Глава №8
15 июля 2022 г., 20:04
Маттиасу показалось, что весь мир вокруг падает вместе с ним. Только не Бреккер… Только не этот хитрец, этот чертов ублюдок, бесстрашный и бессердечный сквиб.
Череда выстрелов ударила по ушам оглушающей очередью, взбешенный Джаспер с искаженным лицом вынырнул откуда-то снизу, стреляя сразу с двух рук. Квиррелл вскрикнул и кувыркнулся, пытаясь уйти с линии огня. Джаспер издал боевой клич:
— Ты за это поплатишься, сукин сын! — проорал он. — Уай, сожги эту суку! Давай!
— Круцио! — выкрикнула Нина.
— Ступефай! — одновременно с ней выдохнул Маттиас.
Квиррелл усмехнулся, отбивая выпад Нины и ловко уворачиваясь от заклятья Маттиаса. Однако их совместная атака слегка отвлекла его. Совсем чуть-чуть…
Одна пуля все же попала в цель. Квиррелл вскрикнул, схватился свободной рукой за пострадавшее плечо. В тот же миг Уайлен размахнулся и швырнул колбу, она ударилась о плечо врага, расплескав на него какую-то жидкость. На первый взгляд та не причинила ему никакого вреда, однако юный Ван Эк торжествующе вскрикнул и победно вскинул кулак вверх.
Квиррелл немедленно атаковал Уайлена, но Джаспер успел отвлечь его ещё одним метким выстрелом, и ему тут же пришлось уворачиваться от зеленой вспышки, отчаянно матерясь.
Квиррелл, не ожидавший столь отчаянного сопротивления, начинал выходить из себя и окончательно перестал церемониться с ними. Воздух зашумел и начал стремительно сгущаться, неожиданный порыв ветра чуть не сдернул Маттиаса с метлы и закрутил, как беспомощную щепку.
Когда он проморгался и выправил метлу, кто-то стремительно спикировал к нему.
— Нужно заманить его вниз! — выдохнула Инеж. — Здесь он убьёт нас всех.
Маттиас ничего не смог различить в её темных глазах, но отметил, что жесткая линия её подбородка осталась неизменной.
— Инеж… — начал он.
Она качнула головой, резко, непреклонно.
— Все потом.
— Он гонится за камнем, — убежденно сказал Маттиас. — Он очень могущественен, но не мыслит трезво. И мне кажется... он одержим!
— Что?..
— О чем шепчетесь? — бесцеремонно вклинилась подлетевшая Нина. — Тоже заметили красивые глазки этой твари?
— Его телом завладел злой дух, я такое видел, — лаконично выдохнул Маттиас и оглянулся, удивленный, почему их, замедлившихся и сгруппировавшихся в одном месте, до сих пор не убили.
Квирреллу было немного не до них, проблемы наконец начались и у него. Жидкость авторства Уайлена вспыхнула в один миг, охватив Квиррелла столпом голубого пламени, и тот барахтался в воздухе, пытаясь загасить огонь и одновременно отправить на тот свет и самого поджигателя. Уайлен пока успешно уворачивался, но в дерганных путаных движениях уже явственно проступала усталость.
Однако по сторонам Квиррелл пока не смотрел, слишком увлеченный собственной сгорающей мантией. Такой шанс нельзя было упустить.
— У меня есть план, — произнес Маттиас. — Нина, прошу тебя, выполни одну мою просьбу…
План был простой и в меру самоубийственный. И Маттиас Хельвар был достаточно зол, чтобы решиться на него.
К черту всё! Он зло сжал в кулаке палочку и заложил затейливый вираж, спиралью стремительно уходя вверх как можно выше.
Вся затея оказалась пшиком, а мнимая свобода, на которую его купили, вновь стала до невозможности далекой. Пожалуй, Маттиас искренне ненавидел Бреккера сейчас, но ещё больше он ненавидел Квиррелла за крушение всех и без того невозможных надежд.
Ветер засвистел в ушах, когда метла вошла в отвесное пике. Маттиасу однажды довелось сыграть за ловца. Тогда ему не понравилось — мелкий и юркий снитч то и дело проскальзывал между пальцев. Зато сейчас перед ним маячил мячик покрупнее.
— Эй ты! — крикнул он, и Квиррелл непонимающе дернулся на звук, и лишь потом запрокинул голову. Красные потусторонние глаза расширились совершенно по-человечески. — Получай!
От ступефая Квиррелл успел увернуться, а вот от летящей на таран метлы — нет. Метла с треском столкнулась с чужим телом, Маттиас крепко обхватил тщедушное тело за плечи, изо всех сил ударив Квиррелла лбом в лицо и с удовольствием услышав, как хрустнул чужой нос, и в следующий момент они стремительно полетели вниз. Маттиас успел лишь услышать пронзительный отчаянный крик Нины.
— Маттиас!..
“Прости, Нина, — пронеслось у него в голове. — И… спасибо”.
В этот раз она сдержала слово. Она не стала мешать.
Джаспер тоже вскрикнул, надрывно, громко, словно ночная птица. Маттиас и не думал, что тот мог издавать такие звуки. Впрочем, у него не оставалось времени это осознать.
Верхушки многовековых елей приближались с неумолимой быстротой.
Плечи прошила острая неожиданная боль. Маттиас даже успел смутно удивиться ей, как вдруг осознал, что больше не падает. Что-то больно вцепилось в его плечи и с натугой потащило вверх.
Крик повторился, причем над самым ухом. Плечи горели огнем, но ошарашенный Маттиас мог лишь беспомощно висеть на каких-то пыточных крючьях (судя по ощущениям), судорожно стискивая Квиррелла в далеких от дружеских объятиях. Квиррелл отчаянно кашлял и отплевывался кровью, все ещё слишком дезориентированный столь подлым, откровенно маггловским нападением.
