Мантия

Ей абсолютно не важно. Не важно, что я такая спокойная до такого, что это может вывести из себя особенно такую энергичную девушку как она. Ей не важно, что у меня не было особых талантов, да и в обществе я была незначительна и тиха как церковь. Она не обращала внимания на мои изъяны. "У всех они есть". Я не видела в себе ничего такого, чтобы она была мной заинтересована. Я скучная и занудливая, выгляжу значительно старше своего возраста, но ей конечно же плевать. Мантия.. Имя у неё нежное, как шёлк. Такое же нежное как она, но и такое же устойчивое. Я находила в её имени что-то завораживающе, я подавляла все плюсы своего сухого имени - "Шэвонн", когда слышала её. Я бы могла много о ней говорить, конечно, о приятном человеке можно болтать часами, но я боюсь, что замечая всё больше и больше положительных черт в ней, я буду чувствовать нечто больше, чем обычное уважение и нечто больше, чем хорошая дружба. Моя жизнь скучна, в ней нет красок, но.. Ах, да, Мантия, конечно, ты же художник. И ты активно рисуешь на стенах моего дома всё больше разноцветных пейзажей. Наверное, это были те моменты, когда ты рисовала не Великого Зонтика. Единственные моменты. Пусть и являясь частью церкви, я никогда не была так одержима нашим правителем. Да все как-будто чокнулись. Знаете, даже для меня это перебор, а на состояние Мантии это сказывается плохо. От той энергии, которую она излучала почти ничего не осталось. Однотипные картины с одним и тем-же человеком, только с разных ракурсов. И так каждый день, по десятки раз. Утомительно. Я предлагала ей отпуск, но она упёрто держалась на своём. Это-то у неё никогда не отнять - упёртость и целеустремлённость. Но и я не так уж и проста. В один из не примечательных дней, я предложила то, что сблизило нас так близко, что мы не можем отлепиться друг от друга. Я предложила нарисовать что-то другое. Это совсем неудивительно и банально, да и уговаривать её пришлось очень долго.. Я предлагала разные варианты.. Небо, цветы, здания, овощи с наших полей.. Ничего из этого её не привлекало. Но через время её осенило: она хотела нарисовать меня. Её эмоции сменялись слишком быстро для моего понимания: всего минуту назад она упрекалась в том, что ничего, кроме Великого Зонтика, рисовать не будет, а теперь её просто разрывает желание. Ох, Мантия.. Сидеть мне тогда пришлось не долго: она была очень ловка в своём деле. Карандаш сменялся ластиком, ластик сменился кистью.. Ушёл всего час. Достаточно, чтобы я устала, а мои конечности затекли, но подозрительно не достаточно, чтобы нарисовать целую картину. После этого я ждала что-то совсем не великое, да и получила я именно что-то не великое, но тогда мне казалось, что это было просто великолепное произведение. Все мои черты лица были чётко изображены гуашью по ровной поверхности холста. Всё было нарисовано точно так-же, как и в реальности, отличалось только одно: лёгкая улыбка на моём лице. Заметив мой сосредоточенный взгляд на одной точке, она воодушевлённо сказала: - Ты намного красивее с улыбкой! - раскинув руки в стороны, она немного меня приобняла. Ей не нравилось, что я была всегда грустна и серьёзна. Что меня почти ничего не может развеселить. Но она продолжала общаться со мной. Мантии было всё равно. Не знаю как это произошло, что я каждый день приходила к ней домой и мы вместе учились рисовать что-то новое. Что-то кроме Великого Зонтика. Показав-бы наши работы на публику, мы бы были глубоко оскорблены обществом. Как будто мы идём против всех и против Зонтопии. Никто из нас этого не хотел, поэтому эти рисунки - были нашим маленьким секретом. Я не художник как Мантия: многое у меня получалось криво. Каждый день в перерывах от наших работ, я отдавала ей кривые зарисовки с неровно раскрашенными частями. Но почему-то она всегда меня за всё хвалила. В такие моменты я чувствовала себя странно: Шэвонн, 32 годика, получает похвалу от девушки, которая младше её на восемь лет. Я не умею рисовать, все мои работы были далеки от идеала, но Мантии было всё равно. Её не волновало, что это был маленький грязный эскиз; для Мантии это было произведение искусства...