никак не выйдет? ― спросила она, проводя пальцами по его шее и запуская их за воротник. Она уже привыкла к тому что при этом действии натыкается на парочку старых шрамов и след от электрического удара, проходящий на уровне седьмого шейного позвонка. А мужчина явно привык к чужим прикосновениям достаточно для того, чтобы не пытаться одёрнуть от себя её руку.       Мэдди уже было достаточно хорошо известно, что слияние мыслей для вампиров приравнивается к чему-то большему чем просто банальный интерес или среднестатистическое бытовое взаимодействие. Это даже для самых закоренелых экстравертов было чем-то пугающе близким, но о таком охотница даже мечтать не думала. Ей хотелось хотя бы продлить ту самую секунду. Просто из любопытства и желания получше прочувствовать такую ментальную близость, какую ни один человек даже не может себе представить.       ― Боюсь что это будет не так приятно как тебе кажется, ― Влад прижимал её к себе поближе, позволив сесть так, чтобы она закинула свои ноги на его колени. Плавно и размеренно проводил подушечками пальцев вдоль её позвоночника. ― Вампиры так делятся не только чем-то приятным, но и болью. В основном болью, потому что её тяжелее всего переживать. А приятное и так очевидно для всех вокруг. Даже для обычных людей.       ― А если всё же попробовать? ― попыталась настоять женщина на какое-то время став серьёзнее и поубавив игривый тон. ― Мне ведь и правда интересно.       ― А если пожалеешь, увидев что-то не то? ― спросил мужчина, глядя ей прямо в глаза. ― Даже если получится, в твоём случае я вряд ли смогу выбирать, что именно ты увидишь. Это будет самое яркое воспоминание из того что у меня есть. Одно из. И скорее всего не из приятных.       Мэдди задумалась на мгновение отведя взгляд в сторону. На глаза ей вновь попался рабочий стол в кабинете номера гостиницы, на котором по прежнему лежала открытая книга со шрифтом Брайля, по которой Влад самостоятельно учился читать в данный момент. Один и без чьей либо помощи, как наверное он и сам привык делать за долгие годы жизни.       Жил мужчина явно сильно дольше чем она могла себе представить. Видел очень много всего дерьмового в том числе и скорее всего не просто так предупреждал её о том что лёгкой поездки из этого “опыта” точно не получится. Вероятнее всего предполагал, что она может увидеть в его голове. Вероятно что-то кровавое из времён, когда он и его люди ещё не дошли до технологий клонирования крови или может быть что-то более жуткое. Могло ли это быть что-то хуже того, что делал в отношении Дэнни Джек?       ― Я хочу попробовать, ― серьёзно ответила охотница. ...       Мир казался слишком ярким. Было слишком много эмоций, запахов, цветов и текстур. В этом всём можно было бы потеряться и даже серьёзно поехать головой, но он ощущал себя прекрасно. Не реагировал на обгоревшую тень в углу, от которой несло на весь кампус керосином и не обращал внимание на Джека. Колючего, шумного, яркого как слепящий свет фар автомобиля, который выжигает тебе глаза на тёмной дороге между городами.       Он поспешил отвернуться и сосредоточится на чём-то более спокойном. Тихом. Холодном. Сером. От портала пахло железом и эктоплазмой. Запах крайне специфический и выделяющийся из общей массы всех известных ему до этого момента ароматов, но очень хорошо знакомый. Такой же запах в том числе исходил и от обгорелой тени поджигателя в кампусе университета, которого не видел никто кроме него и местных кошек. Эта тень из аномального вещества состояла полностью и именно с её помощью эктоплазма была добыта для их исследований в достаточном количестве. Но Мэдди и Джеку знать об этом было вовсе не обязательно. По крайней мере пока что.       Мысли скакали как от одной другой, а внутренний монолог не останавливался ни на мгновение, от чего голова у наблюдателя начинала кружиться ещё больше. Казалось даже странным что такое количество ментального шума не доставляло мужчине никаких проблем и не сводило с ума. В его мире никогда не было тихо и одиноко. Он постоянно слышал разговоры и мысли, в том числе чужие. Других вампиров поблизости. И каким-то чудом не путал их со своими собственными.       “Повернуть гайку на восемь оборотов. Закрепить на столе устойчивее. Хочется пить. Давно не видел свою кошку. А может сделать домик ей по возвращению домой? Хочешь отдам тебе свой? Эктоплазма вот-вот прольётся! Можно ли считать это уравнение рабочим? Нет, тут точно есть ошибка. Нельзя запускать. Ох, опять эта отсебятина... Точно нужно отменять всё. Скажи им!”       ― Джек, ничего не выйдет, ― собственный голос звучал так же громко как и мысли. ― Это глупо...       