Произошел казус

      И вот он, обычный школьный день. Обычная физкультура на улице в конце мая. Обычные подтягивания и проверки нормативов в честь окончания учебного года.       — Шастун, твоя очередь, вперед, — раздался голос физрука, Павла Алексеевича.       — Сейчас! — Антон тяжело вздохнул и направился ближе к месту сдачи. Не получаются у него подтягивания, да и физрук еще бывает не самым приятным человеком, что иногда невероятно сильно вымораживает. Шастуна в принципе все сегодня очень раздражает.       Немного потянувшись и размяв шею, Антон запрыгнул на турник, переминаясь с руки на руку. Он хоть и худенький, но начинал поднимать вес своего тела с большим трудом, руки все же были слабоваты для такого, а заниматься этим он явно не очень-то и хотел.       — Раз, два, три, четыре… Шастун, неужели все? Да тут даже девчонки столько раз подтянуться смогут, а ты! Высокий, бегаешь быстро, а тут не можешь ничего сделать? — Бесит, как же этот физрук бесит. Антон пытается собраться с мыслями и успокоиться, потому что перекладина уже начала нагреваться, но кое-как подтянуться получилось, и он сразу же спрыгивает на землю. — Этого мало, ты знаешь? Надо хотя бы семь раз на «тройку», а ты сделал пять, да еще и чуть металл не расплавил, он даже покраснел уже, ты посмотри, а другим тоже еще сдавать надо. Ладно, свободен, «три» поставлю, в четверти все равно хорошая оценка будет. Иди, развейся, что ли, тебе успокоиться нужно.       Фыркнув, он направился ближе к выходу из стадиона, где было побольше деревьев, чтобы спрятаться и покурить. И вот он достает пачку своего винстона синего, как сзади слышит голос своего одноклассника:       — Антош, а курить вредно, ты знал? Тем более, на территории школы, кошмар! А вдруг я расскажу или не я? Людное место все же.       — Арс, блять, ты чего пугаешь? Еще и стоишь с ехидным лицом, поязвить хочешь? Я даже сигарету не поджег еще, да и тут всем без разницы, никогда еще не обращал никто на это внимания.       — Да нет, просто подошел, поговорить захотелось. Вдруг смогу чем-то помочь, а то ты злишься, случилось может что, обсудить захочешь. — Попов все же решил не униматься.       — Как можешь понять, то сейчас не время, — Антон скорее процедил сквозь зубы, чем сказал эту фразу, поджигая сигарету и делая большую затяжку. Может, хоть полегче станет от этого горького вкуса, была бы еще тут тишина, так вообще сказка.       — Почему же? Ты ведь как раз сейчас не занят, почти ушел даже, а урок еще не закончился. Да и ты только вчера с двухнедельного больничного вышел, вдруг я соскучился? — Было видно, что Арса это действительно забавляло, но он правда хотел помочь, либо просто побыть рядом, но вот такой его характер и стиль общения, что мало кто воспринимал его всерьез.       Антон хоть и очень любит Арсения, но сейчас его раздражало все, включая его и, к сожалению, сделать он ничего с этим не мог. Наоборот, злость только все больше и больше накатывала, дерево рядом уже начало медленно загораться от напряжения Шаста.       — Блять, Антош, — Попов сразу среагировал и, по счастливой случайности, рядом была колонка, из которой можно было добыть воду, потому что просто так ее вообразить было нельзя, хоть и очень хотелось, так что в дерево сразу направилась достаточно большая струя, что смогла затушить уже начавшийся небольшой пожар. — Ладно-ладно, хорошо. Можешь сигаретой поделиться? — Сказать, что у Шастуна глаза стали размером с пятирублевые монеты — ничего не сказать. — Что ты так смотришь? Тебе можно, а мне нельзя?       — Нельзя. Слишком уж вредно, да и вдруг с кем целоваться будешь, а от тебя пахнет табаком. Некрасиво, да и вдруг откажут в таком случае. Мне-то как раз не с кем, я тут никому не нужен, это же ты главный красавчик школы, — на последней фразе Антон слегка ухмыльнулся и вновь сделал затяжку.       — Главный красавчик школы? Шаст, не смеши, честное слово. А с кем мне целоваться… предлагаешь свою кандидатуру?       — Может, и предлагаю, — ему, конечно, очень хотелось, но он понимал, что это все шутки, ведь он Арсению вот точно не сдался. Попов явно может найти себе кого получше и поспокойнее.       — А если я соглашусь, то не разозлишься ли ты и не сожжешь здесь все к чертям? Я не уверен, что воды хватит на масштабный пожар. — Опять этот ехидный взгляд. Придушить бы его за такое.       — Ой, бесишь. Может, еще и напомнишь все случаи, когда ты все исправлял после меня?       — А я могу! Например, на геометрии, когда ты вышел к доске и тебя завалили вопросами, поэтому ты случайно поджег указку или случайно разбил пробирку со спиртом и поджег его, когда работал с тупым одноклассником на лабораторной по химии, или…       — Все-все, хватит, я знаю, что у меня много проебов, да-да, спасибо, о, великий Арсений Попов, за напоминания и за то, что всегда спасаете мою задницу и еще чужие от самого же меня.       — Не ерничай, Тош. Ну, так что насчет поцелуя? Может, я и заслужил спустя столько времени.       — Да-да, давай, вперед, шутник хренов. — Антон потушил сигарету и закрыл глаза, делая вид, что готов, но совершенно не ожидал того, что Арсений решится и прижмется своими губами к его, а после и вовсе обхватит его нижнюю губу, вовлекая в более глубокий поцелуй. Шастун хоть и опешил, но решил ответить. А что, зря столько мечтал?       — Ну, что ж, — Попов отодвинулся от Антона и выглядел очень довольным, чересчур довольным, — раз уж ты позволил мне себя поцеловать, то не сходишь ли со мной на свидание? Хоть обычно поцелуи и происходят после, но назад время не вернуть, да и ты сам согласился.       — Я… эм… да, схожу? — Было видно, что Антону очень неловко, он опустил взгляд и покраснел так, будто он кипел изнутри, поэтому на этот раз дерево загорелось явно не от злости, а от смущения.       — Блять, ну, Антош… — Арсений вновь вздохнул, собирая воду для того, чтобы снова все потушить и не спалить весь стадион и школу, если уж не всего того, что находится рядом.       — Ой?.. Я не хотел, правда. — Антон поднял жалобные глаза на Арсения.       — Все хорошо, извинишься на свидании, а теперь пойдем в школу, урок уже закончился, — Попов лишь подмигнул и взял Антона за запястье, направляя его ко входу в здание, потому что иначе тот так и остался бы стоять на месте.       Больше, в этот день, Шастуна ничего не бесило.