Верхушки деревьев под болтающимися в невесомости ногами казались такими близкими, будто зеленый узорчатый ковер. Однако ковер этот перекрыла вдруг огромная белоснежная птица.
Не птица, нет, осознал Маттиас спустя мгновение. Гиппогриф… Здоровенный белый гиппогриф летел прямо на них. И на спине его сидел…
Маттиас затряс бы головой, если бы мог, но он лишь неверяще заморгал.
Однако вполне живой, хотя и весьма потрепанный Бреккер никуда не делся, даже когда весь остальный мир зарябил от ускоренного мигания. Ещё и требовательно махнул рукой, словно хотел, чтобы Маттиас что-то сделал.
Гиппогриф ускорился и резко накренился на одну сторону. Второй вынырнул откуда-то снизу и устремился к Маттиасу, перевернулся в воздухе, выставляя растопыренные когти.
— Брось Квиррелла! — Каз вынырнул откуда-то сбоку. — Его поймают. Хорошо, конечно, когда тебя тащит гиппогриф, но не очень удобно. Ты весь в крови.
Маттиас не стал спорить и с силой засветил Квирреллу промеж глаз. Тот коротко охнул и на миг ослабил хватку. Маттиас поскорее разжал руки. Квиррелл рухнул прямо в когти второго зверя и забился там с негодующим воплем.
— Садись! — коротко скомандовал Каз, поравнявшись с ним.
— Ги-гиппогриф? — Маттиас вцепился в его плечи и кое-как умостился за Бреккером. — Что за?..
Огромная стая взвилась над Запретным лесом, и где-то там, в самой глубине хлопающих крыльев, раздался озлобленный нечеловеческий вопль.
— Ты не умер! — наконец выдал неоспоримую истину Маттиас. — После авады. Ты не умер!
— Годовалый сопляк же смог, чем я хуже? — худощавая спина Бреккера отозвалась философским пожатием плечами. — Нельзя убить того, кто и так почти мертв. Верно?
— Ага, — пробормотал Маттиас, поняв, что о феномене личности Каза Бреккера он все равно ничего не узнает.
Честно говоря, знать уже и не хотелось. Хотелось опуститься на землю, облиться бадьяном с макушки до пят и рухнуть спать часов этак на пятнадцать. Желательно в обнимку с Зеник, даже если она храпит.
Метлы уже неслись к ним навстречу. Маттиас рискнул призывно помахать им.
Джаспер издал торжествующий вопль и выстрелил в воздух несколько раз. Уайлен вторил ему и замахал обеими руками, рискуя вовсе свалиться с метлы.
По лицу Нины текли слезы, и она поминутно утирала их тыльной стороной ладони, не переставая что-то радостно кричать.
Молчала лишь Инеж, она подлетела ближе всех. Маттиас видел её лицо так отчетливо, как только позволяли порывы ветра. Она не плакала, но улыбалась так горько и светло, что Маттиас потупил взгляд, боясь даже случайно коснуться той бездны чувств, царящей в её глазах. Это было почти физически больно.
Эта бронзовая девочка прожила целую жизнь за последние минуты. Маттиас хмыкнул: Бреккер прославится великим слепцом, если упустит её.
— Что? — Каз обернулся на звук. — Ты как, Хельвар?
— Порядок, — выдохнул Маттиас. — Мы живы! Ты жив!
— Приятно слышать, что тебя это радует, — ухмыльнулся тот и махнул рукой остальным. — Давайте сюда!
Вся команда кружила вокруг гиппогрифа, опасаясь попасть под воздушный поток от его крыльев. Чтобы услышать друг друга, приходилось орать в голос.
— Если этот тип наврал про авроров, то после кальмара они точно появятся в Хогвартсе! — крикнула Нина. — Пора сматываться!
— Эй, а сумка? Там же камень! — спохватился Уайлен. — Она улетела?..
Каз молча поднял руку, демонстрируя вышеупомянутую сумку.
— Ах ты хитрый шельмец! — подмигнул ему Джаспер. — Что теперь делаем?
— Как насчет того, чтобы выбить долг с кое-кого?..
Маттиас не видел лица Бреккера, но уже явственно представлял эту опасную, злую усмешку на его губах.
— Он будет искать нас, сдаст аврорату, нужно стереть ему память! — высказалась Нина. — Если уж кинул на деньгах, так пусть хоть не гадит вслед.
Маттиас с удовольствием бы съездил Квирреллу по физиономии ещё пару раз, в лучших традициях маггловских пьяных драк, но вариант Нины тоже звучал привлекательно.
В конце концов, просто побить того, кто кидается смертельными проклятиями, и всего лишь стереть ему память — это, можно сказать, верх гуманизма.
— Звучит дивно! — недобро ухмыльнулся Джаспер. — Уай, Инеж?.. Ну что, сдюжим?
Инеж красноречиво подкинула на ладони серебряный нож. Уайлен без особого энтузиазма пожал плечами, но тоже кивнул.
— Зажми уши, Хельвар, — посоветовал Каз.
Аврорская выучка заставила подчиниться не думая. Каз одобрительно кивнул, сунул два пальца в рот и издал оглушительный свист. Гиппогриф, который нес их, отозвался громким воинственным клекотом.
Вся стая, парящая в отдалении, сначала сомкнулась плотным облаком из когтей и крыльев, а затем распалась, несясь к ним и перекидывая друг другу кричащую фигуру, то роняя её вниз, то подхватывая чуть ли не у самой земли.
— Мощно, — прокомментировал Джаспер, приложив ладонь козырьком ко лбу. — Каз, да он же после этого всю жизнь заикаться будет! Или в памперсах ходить…
— Небольшая психологическая помощь, — осклабился тот и, обернувшись к Маттиасу, пояснил: — Гиппогрифы так делят добычу: перебрасывают друг другу и рвут на части. Глотка у них относительно небольшая, поэтому и куски отрывают маленькие, не больше крысы. Если добыча при этом орет, то это только способствует аппетиту.