Мысль прервал громкий крик “Банзай”. Он даже не понял что это шумное скопление оранжевого цвета имело в виду из-за того, на сколько сильно погрузился в собственные размышления и громкую реальность из чужих мыслей, полную запахов, звуков и текстур. Его отвлекла работа. Понятная, спокойная и по своему монотонная. Похожая на сбор пазла из миллиона кусочков. Взгляд от портала он оторвал всего на мгновение, чтобы оглянуться на звук и понять, что Джек держит в руках пульт включения. Но этого не было достаточно для того чтобы уйти хотя бы немного в сторону. Хотя бы на пол шага. Этого уже было бы достаточно для того чтобы в следующее мгновение не было так адски больно.       Горело всё лицо. Словно его головой сунули в раскалённые угли. Слёзы испарялись из глаз моментально, но закрыть он их не мог. А может и мог, но свет был на столько ярким, что толку от этого не было вообще никакого. От жара было невозможно ни вдохнуть ни выдохнуть. В голове кроме шума от работающего портала больше не было ничего. Никаких иных голосов или мыслей.       Только боль. Невыносимая адская боль.       Из мира полного запахов, звуков и текстур всё внезапно стало тихо и безжизненно. Потеряло всю остроту и яркость красок. Его будто бы резко вышвырнули в открытый космос. В вакуум, в котором кровь начинала кипеть внутри вен, разрывая их изнутри. ...       ― Мэдди! ― резкий голос Влада и его крепкие объятия вернули её в реальность.       Она по прежнему была в рабочем кабинете их номера отеля. По сути продолжала сидеть на коленях мужчины, на одном диване с ним. В месте где было тепло и безопасно. Но сердце бешено билось о рёбра от испытанного ужаса. От ощущения пустоты и пугающего контраста между привычным, приятным миром с тем во что он превратился после активации портала.       Последнее что она помнила, это ощущение обволакивающего тепла и привычное касание лбами. Это был любимый жест вампира, который он использовал чаще всего наедине с ней. Не поцелуй или объятие, а это тихое касание, после которого женщина невольно ощущала волну тепла, которая всегда сопровождала каждую из попыток мужчины залезть к ней в голову. В основном все они заканчивались неудачей.       До сегодняшнего дня.       ― Прости пожалуйста, ― голос мужчины слегка дрогнул в момент, когда он стирал дорожки слёз с её лица. ― Мне не стоило соглашаться. Знал же чем всё это может закончится.       Она редко видела мужчину таким растерянным, не помнила когда в последний раз он смотрел на неё не сверху вниз. Не был уверенным в себе и доминирующим над всеми главой крупной корпорации. Казалось что он по очень многим причинам был не рад тому, что Мэдди увидела. Это была всего секунда его воспоминаний, может немного больше, но не слишком. Мгновение в реальности заняло ещё меньше времени скорее всего, но всё же этого было даже слишком много. Слишком информативно для неё.       Раньше она не задумывалась над тем, на сколько много информации может содержать секунда реального времени. Не подозревала о том как много узнаёт о своём мужчине за такое короткое мгновение. Страсть ей казалась просто страстью без какого либо контекста. Без полного понимания того, что весь мир для вампира по сути своей в ту самую секунду сосредотачивается только в ней.       Мир, полный информации обо всём и обо всех.       ― Всё в порядке, ― её собственный голос слегка дрожал, когда она взяла его лицо в свои ладони и вновь взглянула в глаза. Серо-голубые и почти слепые, весь яркий и глубокий тёмно-синий цвет которых выжгла потусторонняя вспышка портала много лет назад. ― Это то чем ты так сильно хотел с кем-то поделиться?       ― Этим нельзя было делиться, ― мужчина обнял её крепче. ― Особенно с тобой.       Столько лет держать в себе боль, которую никто не сможет воспринять и разделить с тобой. Столько лет просто жить с пониманием того что некогда близкие люди просто по глупости и юношеской импульсивности позволили чему-то подобному с тобой произойти.       Раньше Мэдди жалела Джека. Ей было обидно за то что никто не может в полной мере разглядеть его талант и потенциал его идей. Обидно за то, что окружающие называют его сумасшедшим мечтателем, но эти чувства, даже смешанные с влюблённостью, меркли на фоне увиденного. Хотя и обычной жалостью их назвать было совсем никак нельзя.       Инцидент с искусственным порталом объединял Влада и Дэнни. Её бывшего лучшего друга и её сына. Наверняка это яркое чувство боли в какой-то степени и послужило для них общим якорем. Причиной по корой Влад так почти по отцовски нежно относился к мальчику. И по которой Дэнни всё же привязался к абсолютно постороннему для него человеку так быстро, несмотря на собственный скрытный нрав. Впрочем теперь и она понимала это немного лучше и жалеть о собственной просьбе не собиралась, даже с учётом того что ничего приятного в этом опыте и правда не было.       ― Нужно было, ― Мэдди настойчиво поцеловала мужчину в висок. ― Нам обоим это было нужно.

***

      В процедурном кабинете гидротерапии почти никого не было кроме одной санитарки и пары старичков с возрастами изменениями психики, которых определили сюда родственники. Процедуры с ваннами не пользовались особой популярностью да и главный лечащий врач клиники уже почти полностью исключил их из списка оказываемых услуг по причине практически нулевой эффективности. Так что “кабинет”, располагавшийся с самом старом корпусе на первом этаже, прямо над котельными, был небольшим и осталось в нём всего две ванны закрытого типа. Из числа тех, в которых пациентов погружают полностью, закрывают над ними железную крышку и оставляют в темноте и тишине, плавать в тёплом растворе магниевой соли, концентрированном на столько, что для погружённого в эту воду по ощущениям почти стирались границы воздуха и воды. В этом и заключалась вторая причина того, почему данную процедуру отменили почти полностью. Доктор Смит считал её слишком опасной, ведь в прошлом парочка пациентов уже ухитрились утонуть в этих ваннах. Просто уснули в темноте и тепле, сползли ниже чем нужно по спинке ванной и в итоге оказались погружёнными в воду с головой.       ― Мне напомнить правила? ― медсестра спокойно проверяла температуру воды электронным термометром пока пациенты медленно снимали свои халаты. К процедурам они уже были готовы и полностью одеты в плавки и купальник.       ― Это же просто ванна, ― старичок улыбнулся беззубым ртом, а в глазах его не было ничего кроме пустоты.       ― Давайте всё же напомню, господин Оуэнс, ― женщина устало улыбнулась, глядя в подслеповатые мутные глаза дедушки, которому уже было далеко за семьдесят. ― В воду вы погружаетесь только по пояс. Спускаться ниже нельзя, заполнять ванну больше этого уровня я тоже не стану. Сидеть нужно строго так, чтобы ваша голова всегда была на подушке и никак не ниже. Ложиться полностью на дно ванны нельзя.       Старички вяло закивали. У бабушки в закрытом купальном костюме голова слегка тряслась из-за тремора и нервного тика, что было особенно заметно в моменты её особой тревоги. Но после магниевых ванн она обычно становилась куда спокойнее, а жесты её переставали быть такими резкими и дёрганными. Ей такие процедуры всё же в чём-то хотя бы немного помогали и именно в этом была причина по которой её внуки всё же выпросили у докторов их проведение на время её периодических госпитализаций, в периоды обострения тревожности, которые обычно происходили с ней строго два раза в год: зимой в канун Рождества и летом перед началом каникул у самых младших её внуков. Причины такого оставались до конца не понятны врачам, но родственники предполагали, что это было связано с каким-то её плохим опытом в прошлом.       Как говорили внуки миссис Карпентер, они даже соблюдали определённый маршрут прогулок по городу. Всегда такой, чтобы даже с большого расстояния не было видно школы Каспера. Она всегда начинала плакать и невнятно мычать каждый раз когда ей на глаза попадалось это заведение. В первый такой нервный приступ её близкие даже подумали, что у бедняжки случился инсульт или что-то подобное. На столько сильно и резко она отреагировала на вид обычной школы. Но выяснить что конкретно с ней случилось в стенах этого заведения так ни у кого и не вышло в силу слишком большого периода времени. Даже врачи при ней тему учёбы в школе не поднимали, чтобы лишний раз не ухудшать состояние бедной старушки.       ― Вот так, осторожнее, ― медсестра помогала старичкам по очереди расположиться в ваннах. Сначала миссис Карпентер, которой было особенно сложно забираться через высокие бортики английской ванны внутрь даже с помощью небольшой приставной лестницы.       Внутри был заранее постелен на дно небольшой мягкий прорезиненный матрас, чтобы сидеть на жёстком, покрытом толстым слоем акриловой краски, чугуне было по приятнее и поудобнее. Женщина помогала старушке усесться на него и расположиться полулёжа для проведения процедуры. А в это время дедушка почти по детски трогал поверхность воды в своей ванной кончиками пальцев.       ― Она такая горячая, ― пробормотал он, повернув голову в сторону медсестры.       По регламенту створки ванной уже никогда не закрывали полностью, оставляя голову пациента на воздухе для того чтобы точно следить за тем, что пациент не уснул и не сползает в воду. Но медсестра на мгновение застыла, стоя спиной к дедушке. Пальцы её на железной крышке слегка дрогнули, а хватка стала жёстче и как будто бы грубее. Крышка закрылась над старушкой, полностью скрывая её внутри глубокой ванной. Заглушка, закрывающая крышку захлопнулась.       ― Нам же запрещено закрываться, разе нет? ― промямлил старичок, глядя на медсестру, которая теперь подходила и к нему.       ― Не говорите глупостей, гер Оуэн, ― в голосе женщины появился какой-то странный незнакомый акцент. Глаза были полностью чёрными и блестящими как у куклы. ― Как же тогда соли магния смогут воздействовать на вас и ваш больной разум, если вы не будете их вдыхать.       