Он прислушался и удовлетворенно кивнул.
— А Квиррелл у нас очень аппетитный…
— Но это же… это же… — Маттиас растерянно уставился на бьющуюся в когтях очередного гиппогрифа фигурку. — Так нельзя, это дико!
Инеж тоже встрепенулась от этих криков, с тревогой наблюдая, как Квиррелл очередной раз летит вниз, и обернулась к очень довольному собой Казу.
— Чужая агония не успокоит душу, Каз! Мы не звери!
— Конечно, — легко отозвался тот. — Звери как раз играют им в квиддич! Меня этот вид как ни странно вполне успокаивает.
— Вообще я рассчитывал отбить ему почки, чтобы по нужде кровью ходил ещё месяц, — пробормотал Джаспер. — Разорвать заживо на куски — это как-то слишком.
— Зато доходчиво, — благостно произнес Каз. — Почки он подлечит в тот же вечер, а вот такое не забудет до конца своих дней.
— Конец его дней грозит наступить уже сегодня, — заметил изрядно позеленевший Уайлен, впрочем, на Джаспера он покосился с не меньшим ужасом.
Маттиас подозревал, что Квиррелл в роли квоффла пугает паренька значительно меньше, чем избитый до полусмерти и харкающий кровью. Чужими руками — в данном случае когтями — сводить счеты всегда проще.
Каз, выслушав все мнения, в конце концов, фыркнул, похлопал своего гиппогрифа по шее и что-то шепнул ему на ухо. Тот издал пронзительный призывный клекот, Каз выпрямился и посмотрел на Инеж, без колебаний встретив её печальный взгляд.
— Гиппогрифы не едят человечину, — спокойно произнес он. — Рвать клювами то, что не станут есть, не в их привычках. Когтями поранить могут, но несколько царапин за аваду, как по мне, малая цена.
Маттиас наконец-то сумел выдохнуть и оглянулся по сторонам. Нина мягко улыбнулась ему.
— Смотрите, они несут его к нам! — воскликнула она. — Сколько же ты хранишь в себе секретов, Каз?
Бреккер пожал плечами.
— Если ты жил на ферме, где разводили гиппогрифов, то должен был научиться управлять ими, — вполголоса заметил Маттиас. — Это редкий навык, но ценный.
— Я так чувствую, ты намерен написать мою полную биографию, аврор, — едко отозвался Каз. — Но если ты вдруг захочешь поделиться ей с коллегами, то напоминаю, что на тебя непреложный обет все ещё действует.
— Кажется, начинаю понимать, почему Роллинс тебя терпеть не может, даже не зная, кто ты, — пробурчал Маттиас.
Каз не ответил. Он, подавшись вперед, напряженно всматривался вдаль. Не долетев до них совсем немного, стая гиппогрифов вдруг заметалась, оглашая окрестности беспокойными криками. Они закружились перистым вихрем, вытягивая шеи и тревожно клекоча.
Внезапно их крылья озарила белая вспышка, в тот же миг черная тень стремительно метнулась вниз и затерялась среди крон деревьев.
Человек в когтях одного из гиппогрифов безвольно затих.
— Утек подлец, — расстроенно констатировал Маттиас.
— Ничего, найдем, — Джаспер недобро ухмыльнулся и прокрутил на пальце револьвер. — Давайте закончим с этим ушлепком, и полетим уже! Я замерз как собака.
— Поддерживаю! — простучала зубами Нина. — Здесь ни одно согревающее долго не держится, чертова Шотландия! Я бы уже не отказалась согреться как-нибудь иначе...
Она кинула на Маттиаса лукавый смеющийся взгляд, и он с досадой понял, что по-прежнему заливается краской от её шуточек. Ушам тут же стало жарко, несмотря на бушующий ветер.
С Шотландией у него теперь навсегда были связаны определенные воспоминания, от которых покраснел бы даже вызванный ими патронус.
* * *
— В любом случае, — философски произнес Каз, когда они отлетели на достаточное расстояние, чтобы их не могли найти, и спустились отдохнуть на землю. — Свои шесть миллионов мы отбили. Я, конечно, догадывался, что не все так просто, но то, что нас нанял злой дух, — это нечто новое в нашей карьере! — А мы их отбили? — недоверчиво поинтересовался Маттиас. — Разумеется, включая твою свободу, — Каз усмехнулся. — А дальше, Хельвар, дело лишь за грамотным шантажом! — И почему я даже не удивлена? — хохотнула Нина. — А?.. Но… Инеж тихо фыркнула, припомнив количество вынесенного Казом из одного лишь директорского кабинета. В числе украденного были не только магические артефакты — личной перепиской, архивами и компроматом Каз тоже не брезговал. — Придется хорошенько поработать, — Каз тяжело опустился на плед, загодя расстеленный и хорошенько утепленный чарами. — Разобьем лагерь здесь. Никто не будет искать нас на границе Запретного леса. Джаспер с Уайленом тут же принялись ставить палатку. Нина подхватила Маттиаса под руку и принялась что-то угрожающе ворковать ему на ухо, отчего тот попеременно то краснел, то бледнел. Затем они в две палочки принялись накладывать защитные чары. Инеж неторопливо извлекла из своей сумки походный набор. Маленькую туристическую печь, прибор для нагрева воды, сухие пайки, аптечку с зельями и лекарствами… Инеж поймала сосредоточенный взгляд Каза и настойчиво придвинула её ближе к нему, а сама принялась разжигать огонь. Специальные горючие таблетки практически не давали лишнего дыма, а тот, что все-таки поднимался, развевался ветром, не успев сформироваться в предательский столб. Каз за её спиной зашелся глухим кашлем, но она не стала оборачиваться, поставила воду на огонь и начала вскрывать тугие обертки. Руки автоматически выполняли привычную работу, и Инеж не отрывала взгляда от того, что делала. Смех Джаспера, тяжелое дыхание Каза, громкий голос