От широкой улыбки старику стало не по себе. Лицо женщины казалось резиновым и мёртвым. Приобрело по какой-то непонятной причине почти потустороннюю серость. Он не помнил как зовут эту женщину. Уже давно забыл имена детей и внуков. Терялся во времени и путал происходящие события с теми, которые уже произошли лет сорок назад. Но эту серость и безжизненность лица точно не смог бы забыть никогда. Как и эти глаза, чёрные и ужасающие, словно отражающие самые тёмные глубины Ада.       ― Я... ― старичок запнулся, не в силах оторвать взгляд от глаз медсестры. ― Можно я сегодня откажусь от процедур?       ― Конечно нет, ― бодро отозвалась женщина в белом халате, не прекращая улыбаться. ― Тогда ваш строгий план лечения будет нарушен и нам придётся прибегнуть к крайним мерам. Вы же не хотите крайних мер, гер Оуэнс?       Старик не знал о каких крайних мерах идёт речь. Не помнил чтобы хоть раз вообще слышал это словосочетание, а может быть просто забыл. От нахлынувшей нервозности его пробила мелкая дрожь и губы беззубого рта затряслись даже сильнее чем пальцы, сжимавшие бортик ванной. Фраза “крайние меры” звучала устрашающе и явно была угрозой. Вместо ответа дедушка лишь отрицательно помотал головой.       ― Вот и славно! ― воскликнула серая сестра слишком энергично и бодро. ― А теперь полезайте в ванну. У нас ведь строгое расписание. Процедуру нельзя задерживать.       И старик полез. Силой заставив себя отвести взгляд от жутких чёрных глаз медсестры. От её бесцветного лица и неестественно широкой улыбки. В ванной после закрытия над головой медной крышки было слишком темно, неуютно и страшно. Воздух был слишком горячим и липким, а телом лишний раз стоило не шевелить из-за того что каждое движение делало из без того горячую воду практически обжигающей по ощущениям. Сердце от высокой температуры, духоты и страха стало биться болезненно часто для пожилого организма.       Снаружи раздался приглушённый скрип, словно кто-то поворачивал старые вентили на кране или какие-то слегка проржавевшие рычаги. Звук был слишком резким, неестественным и незнакомым, а сразу после него раздалось шуршание. Специфический звук воды, двигающейся по трубам под давлением.       Тело старика обдало жаром из-за новых потоков воды. Ванна стала очевидно медленно заполняться. Воды становилось сильно больше чем привыкли пожилые пациенты, так часто бравшие себе эти устаревшие процедуры. А её температура была явно выше чем нужно. Чем может выдержать человеческое тело.       ― Горячо! ― раздался снаружи вопль старушки в соседней ванне. ― Очень горячо!       ― Нужно потерпеть, фрау Карпентер, ― голос медсестры был ужасающе спокойным. И всё ещё с этим странным непривычным акцентом. ― Без высокой температуры соли магния не произведут нужного эффекта на организм и не смогут проникнуть в ваше тело через расширенные поры. А расширить поры может только горячая вода.       Вода прибывала слишком быстро. В темноте мужчина почувствовал как она уже дошла ему почти до самой шеи но не был уверен точно. Концентрированный раствор магния по ощущениям был почти таким же как и окружающий его воздух. Горячий, липки и плотный. Граница воды почти переставала ощущаться из-за жара, но старик был уверен что ещё немного и он начнёт тонуть.       Он попытался подняться чуть выше на прорезиненном матрасе, но лысая макушка головы упёрлась в закрытую крышку ванной. Её он ощущал как положено. Твёрдую. Плотную. Закрытую на старую щеколду снаружи, которой уже давно никто не пользовался по назначению. Мужчина толкнул пару раз железное препятствие руками, чтобы попытаться открыть его. Хоть на секунду глотнуть свежего воздуха и чуть больше подняться над водой. Но она была заперта.       ― Откройте! ― в панике потребовал он, едва не плача. ― Откройте, тут слишком много воды!       Страх накрывал его с головой вместе с потоками воды, выше уровня которой он никак не мог подняться. Сердце билось уже болезненно быстро, отдаваясь пульсацией в ушах. Дышать становилось всё сложнее из-за высокой температуры и того что вода замещала собой почти весь воздух.       ― Что тут происходит? ― Голос мужской. Посторонний.       Крышка ванной резко открылась после щелчка тугого затвора и перед стариком появилось лицо санитара. Крепкого мужчины, который быстро вытащил его из горячей ванной, усадив на пол рядом.       ― Какого чёрта ты творишь Марта? ― воскликнула вторая крепкая санитарка, втаскивая из второй ванной тело старушки, которая уже скорее всего потеряла сознание и безвольно обмякла в широких и крупных руках женщины. Её бледное тело было красным и по цвету больше напоминало варёного рака. Неестественное и обожжённое почти кипящей водой.       Санитарка была нормальной. Такой же как и всегда. Кожа стала бледновато-розовой, а глаза большими испуганными и карими, как у маленького оленёнка. Серая медсестра, чужая и пугающая, словно испарилась, не оставив за собой ни единого следа своего присутствия. Осталась только Марта. Привычная, милая и добрая медсестра Марта, которая, казалось, вообще не понимала, что происходит вокруг неё.