Нины — все доносилось словно откуда-то издали, сквозь вату. В голове не проносилось ни одной четкой мысли. Если бы они были там, на острове, Инеж, улучив момент, ушла бы к морю, умылась соленой водой и оставила в ней все пережитое, как поступала всегда. Когда впервые убила с помощью ножа в какой-то драке, когда при разделке туши того дракона оказалась с ног до головы залита его кровью и содержимым его кишок, когда впервые поняла, что Хелен осталась в прошлом, и никто из команды не тронет её без её на то воли… Сейчас ей было некуда идти, и Инеж старалась просто не думать, не вспоминать. Это как раз для неё было не впервые. — Спасибо, — знакомо хриплый голос у самого уха заставил её вздрогнуть. Инеж резко обернулась, Каз рядом протягивал ей аптечку обратно. Взгляд его был до непривычного теплым, глубоким. — Рада, что тебе лучше, — отозвалась она мягко. — Скоро все будет готово. Принимая аптечку, она случайно коснулась его пальцев ладонью. Каз не отстранился, как делал всегда, наоборот задержал руку на мгновение дольше случайного соприкосновения. Вздрогнул лишь, точно пронзенный электрическим разрядом. Инеж не знала, что он прочел в её взгляде, но Каз дернул уголком рта и быстро убрал руку. — Оно того стоило, Инеж, — тихо произнес он ей на ухо. — В этот раз точно стоило. И он ушел, присоединился к Джасперу и Уайлену, быстро и деловито натягивающих заколдованный брезент на колышки. Волшебная защищенная палатка хорошо экранировала собственную магию, всеми силами маскируясь под обычную маггловскую, хотя внутри у неё вполне хватало места на пятерых — или на шестерых, если починить сломанную Джаспером раскладушку, — обитателей. Не дом, конечно, но как убежище вполне годилось. Вполне комфортное убежище. — Так куда, говоришь, подаются злые духи, лишенные тела? — светски поинтересовался Каз, когда они наконец-то устроились отдыхать. — А, Хельвар? — Я-то откуда знаю? — Маттиас пожал плечами. — Бродят где-то, скитаются, пока не вселятся ещё в кого-нибудь. Каз задумчиво прожевал жилистый кусок тушенки и передал банку Уайлену. — Не морщи так нос, маленький сквиб. Между прочим, на складах Саутгемптона хранятся весьма приличные консервы, так что ешь, — доброжелательно посоветовал он. — Придется туда наведаться. У нас не так уж много запасов, если решим залечь на дно. — Не нравится мне эта идея, — Джаспер красноречиво скривился. — Квирреллу память же подчистили, верно? А больше о нас никто не знает. Нина обеспокоенно покачала головой, вид у неё был мрачный. Инеж мягко коснулась её локтя, и та криво улыбнулась в ответ. Квиррелла они оставили возле хижины местного лесника. Израненный, изодранный когтями гиппогрифов он метался в беспамятстве, и в голове его, по словам Нины, царила полнейшая мешанина. Словно чертов дух с корнем вырвал целый пласт сознания, оставив после себя лишь измученную высушенную оболочку человека. Работал, конечно, не дементор, но эффект был сходный. Правда, на этот раз душа осталась на месте в отличие от магии. Квиррелл казался тенью самого себя. Нина заставила его очнуться, бесцеремонно проникла в сознание и отшатнулась тут же, потрясенная и растерянная. На лице её читался такой ужас, что даже Каз не стал настаивать на продолжении. Стирать Квирреллу память пришлось Маттиасу. Он воспринял это легче. Возможно, в силу своего магловского опыта, но Инеж видела его глаза после. Боится тот, кому есть что терять, и волшебники боялись. Возможность навсегда потерять магию для многих была страшнее смерти. Как если бы сама Инеж однажды лишилась ног… — Что мы можем сделать с камнем? — спросила она тихо. — Нужно как-то извлечь его, не так ли? — Кстати об этом, — Джаспер подтянул к себе сумку и бесцеремонно вытряхнул постамент с Шляпой на потертые доски пола. Камень тяжело бухнул по дереву, чуть не придавив матерчатые поля. — Какая невоспитанность! — резюмировала Шляпа. — Действительно, — промурлыкала Нина, вытягивая из кармана кожаную перчатку. — Мы очень невоспитанные люди… Ну-ка! Ну-ка… Светящийся разряд улетел куда-то вверх и прожег в брезенте опаленную дырку. Та, впрочем, тут же затянулась обратно как и не было. Нина в свою очередь со вздыбленными волосами и искрящейся палочкой смотрелась… — Инфернально! — прокомментировал Джаспер и тут же примирительно вскинул руки, когда Нина угрожающе обернулась к нему. — А вы твердо намерены хранить свои секреты, уважаемая, — Каз с любопытством наклонился к гордо распрямившейся Шляпе. — Но это поправимо. — Я вижу в вас сумасшедшую отвагу и вы жадны до амбиций, — с достоинством отозвалась Шляпа. — Если бы вам довелось примерить меня, мистер Ритвельд-младший, то вам предстоял бы нелегкий выбор. Очень нелегкий. — Он был бы невыразимо прост, — усмехнулся Каз. — Если бы спросили меня, я бы выбрал Хаффлпафф. — Почему? — тут же живо заинтересовалась Нина и почему-то стрельнула взглядом в сторону Инеж. Каз пожал плечами: — Никто не думает на хаффлпаффцев, они всегда в тени. Удобно. Шляпа лишь загадочно усмехнулась. — А правда, что вас носил сам Годрик Гриффиндор? — с восторгом спросил Уайлен. — С тех пор прошло слишком много веков, — уклончиво отозвалась Шляпа. — Воины не носят шляп, мистер Ван Эк. — А меч Гриффиндора, он хранится у вас, да? — не отставал тот. — Лишь истинный гриффиндорец может взять его, отец рассказывал мне! На потертой ткани обозначилась складка, как будто бы Шляпа польщенно улыбнулась. — К сожалению всех собравшихся здесь, одного духа авантюризма бесконечно мало, чтобы стать гриффиндорцем, — усмехнулась она. — Отвага истинного льва в малом и одновременно с тем в великом. Почти каждый человек хоть раз в жизни становится достоин этой чести, но миг достоинства воистину краток. У вас был шанс, мистер Ритвельд, однако время его истекло. Инеж невольно кинула осторожный взгляд на Каза, но лицо его оставалось на удивление спокойным, даже как будто довольным, словно он только что разгадал какую-то сложную загадку. — Слышал? Ты задолжал мне целый меч, Хельвар, — фыркнул он. — С твоими способностями ты можешь возместить себе хоть целый арсенал, — отмахнулся Маттиас. — Однако пока что мы в розыске, без денег, а из добычи у вас лишь старинный несговорчивый артефакт. Ты вообще-то задолжал мне свободу и миллион галеонов, так для справки. Нина шутливо стукнула его по руке, однако Каз тут же посерьезнел. — Я не нарушаю данного слова, Хельвар. Пока ты сокрушался по своей детской ностальгии, мы делали все, чтобы не остаться в накладе. По моим скромным подсчетам, сейчас мы обладатели капитала примерно в десять миллионов. — Сколько?.. Джаспер и Нина подмигнули ошеломленному Маттиасу, а Уайлен расхохотался. Инеж только покачала головой. Каз не лгал. Теперь перед ними действительно был открыт целый мир. Опасный, злой, сопротивляющийся, но огромный и свободный. Каз никогда не бил в одну точку. Отправляясь за камнем, он ни на минуту не предполагал, что все пойдет по плану. Ну а благодаря обильной переписке что директора Дамблдора, что профессора Снейпа, поле для шантажа становилось более чем обширным. — И все-таки как бы вытащить оттуда этот камушек? — мечтательно произнес Джаспер. Шляпа со своего места издала смешок. — Есть одна идея, — отозвался Каз. — Ну что, Уайлен, сыграем ещё раз на бис?* * *
— Это бесчеловечно! — сердито пропыхтела Нина, вслед за Инеж взбираясь в окно больницы св. Мунго. — Каз совсем с ума сошел! Инеж молча пожала плечами и, протянув руку, с усилием втянула подругу на широкий подоконник. Уж к чему, к чему, а к сумасшедшим идеям ей было не привыкать. Укутавшись в плащи-невидимки, они внимательно наблюдали за пустынным коридором. Нина держала палочку наизготовку и одной рукой спешно откупоривала флакон с оборотным зельем. Лезть через окно она предпочитала в своем истинном весе и виде. Инеж подавила в себе тяжелый вздох. План ей не нравился. Категорически, от слова совсем, но она не в первый раз успешно задавила в себе тоненький голосок совести. Казу она все ещё верила больше. Уайлен появился буквально из ниоткуда. Деловито сложил мантию-невидимку в карман, взъерошил, а затем пригладил волосы. Затем снова взъерошил, вздохнул, тревожно оглянулся по сторонам и, наконец взяв себя в руки, решительно сжал пальцы на ручке одной из множества безликих зеленоватых дверей, принадлежащих больничным палатам для душевнобольных. Осторожно проскользнувшая вслед за ним Инеж с содроганием сердца видела, как радостно вскинулась к нему хрупкая, миниатюрная, уже безнадежно седая женщина, чьи волосы тем не менее завивались кудряшками точь в точь как у Уайлена. — Сыночек! На мгновение он замер словно в растерянности и попятился, чуть не наступив Инеж на ногу. Рука его бестолково и нервно дернулась к поясу, точно в поисках револьвера, не нашла искомого и неловко упала. Инеж пришлось ощутимо ткнуть его в спину пальцем, чтобы вспомнил, кто он и зачем здесь. Джаспер в облике Уайлена вздрогнул, глубоко втянул носом воздух и продолжил их опасную игру. — Мама! — отмерший наконец Уайлен порывисто обнял её. — Мамочка! Я так скучал… — Ты так долго не приходил… — женщина обняла его в ответ. — Я волновалась. — Я… — Уайлен помедлил, сглотнул и нетвердым голосом продолжил. — Прости, я прятался. От отца… Он нашел меня! — О Мерлин! — выдохнула женщина, и Инеж не узнала её лица. Минуту назад ещё оно было наполнено нежностью и радостным ожиданием, а сейчас глаза полыхнули злобой, лицо мгновенно ожесточилось, у губ возникла суровая складка. — Ты должен спрятаться, Уай! Уходи, немедленно! Тебе нельзя здесь быть, тут повсюду его шпионы! — Мама, ты должна пойти со мной! — Уайлен схватил её за руки. — Если он не найдет меня, то придет за тобой… Женщина распрямилась и мягко отстранила сына, быстрым движением отогнула край матраса и вытащила… палочку, примерила её по руке и легким взмахом рассыпала золотые искры по всей палате. Инеж изумленно расширила глаза. — Пусть приходит, — недобро процедила мать Уайлена. — Пусть меня и упрятали сюда, я все ещё аврор Мария Хендрикс! Видишь? Стащила у одной из медсестер, — она с профессиональной небрежностью молниеносно провернула палочку в руке. Похожие приемы Инеж уже видела у Маттиаса. Как он объяснял, авроры специальными методиками разрабатывали подвижность рабочей кисти, чтобы самые сложные заклинания получались из любого положения и ракурса. Уайлен отвел взгляд. — Пойдем со мной, пожалуйста!.. — жалобно повторил он. — Я боюсь за тебя, мама! Инеж опустила голову, не в силах смотреть. Муляж в руке Марии исправно полыхнул искрами ещё раз. Подкладывать его пациентке медсестрам было проще, чем каждый раз отбирать у неё настоящую палочку и постоянно следить за