***

      Дэнни слегка вздрогнул, сидя в кресле в каминном зале. Призрака потревожило странное чувство опасности, хотя рядом не было никого и ничего что могло было бы даже примерно представлять угрозу. Стоило подростку встать с кресла, отложив на кофейный столик новую книгу о космическом приключении, как вместе с ним с ковра поднялся и пёс, сонно зевнув и слегка встряхнувшись.       ― Дэнни ты чего? ― обратила внимание на брата Джесс, устроившаяся с учебниками на диване напротив. Чернильная ручка зависла в паре дюймов над бумагой, когда девушка отвлеклась от своего занятия и подготовки к экзаменам на странное поведение брата.       ― Не знаю, ― ответил подросток не сводя взгляда со снежной пелены за окном и глубоко втягивая носом воздух, принюхиваясь словно дикое животное. ― Как будто что-то услышал. Да и в воздухе почему-то начало вонять какими-то лекарствами.       ― Странно, я ничего не чувствую, ― пробормотала Джесс, точно так же принюхавшись. Шансов на то что она ощутит то же что и брат было маловато, но она сделала это скорее повинуясь стандартной человеческой привычке к копированию чужих действий.       ― Не здесь пахнет, а с улицы, ― парень подошёл поближе к окну и начал вглядываться в бесконечную белизну снежной бури.       ― Ваш чай, ― за спиной раздался тихий скрип колёсиков официанта из службы обслуживания номеров. Это был довольно молодой парень, с почти детским круглым лицом, что очень странно смотрелось вместе с его хрупким стройными телом, которое по объёмам было даже ещё тоньше чем у Дэнни в прошлом в его четырнадцать лет.       ― Скажите, а может ли сейчас откуда-то пахнуть лекарствами? ― спросила Джесс у персонала, который наполнял для неё чашку чая и выставлял на кофейный столик сладости и фрукты.       ― На сколько мне известно, нет, ― ответил мужчина с вежливой улыбкой. ― Некоторые впечатлительные любители старых легенд, конечно, время от времени говорят, что чувствуют в нашем отеле запах лекарств во время сильных снегопадов, но это скорее игры разума.       ― А что за легенды? ― Дэнни словно озарило и он резко отвернулся от окна в сторону персонала.       ― Простите, не думаю что мне стоит рассказывать, ― паренёк заметно занервничал, опустив взгляд. Явно понял что уже сказал лишнего и старался как-то соскочить с этой темы, но позволять ему подобное Призрак не собирался.       ― Я настаиваю, ― сказал Коронер с лёгким нажимом, но чтобы не переборщить быстро взял себя в руки и дружелюбно улыбнулся, подходя поближе к мужчине. ― Обожаю коллекционировать старые легенды Парка Мира.       Парень продолжал монотонно расставлять чайник и сладости на столике, наполнять чашки и засыпать в напитки сахар. По помещению разнёсся терпкий запах крепкого напитка, смешавшись с ароматом сухих дров рядом со старым камином.       ― Полагаю вы знаете что в этом районе гор расположена и психиатрическая лечебница, ― начал мужчина, передавая в руки Дэнни его чашку с тёплым напитком. ― Не очень близко, но при хорошей погоде здание всё же можно рассмотреть чуть западнее в горах. О нашем отеле среди любителей различного рода мистики уже давно ходят слухи о том, что в сильные снегопады, или если ветер дует со стороны лечебницы, можно почувствовать в воздухе снаружи запах лекарств, идущий оттуда. Но уверяю вас, это всего лишь байки и игры разума особо впечатлительных постояльцев. Не более.       Дэнни задумчиво покачал в руке чашку чая, наблюдая за тем как двигается жидкость внутри. Мягкий и тёплый янтарный цвет чая был чистым, без примесей в виде чайной пыли и листочков, какой бывает у того напитка, который заваривают с помощью пакетиков. Призрак не на долго затих, копаясь в своих ощущениях, а сам подросток анализировал сказанное персоналом. Легенды откуда-то должны брать своё начало, а значит история о запахе лекарств была рассказана явно не полностью.       ― Скажите, а с чем именно эти любители мистики связывают этот запах? ― спросил подросток, вновь усаживаясь в кресло. ― Может быть в отеле сейчас заселился пранкер, который планирует нас всех просто немного попугать, такими вот фокусами с запахами. Хотелось бы знать, что может задумать этот потенциальный возмутитель спокойствия.       Предположение было разумным и логичным. Мужчина из службы рум-сервиса явно не хотел ничего рассказывать об отеле, что потенциально могло испугать, нервировать постояльцев или ещё каким либо образом подпортить репутацию заведения как спокойного и очень презентабельного места для отдыха. Но любители паранормальных легенд и правда существую, отрицать этого было вообще никак нельзя. Для подростка было вполне очевидно что именно его или сестру скорее всего в данную секунду времени могли посчитать такими вот не совсем адекватными постояльцами. А потому Дэнни решил пойти на небольшую хитрость и отвести от них внимание, сделав вид что запах они чувствуют вполне реально, но при этом не являются источниками потенциальной проблемы.       Сделать вид, что он заинтересован в собственном спокойствии, а не в самой легенде. Это было бы логичным прикрытием.       ― Мы обязательно будем внимательными, так что за свой отдых можете не переживать, ― с улыбкой ответил мужчина в форме сотрудника отеля и поспешил удалиться.       ― Вот же..., ― пробормотал подросток, отставляя чашку слишком горячего для себя напитка обратно на столик после того как дверь гостиной закрылась за мужчиной.       ― Но попытка выведать у него информацию правда была хорошей, ― призналась Джесс, начавшая рыться на книжных полках. ― Из-за снежной бури связи сейчас нет, так что интернет нам не поможет, но тут полно книг по истории отеля в том числе, может в них можно найти какую-нибудь подсказку? Или в местной библиотеке? Вроде бы я видела её на первом этаже недалеко от лифтов и главного холла.       ― Давай я сразу спущусь вниз, а ты попробуй поискать что-нибудь тут, ― предложил Дэнни. ― Куждо, сторожить.       Парень отдал команду псу, означающую что далеко от Джесс ему отходить запрещено до возвращения хозяина. Сама девочка таком у не обрадовалась явно, но спорить не стала. Это всё равно было делом явно бесполезным, особенно поле случая с пауками Шарлотты, которые едва не захватили её разум.       Спустившись в холл парень почти сразу увидел помещение, подписанное изящной позолоченной табличкой “Библиотека” на двери. На удивление помещение оказалось открытым и совершенно без постояльцев. Внутри пахло пылью и старой пожелтевшей бумагой, воздух казался слишком застоявшимся и спёртым. Библиотеку явно проветривали не часто, особенно в зимний период времени, боясь повредить старые книги.       Быстро пройдясь по рядам, Дэнни нашёл полку со старым изданиями газет, аккуратно сшитых в парочку довольно массивных по своей толщине и объёму книг. Он точно не зная какие даты ему стоит проверить, но ориентировался на самые ранние, предполагая, что вряд ли история отеля и этой сомнительной легенды с запахом лекарств относится к современным городским легендам.       В основном в книгу были вклеены статьи, посвящённые непосредственно отелю. Вполне логично, ведь зачем им было бы хранить полные вырезки изданий за все эти годы? Но вот одна статья примерно конца сороковых привлекла внимание подростка. В нём говорилось о том что самые дешёвые номера отеля стал временным пристанищем для выживших после бури пациентов психиатрической лечебницы и персонала, которых удалось спасти спустя почти две недели после схода сильнейшей лавины, отрезавшей лечебницу от цивилизации и связи.       Выживших.       А значит, чтобы ни случилось в той лечебнице после схода снежных масс, пережить этот опыт удалось не всем. Статья отмечала что поток постояльцев в отеле на время пребывания больных упал почти до нуля в связи с тем, что люди постоянно жаловались на слишком сильный запах лекарств от пациентов клиники. Упоминание специфического медицинского запаха было ещё одной подсказкой к тому, что ощущал Призрак в каминном зале пару минут назад.       “Врачи вернулись” ― слабый хриплый голос с потусторонним эхо едва не заставил Призрака перейти в боевую готовность, но Дэнни сумел сдержать этот первый порыв обернуться. В нос ударил резкий запах таблеток и медицинского спирта.       В дальнем углу библиотеки стояла полупрозрачная тень. Худой человек пол которого даже сложно было определить. Голова была обрита на лысо, а череп пересекали грубые не до конца зажившие шрамы. Словно при жизни голову несчастного призрака вскрывали самым грубым и жестоким образом из всех. Череп был неправильной формы и словно немного помятым. Кожа серой, сухой и слишком сильно стянутой на вид. Светлая одежда, похожая на пижаму, испачкана кровью, эктоплазмой и грязью с запахом земли и пепла.       “Врачи вернулись”, ― повторяла тень, раскачиваясь из стороны в сторону на тоненьких полупрозрачных ногах. ― “Они всегда возвращаются во время снежной бури”.       ― Откуда возвращаются врачи? ― спросил Призрак. Его голос потусторонним эхо отражался от стен маленькой библиотеки и привлёк внимание призрачного пациента.       “Из подвала”, ― пробормотал слабый голос призрачного пациента. ― “Там находятся двери. Много зелёных дверей и одна серая”, ― призрачная тень медленно обернулась, показывая Дэнни своё измождённое худое лицо с пустыми серыми глазами, которые казались ему слепыми. Щёки впалые, а кожа болезненно серая. Голова болезненно дёргалась как в каком-то приступе нервного тика. ― “Они возвращаются когда никто не видит. И забирают всех с собой. За серую дверь. Чтобы лечить”.       ― Они и тебя лечили? ― спросил парень, окидывая взглядом шрамы на голове тени.       “Они всех лечат”, ― призрак заплакал чёрными густыми слезами. ― “Даже если ты врач, они тебя будут лечить. Потому что для них не больны только они. Только они. Толькоони толькоониониони....” ― Тень растворилась в воздухе, оставив вместо себя тяжёлый медицинский запах лекарств и нарастающее чувство тревоги.       Для Дэнни было очевидно что сейчас он столкнулся с одним из призраков тех самых выживших, которых временно поместили в отель после какого-то особо серьёзного инцидента в горной психиатрической лечебнице Парка Мира. Таинственного и явно очень кровавого инцидента, унёсшего множество жизней после схода лавины в сороковых годах. После которого покалеченная горстка выживших пусть и была спасена, но явно не дожила до своего полного исцеления в стенах горнолыжного отеля, приютившего их в качестве акта благотворительности много лет назад.