собственными. Когда дело касалось её сына, Мария Хендрикс становилась неукротимой львицей, применяя всю свою аврорскую выучку, лишь бы защитить его. Вот только враги Уайлена чаще всего прятались в её собственном сознании. — Маленьким я часто плакал, — объяснил как-то Уайлен Инеж, нервно дергая плечом. — Не понимал, почему она так ненавидит отца, она бросалась на него в каждую встречу, пыталась спрятать меня, защищала от него. Потом я привык, а когда стал постарше, научился ей врать. Говорил, что отец в Азкабане, что я живу у тетушки и у меня все хорошо, тогда она была почти нормальной, учила меня рисовать, петь… Я радовался каждому мгновению, проведенному с ней! Тогда Инеж не поняла его. Сумасшедших она боялась, они представлялись ей всклокоченными, бесноватыми, с безумным взглядом, как у того старика, который преследовал её заклинаниями по всей комнате, пытаясь убить как свою бывшую покойную жену. Тогда даже Хелен пришлось экстренно вмешаться: ей вовсе не улыбалось объясняться с аврорами на предмет множественного применения непростительных заклятий. Впрочем, после досаду свою она сорвала все на той же Инеж, избив плетью так, что та ещё два дня пролежала в беспамятстве. Инеж до сих пор иногда просыпалась от жуткого взгляда налитых кровью глаз. Впрочем, как она понимала сейчас, иногда безумие скрытое оказывалось намного страшнее… Мария заметалась по комнате, резко и деловито взмахивая фальшивой палочкой. — Плохо меня слушается, но я справлюсь, — произнесла она с досадой. — Уай, послушай меня! Послушай! Уходи сейчас, я задержу Яна, он ничего мне не сделает. — Мама… — Уайлену, казалось, было физически плохо, голос его дрожал, но взгляд был твердым. — Я люблю тебя! — Я тебя тоже, милый, — Мария обняла его и поцеловала в лоб. — А сейчас беги! — И куда же он должен бежать, дорогая женушка? — поинтересовался холодный голос от дверей. Ян Ван Эк неторопливо зашел в палату и аккуратно затворил за собой дверь. На лице его, наполовину скрытом пожирательской маской, расцветала недобрая безжалостная усмешка. — Интересное отродье ты мне подарила, — продолжил он, подходя ближе. — Ни капли магии, а вот наглости хоть отбавляй! Дорогая, ты знала, что наш с тобой дорогой сын — лжец, мерзавец и вор? Наверняка нет! — Ничего нашего с тобой здесь нет, — процедила Мария, вскинув палочку. — Убирайся, Ян! Оставь моего сына в покое! — Да что ты? — насмешливо осклабился Ван Эк. — Я, признаться, не раз думал, что ты нагрешила его с каким-то магглом, но с гобеленом не поспоришь. Сквиб Ван Эк, ну надо же! Вот что значит дурная материнская кровь… Отойди, Мария. — Не приближайся! — прошипела она, отталкивая Уайлена себе за спину. — Уай, беги! — Не раньше, чем он вернет мне украденное, — Ван Эк взмахнул палочкой, и Уайлен покатился по полу. — Куда ты её дел, щенок?.. Это был лишь щелчок палочкой, но на щеке Уайлена немедленно вспух огромный уродливый рубец. — Я ничего не брал! — Лжец! Ещё один удар, и Уайлен все-таки закричал. — Протего! Петрификус тоталус! Мерзавец! Импедимента! — Экспеллиармус! Ван Эк отмахнулся от жены, точно вовсе не заметил её града проклятий. Палочка выскочила из её руки, а её саму мягко отнесло на кровать заклинанием. Сам Ян не отрывал взгляда от скорчившегося на полу сына. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — пообещал он. — Акцио! Каменный постамент с Шляпой вылетел из сумки Уайлена и покатился по полу. — Дурная кровь всегда себя проявит, — торжествующе возвестил Ван Эк. — Полюбуйся, дорогая! Ничего не напоминает? Распределяющая Шляпа, величайший артефакт времен Годрика Гриффиндора в руках какого-то грязного мальчишки-сквиба! — Боги… — прошептала Мария. — Даже не знаю, сколько сквиб проживет в Азкабане, — брезгливо произнес Ван Эк. — Но прежде чем ты, сын, отправишься туда, я, пожалуй, преподам тебе парочку аврорских уроков… Круцио! Уайлен взвыл, выгнувшись дугой. — Не трогай его! — Мария дикой кошкой бросилась на мужа, пытаясь отвести палочку в сторону. Тот одним движением отбросил её на пол и продолжил пытку. — Круцио! — Ма-а-ама! Мамочка! По лицу Уайлена катились крупные слёзы. Инеж отвернулась, про себя малодушно радуясь, что настоящий Уайлен понятия не имеет о творящемся здесь. Они благоразумно не стали раскрывать ему эту часть очередного безжалостного плана. Мария вскрикнула, точно пытали её. Распределяющая Шляпа вдруг сама собой отделилась от постамента и оказалась в её руках. Тонкие женские пальцы крепко сжались на серебряной рукояти. — Ты. Не. Тронешь. Моего. Сына, — Мария замахнулась блистающим клинком. — Больше никогда! Ван Эк не сопротивлялся, лишь с обреченной горечью смотрел, как смертоносная металлическая полоса летит ему прямо в шею. А затем он исчез. Обагренный кровью меч упал на пол, тут же бережно подхваченный Инеж. В навершии тускло и кроваво светился темно-красный необработанный камень. Философский камень.* * *
Аврор Ван Эк вошел в кабинет и с размаху забросил испачканную мантию на вешалку. Захлопнул за собой дверь, подошел к окну и прислонился лбом к стеклу. В последнее время все катилось к чертям. Аврор Роллинс творил что хотел, не советуясь с начальством, Уайлена похитили и держали в заложниках. А сам Ян Ван Эк с трудом держал себя в руках и в последнее время срывался все чаще. Уайлен имел полное право сбежать из дома. Кто угодно бы сбежал, если бы родной отец попытался его убить, как бесполезного сквиба. И тот факт, что Ян был одержим злым духом, никак его не оправдывал, только усугублял. Что-то случилось после той встречи с бывшим сокурсником, той самой у подножия Гринготтса. На следующий день Яна Ван Эка не стало, осталась лишь покорная пустая оболочка. Он проснулся лишь спустя неделю и совершенно не помнил, что произошло с ним до этого. Сначала это показалось просто каким-то сбоем сознания, он ведь помнил все эти дни, но… не себя. Что-то сломалось, надломилось. Сын начал избегать его, при встрече покорно опускал голову, горбился и проскальзывал мимо, однако Ян заметил исполненный ужасом и страданием взгляд. — Я стыжусь такого сына, — сказали его уста, хотя Ян никогда не говорил такого, не позволял себе даже думать так, как бы тяжело ни приходилось. Он растил Уайлена в одиночку с тех пор, как тому исполнилось шесть, с тех пор как псы проклятого ублюдка отняли у Уайлена мать, а у Яна — жену. Он учил сына всему, что знал сам: полетам, зельеварению, древним рунам… Ни разу за все это время он не упрекнул судьбу за калеку-сына, хотя знал, что коллеги судачат за спиной и свысока жалеют, за глаза перемывая кости его семье. Сумасшедшая жена и сквиб сын — бывает же наказание от судьбы. Наказание пришло позже. Провалы в памяти стали лишь началом, теперь он помнил и знал всё, безмолвно наблюдая за миром сквозь окошки собственных глаз, пока тело его жило собственной жизнью, полностью подчиненное чужой воле. А затем он попытался убить Уайлена. Однажды вечером, когда тот вернулся слишком поздно, улыбаясь и весело напевая какую-то песенку на странном наречии, где английские слова мешались с исковерканными французскими. Слишком звонкую, слишком громкую… Сахимисс раздражали такие звуки, она вскинулась и зашипела. Уайлен беспечно заглянул в отцовский кабинет и отшатнулся, вмиг побелев от ужаса. Змея бесшумно соскользнула со стола и обвилась вокруг руки Яна. — Ты не вовремя с-с-сын… — прошипел он. — Ж-ш-шаль… — Отец?.. Что ты делаешь? Это… это змея? — Уайлен все ещё не понимал. Ему бы бежать, но он настороженно приблизился, загоняя себя в ловушку все глубже. — Отец, ты в порядке? Я не узнаю тебя в последний месяц. Что-то на работе? “Беги!” — хотелось крикнуть Яну, но он не мог. Язык не повиновался ему, не подчинялось и тело. — Я долго терпел тебя, — рука сама скользнула в рукав. — Но довольно. Ненужная жалость и с-сентиментальность лишь порождают проблемы. Сквибы — жалкая ошибка природы, позор нашего мира… Маглы, крадущие знания и неспособные даже их применить. Стой спокойно, Уайлен. — Что ты… — Авада кедавра! Ян не знал, как ему это удалось, но он рванулся всей волей, пытаясь не сдвинуть, но хотя бы вывернуть руку, отклоняя луч, прорвать блок в сознании, чтобы заклятье сорвалось, лишилось силы. Непростительные всегда чутко отзывались на волю своего создателя. Чтобы убить, всегда нужна была небывалая искренность намерений. Авада — это уже четко сформированное желание, облеченное в магию, ей невозможно убить случайно, разве что другой человек вдруг встал бы у неё на пути. Ян выгадал буквально один градус в направлении луча, но Уайлену этого хватило, он успел перекатом уйти в сторону и укрыться за шкафом, а затем перескочить под прикрытие стола. Ян даже успел отметить, насколько у сына неожиданно улучшилась реакция и физическая подготовка, как пришлось напрячь все силы, не давая чужой воле осуществить свое жуткое намерение. В прямой схватке враг оказался не так силен, как раньше, когда он действовал тихо, исподволь. Ян уверенно отвоевывал один кусок сознания за другим, пока в его распоряжении не оказалась левая рука. Это уже было немало. Со стороны это, верно, смотрелось жутко, как если бы человек раскачивался во все стороны, хватаясь одной рукой за другую, пытаясь покалечить её, выкручивая собственное запястье, пытаясь сломать судорожно сжатые пальцы, лишь бы выбить из них палочку. — Беги, Уай! — крикнул он, на мгновение обретя голос. — Это одержимость! Беги! Сейчас же! Беги в Кувейт! Кувейт, Уай! Прячься, чтобы я не наше…не нашел! Дикая боль затопила сознание, накатывая волнами и вновь лишая воли. Однако Уайлен не размышлял, он отчаянно впился взглядом в отца и всхлипнул, неверяще тряся головой. — Х-х-хорошо! Я… я ухожу к воронам, там ты не найдешь меня. Я найду тебя сам. Прощай! Он сжал что-то в кармане и в тот же миг исчез как не было. Зеленый свет озарил пустую комнату. Лишь многим позже Ян осознал, что у сына откуда-то с собой оказался незарегистрированный портал. Стоило признать, в этот раз он пришелся как нельзя кстати. Сын боевого аврора, Уайлен четко выполнил отданную команду. Кувейт был кодом, означающим чрезвычайную ситуацию, где сквиб будет только мешать. Кувейт — страна, в которой когда-то так мечтала побывать Мария… Спустя час в их дом аппарировал встревоженный аврор Грюм. Яна к тому моменту уже немного отпустило, а стоило Грюму появиться на пороге, как чужая воля немедленно ослабла и спряталась в самом дальнем уголке сознания, точно понимала, что эту схватку неизбежно проиграет. От сеанса болезненной легилименции прямо с порога это все равно не спасло, но Ян был не в обиде. — Что с тобой стряслось? — спросил Грюм, когда лично убедился, что имеет дело именно с тем, кого видит