***

      Доктор Смит знал что делать в подобной ситуации, считал себя готовым практически ко всему, даже учитывая изобретательность некоторых пациентов. В конце концов не в первый раз они сталкивались с чем-то подобным.       Медсестра, стоявшая в его кабинете, была своими коллегами поймана по сути за попыткой утопить пару пожилых пациентов их клиники во время гидротерапии. По крайней мере так доложили медбратья, вовремя пришедшие на помощь больным во время стандартного обхода и проветривания котельных. Сама же женщина выглядела растерянной и уверяла, что совершенно ничего плохого не делала. Да и обычно все знали, что Марта сотрудник ответственный и добрый, даже сами медбратья говорили о том, что её наверняка просто какой-то бес попутал, ведь она в любое другое время и мухи обидеть не способна.       ― Я... мне нечего сказать, ― женщина едва не плакала. ― Я не знаю что на меня нашло, доктор Смит. Я следовала протоколу в точности, помню как усадила мистера Оуэнса и миссис Карпентер в ванны а потом...потом всё как во сне.       ― Вы сколько спали в последнее время? ― уточнил мужчина спокойно глядя на женщину, которую буквально начало трясти.       Она подняла на него свои мокрые глаза и глупо начала хлопать ресницами, словно не понимая вопроса. Под её глазами залегли глубокие тени, кожа была бледной, а кончики пальцев тряслись явно не от стресса, судя по резкому запаху кофе, исходившего от медсестры. Она молчала слишком долго, глядя прямо перед собой и никак не могла ответить.       ― Она брала дополнительные ночные смены последние три дня, ― ответила за коллегу одна из крепких санитарок, обычно дежуривших в блоке для буйных. Именно она и новенький медбрат и предотвратили едва не случившуюся трагедию.       ― Возможно вы и правда стали буквально спать на ходу от усталости и переработок, ― предположил врач здраво. ― По протоколу мне бы следовало отправить вас отдыхать обратно в город, но к сожалению в такой буран вы даже от клиники не сможете далеко отойти. По этому пока что поступим так: вы отправляетесь в комнату отдыха для персонала, приводите себя в порядок и отсыпаетесь, а мы пока что оценим нанесённый ущерб и решим что с этим делать и как это можно исправить.       ― Но...       ― Никаких но. Возражения не принимаются, ― строго но мягко отсёк любые попытки возражать доктор. ― Проводите Марту до индивидуальной комнаты отдыха и убедитесь в том, что она не вернётся к работе в ближайшее время. А после возвращайтесь ко мне.       Слово главного врача в этом заведении было законом, которого никто не смел ослушаться. Медперсонал взял женщину под руки и сопроводил до комнаты отдыха, а уходя, заперли её комнату на ключ, как обычно делали в таких ситуациях. Они строго следовали протоколу, установленному доктором.       ― И часто такое случается? ― полушёпотом спросил новичок, наклоняясь поближе к напарнице. Словно боялся что кто-то лишний может их услышать.       ― Не очень на самом деле, ― ответила женщина со вздохом. ― Обычно так на людей влияет вынужденная изоляция и снежные бури. В последний раз такое произошло пару лет назад с одним престарелым врачом. Буран был очень сильный и из-за долгих переработок, усталости и изоляции из-за засыпанных снегом дорог ему так же поплохело. Его застали в одной из старых уже закрытых операционных, сбривающего самому себе волосы старой ручной машинкой. Бедолага после этого ушёл на пенсию и до самого последнего дня работы так и не смог объяснить зачем вообще делал то что делал. Мы называем это между собой “снежным безумием”.       ― Как-то знакомо звучит, ― пробормотал парень, задумчиво потирая подбородок, покрытый светлой короткой щетиной.       Он слышал уже похожий термин в медицинской школе, но привык обычно к тому, что обозначает он обычно несколько иное. Со снегом обычно ассоциировали усталость и сонливость, которую связывали с желанием сэкономить жизненные силы во время холодной погоды. Довольно опасное и обманчивое состояние сонливости из-за которого очень многие альпинисты и любители зимних походов на лыжах в итоге могли лишиться жизни, просто засыпая в высоких снегах и замерзая в итоге насмерть. Таких подснежников обычно находили в лесах по весне, свёрнутых в калачик под каким-нибудь деревом после падения в естественный снежный колодец из которого они так и не смогли выбраться в итоге.       ― Среди наших это обычно связывают со старой трагедией из времён сороковых. ― ответила напарница. ещё сильнее понижая голос. ― Тогда в ещё новой клинике произошёл странный инцидент, который местные новости назвали “Снежными безумием”. Клинику отрезало от мира сошедшей снежной лавиной. Говорили что сугробы были такими огромными, что даже входные двери у персонала не получилось открыть и в итоге они оказались запертыми вместе с пациентами в здании с ограниченными запасами еды и без каких либо рабочих средств связи. Да ещё и по слухам это совпало с побегом буйных пациентов и в итоге в изолированном здании начался хаос.       ― Звучит жутко, ― парень почувствовал холодок, пробежавший по позвоночнику.       ― Ещё бы. Быть запертыми в дурдоме вместе с кучей психов почти без еды, отопления и света. В таких условиях кто успел первым надеть белый халат, тот и считался врачом, ― фыркнула женщина, открывая вход в служебный лифт своим пропуском. ― Но ты не переживай, этот опыт мы уже давно учли, потому и держим такое количество запасных генераторов, а один из подвалов целиком и полностью отведён под запасы продуктов длительного хранения на зиму. Таким количеством еды мы спокойно можем питаться до весны и быть почти полностью автономными довольно приличное время. Так что единственной проблемой остаётся изоляция и снег. В таких условиях переработки становятся очень опасными. Не поспишь достаточное количество часов и будешь вытворять такие же фокусы как Марта. Мы уже давно поняли что лучше уж в такое время лишний раз пациентов из камер не выпускать, чем перерабатывать и в итоге сами терять рассудок в этой снежной гробнице.       ― Справедливо, ― буркнул себе под нос парень, машинально проверяя наличие пропуска на собственном поясе, который висел там вместе с ключами. ― А что дальше будет с Мартой?       ― Отоспится, отдохнёт и там посмотрим на сколько всё с ней плохо, ― буркнула женщина, закрывая за ними двери старого лифта. ― Но ты запомни одно. Если кто-то из персонала начинает странно себя вести его стразу нужно изолировать. Не разговаривай с ними, не пытайся понимать их болтовню и не давай завести себя в замкнутое помещение, особенно где-то в районе подвалов. Там слишком много опасных вещей, которые потенциально можно использовать как оружие. В общем и целом действуй так же как и с буйными, но не заламывай слишком сильно. Обычно люди со “снежным безумием” не склонны сопротивляться как буйные и “просыпаются” сразу как только ты их немного тряхнёшь.       ― А если они не “проснутся” после этого? ― уточнил новичок с опаской.       ― Проснутся, ― уверенно ответила женщина. ― Мы сейчас с тобой идём к доктору, слушаем его указания и на боковую, отдыхать до ночного обхода, если конечно доктор его вообще не решит отменить к чертям.       К сожалению для них обоих обход доктор не отменил полностью, но довольно сильно сократил рабочий день уже буквально после обеда велев развести всех пациентов по палатам и объявить до конца дня отдых. Для буйных было заранее подготовлено по дополнительной порции еды и побольше воды, а всех остальных просили без надобности не спускаться на кухню и до вечера отдыхать.       Особо никто не был против и восприняли это всё как очередной показатель того, что погода на улице на столько плохая, что лучше из палат высовываться не стоит. Никто особо к этому и до этого объявления не стремился, а после так и вовсе пользовались возможностью завалиться в кровати и придаваться унынию и лени.       Проснулся новичок только ближе к полуночи, так и не успев понять, когда именно уснул на столько крепко. Вставать было тяжело голова гудела, а ветер за пределами здания только усиливался, начав пугающе завывать где-то в глубине вентиляции. Напарница уже проснулась и выглядела такой же разбитой как и она сам. Сказала что полноценного обхода они делать сегодня ночью не будут. Проверят только котельные и сразу обратно, досыпать и восстанавливаться. Он кивнул, сонно зевая.       Взяв свои фонарики медперсонал направлялся прямиком в подвальное помещение. Путь проходил мимо кабинета гидротерапии из которого сегодня вытащили двоих едва не начавших вариться заживо стариков. На полу в кабинете до сих пор было на удивление сыро, хотя всю воду убрали сразу после инцидента и по идее такого беспорядка и антисанитарии тут быть не должно было.       “Наверное конденсат”, ― предположила напарница, продолжая идти к котельным. Она предложила ему не обращать внимания на такие мелочи и отложить любую маломальский сложную работу на завтра. Выглядела она откровенно плохо и с самого начала обхода жаловалась на головную боль, закидываясь таблетками аспирина.       В котельных по прежнему было жарко и душно. Словно окна они так и не открывали во время дневного обхода. Присмотревшись, мужчина заметил что все они и правда оказались закрыты. завалены снегом часть которого буквально засыпалась в помещение и теперь медленно таяла от жара котлов образовывая лужи и поднимая уровень духоты и влажности на какой-то совершенно новый уровень.       ― Ладно, план “Б”, ― вздохнула женщина. ― Закрываем форточки, чтобы подвал не засыпало окончательно и включаем тягу на максимум. Будет немного шумно и будет всю ночь дико тратить наше электричество, но это лучшее что я могу предложить в данный момент.       Они принялись исполнять работу. Новичок особо не следил за обстановкой, думая только о том как сейчас вернётся обратно в кровать и будет вновь досматривать десятый сон до самого утра, укрывшись одеялом с головой. Его пальцы мёрзли от соприкосновения с холодным снегом, который время от времени нужно было руками убирать с ручек окон чтобы их можно было полностью закрыть. Ничего особо сложного эта работа не предполагала и была ещё более рутинной, чем даже сами обходы.       Закончив с окнами, парень включил тягу на максимум, как показывала ему ранее днём напарница и уже собирался было уходить. Но вот только женщины по какой-то причине не было рядом.       Пару раз обойдя этот подвал и котельную по кругу женщину он так и не обнаружил. Остатки сна как рукой сняло, а сердце резко забилось чаще. Не могла же такая бывалая сотрудница просто бросить его одного или потеряться в этом помещении, которое за годы работы уже должна была знать как свои пять пальцев?       ― Где ты? ― окликал её мужчина. ― Это не смешно!       Взгляд санитара упал на гермо-дверь, которая по словам женщины вела в старое бомбоубежище. Стеллажи от неё были отодвинуты, а сама она по какой-то причине была открыта достаточно для того, чтобы в образовавшуюся щель мог спокойно протиснуться человек. Полки были отодвинуты явно наспех, а попадавшие с них предметы валялись на полу без всякого порядка. Даже странно было что он не слышал грохота от их падения, хотя находился совершенно недалеко. Буквально в том же самом помещении.       ― Ау, ты там? ― тихонько окликнул он напарницу, подходя ближе к открытой двери.       За ней был длинный коридор, который точно так же заканчивался второй приоткрытой стальной бункерной дверью. Очевидно этот коридор был некой буферной зоной безопасности. Вдоль стен стояли стеллажи с запасами еды, консервов и прочих продуктов приготовленных явно на случай снежной осады, так же как и в основном хранилище для припасов. Но только присмотревшись мужчина обратил внимание на то, что всем этим консервам уже более семидесяти лет. Они явно стояли тут со времён открытия бункера, если не больше. И их срок годности стопроцентно уже вышел. Изнутри, за второй дверью, доносилось равномерное электрическое гудение и лился странный, почти потусторонний зелёный свет.       Свет, странно манивший к себе новичка санитара, и затуманивавший его разум.