перед собой. — Уайлен прислал сову. Парнишка до смерти напуган, повезло ещё, что я оказался дома. — Я чуть не убил его, — ответил Ян так спокойно, как мог. — Слушай меня внимательно, Аластор. Я одержим. Ты должен арестовать меня, отобрать палочку, заблокировать магию и изолировать от общества! Я опасен. Я чуть не убил Уайлена! Проверь палочку, там сплошь непростительные! Грюм поджал губы, его искалеченный нос непроизвольно дернулся. — Инкарцеро! — произнес он и аккуратно левитировал связанного Яна в кресло. — Нет, арестовывать я тебя не стану точно. Если не будет тебя, Роллинс и Брум превратят аврорат в одну большую банду, они совсем потеряли голову. Пытки, грабежи, контрабанда, рэкет, покрывание ублюдков-мошенников — ты это знаешь, я это знаю. Крауч не пикнет, после сына-пожирателя он закроет глаза на что угодно, лишь бы его махинации не вскрылись. Ян посмотрел на него мрачно и непреклонно. — Я нестабилен, Аластор. Другого выхода нет. — Есть, — Грюм извлек из кармана фляжку и открутил крышку узловатыми негнущимися пальцами. Из горлышка потянуло крепким огневиски. — Я отправил патронуса старому соратнику. Он придет на помощь, он один из лучших легилиментов, которых я знаю. — Кто же это? — от огневиски Ян отказываться не стал. После третьего глотка на душе стало легче. — Мозгоправ из Мунго? — Альбус Дамблдор. Имя упало тяжелым холодным камнем, Ян ощутил, как ёжится и слабеет внутри чужое присутствие. Кем бы ни был этот дух, эта чужая злая воля, директора Дамблдора он знал и до оцепенения боялся. Впрочем, дух тоже знал кое-что про тактическое отступление. К моменту прибытия директора Дамблдора Ян Ван Эк оказался совершенно здоров, хотя ещё долго не решался в это поверить. Поверить пришлось, с каждым днем события шли вразнос все сильнее. Последнюю неделю Ян дневал и ночевал на работе. Уайлен отнесся к его словам серьезно, настолько, что найти его так и не смог весь розыскной отдел. А вот проклятый Бреккер нашел. Роллинс же запорол все, что только мог. Упустил Бреккера, не сумел спасти Уайлена, и в довершение всего потерял координаты острова, едва лишь аврорский отряд покинул его. Последней каплей стал недавний разгром Хогвартса. Событие настолько возмутительное и абсурдное, что Ян не сомневался: его не забудут на протяжении последующих трех веков. Другими словами, Аврор Ван Эк пребывал в самом дурном расположении духа. И уж совершенно не предполагал в своем кабинете — между прочим, защищенном паролем и немалым количеством заклятий — неожиданных гостей, тем более настолько неприятных. — Здравствуйте, мистер Ван Эк, — вкрадчиво произнес кто-то у него над ухом. В следующий момент к горлу Яна прижали острый нож, а неизвестный сдернул капюшон мантии-невидимки. Каз Бреккер вежливо кивнул и ловко выдернул палочку из рук Яна. — Поговорим, как цивилизованные люди? — предложил он. — Мерзавец… — прорычал Ян. — Где мой сын? — Вот об этом я и хотел бы поговорить, — усмехнулся Бреккер. — Хотите увидеть его ещё раз? Ян настороженно кивнул. — Замечательно, — Каз Бреккер кивнул. — Тогда прочитайте вот эти документы, — он протянул Яну папку. — Если вы арестуете аврора Роллинса и выиграете дело, Уайлен в тот же день вернется домой. Если захочет, конечно… Звучало абсурдно, но вполне отвечало общему духу очередного сумасшедшего дня. Ян вгляделся в непроницаемое лицо Бреккера. Тот был слишком спокоен для того, кто держит в заложниках сына важного должностного лица. Крылатый ворон, вытатуированный на предплечье преступника, высунул голову из-под задравшегося рукава Бреккера. Ян машинально отметил это как особую примету и вдруг вздрогнул. В голову закрались нехорошие подозрения, такие же абсурдные, как и все происходящее в последний месяц. — Он рассказал вам?.. — Что вы были одержимы, но справились с собой и велели ему бежать от вас? Конечно. Другое дело, что Уайлен — совершенно свободен сейчас. Он здесь, в этой комнате. — Что?.. — Здравствуй, отец! — улыбающийся Уайлен появился у окна и радостно помахал рукой. Ян нащупал спинку стула и осторожно сел, чувствуя, что у него подкашиваются ноги. Бреккер деликатно отодвинул нож. — У него другая проблема, — мягко продолжил Каз, испытующе глядя на него. — Видите ли, ваш сын — теперь преступник государственного масштаба… Слышали о знаменитом ограблении Хогвартса? Одно лишь виновато-опасливое выражение лица Уайлена развеяло последние сомнения в истинности сказанного. Такое определенно было не подделать. — Как ты?.. Как тебя угораздило? Ты… О Мерлин! — Собственно, едва ли это когда-нибудь всплывет наружу, если вы сами не выдадите его закону, — Каз Бреккер дьявольски улыбнулся. — Однако аврор Роллинс может оказаться чересчур сообразительным, и тогда от вашей репутации не останется ничего, а ваш сын окажется в Азкабане. Аврор Ван Эк выдохнул нечто непечатное. — В этих документах собраны доказательства всех преступлений Роллинса, — Каз кивнул на папку, которую Ян продолжал держать в руках. — Я бы хотел, чтобы вы ознакомились с ними, прежде чем примете решение. Решение Ян принял быстро, стоило лишь кинуть взгляд на колдографии. Роллинс слишком давно порочил честь аврората, а сын, по какой бы кривой дорожке не пошел, все ещё не заслуживал Азкабана. Мария бы не поняла его, если бы он не согласился. И он согласился на условия Каза Бреккера.
