Дипломатичность

Вся верхушка Конохи собралась попировать на большой свадьбе Сарутоби Хирузена, совсем молодого сына Сарутоби Саске — шиноби, который прославился ещё в период клановых войн и которому весь клан Сарутоби был обязан включением в деревню Скрытого Листа. Однако столь влиятельный отец совсем не был рад столь значимому событию в жизни своего единственного наследника. Его избранница, Бивако, нравом была ещё хуже умершей при родах жены Саске. А та, имя которой он предпочёл забыть сам и не раскрывать сыну, была безродной сволочью с великолепными навыками шиноби — в её семье открыто говорили, что все способности по какой-то злой шутке судьбы ушли на эту недостойную девушку. При этом она имела замашки самой требовательной аристократки и была жутко обиженной на весь свет, потому что оказалась практически проданной своему жениху собственными родителями. Но больше всего она ненавидела навязанного мужа — главу клана Сарутоби. А его, в свою очередь, вынудило жениться и рожать наследника шаткое положение клана, которое срочно нужно было исправлять всеми доступными способами. И вот, стараниями Саске, клан оказался под надёжной защитой Конохи, наследник вырос отличным шиноби, а умершую жену можно было забыть, как страшный сон. Как и всех женщин, с которыми, эдакими своенравными бестиями, глава клана навсегда зарёкся иметь дело. Однако судьба распорядилась иначе, и теперь ему, видимо, нужно было терпеть избранницу ещё такого молодого сына, который мог бы повременить со свадьбой лет десять-пятнадцать, подойдя к этому делу более избирательно и предпочтя из худшего лучшее. Благо, стараниями отца, это можно было бы сделать… А ведь ещё совсем недавно Бивако и в помине не было, и Саске слышал от сына только восторженные слова о гениальном сенсее и своих друзьях. Но больше всего — о Данзо Шимуре… И откуда только взялась эта заноза Бивако?.. В пучину таких невесёлых мыслей была погружена обыкновенно светлая и холодная голова Сарутоби Саске, известного женоненавистника, но невероятно умного и проницательного человека, который за свои качества, способности и многие другие заслуги был приближен к самой верхушке деревни. С Шодайме, уже отошедшим от дел и передавшим все полномочия своему брату, у Саске были сугубо деловые отношения. Он специально подчёркивал это, потому что знал всю политическую подоплёку их ложного союза с Мито, который так напоминал ему ситуацию со своей женой. А вот Ниндайме был настоящим другом главы клана Сарутоби. Действующий хокаге быстро заметил, как на его ближайшего товарища и незаменимого шиноби влияет появление в его жизни Бивако, пускай Саске и пытался это скрыть. А потому сразу после её свадьбы с Хирузеном произошло по-настоящему спасительное назначение Саске Сарутоби на должность посла в Суну, к которому Ниндайме заранее основательно подготовился. Найдя решение проблемы с одним из важнейших шиноби деревни, он мысленно поставил галочку и перешёл к следующему пункту. К своему ученику, которому вдруг приспичило оборвать «тайные» отношения с Данзо и выскочить за первую встречную-поперечную. Ниндайме, к своему счастью, никогда с девушками не связывался и, к своему несчастью, всё слишком хорошо понимал… Потому что у него перед глазами был яркий пример отношений брата с Мадарой Учихой, а потом — с Мито Узумаки. После свадьбы Хирузена Саске часто пропадал в Суне, на переговорах с Сандайме. Глава клана Сарутоби быстро понял, что ему очень нравится это занятие, и начал даже как-то нездорово входить во вкус: он при любой возможности затягивал дипломатические миссии, уточняя любые мелочи, интересуясь вещами, совершенно не относящимся к делам, под красивым предлогом укрепить отношения между деревнями через понимание высшими лицами культуры друг друга. А Сандайме, вообще-то, известный своей гордостью, на удивление всего дипломатического сообщества, открыто шёл на контакт с новоиспечённым послом Конохи. Саске удивлялся сам себе и своему влиянию, оказываемому на такого неприступного человека. Именно так посол мысленно характеризовал главу Суны, считая, что этот эпитет подходит Сандайме лучше всего и не наблюдая в этом ничего подозрительного или предосудительного. Сарутоби Саске привык находить всему объяснение, а в этом случае обнаружил целых два. И оба для него были невероятно убедительны. И в такой же степени далеки от главной причины всего происходящего. Во-первых, Саске теперь меньше бывал дома и, следовательно, меньше видел свою невестку. А точнее, почти не бывал и не видел. Это, конечно, благотворно влияло на состояние Саске, его общительность и способность располагать к себе людей. Во-вторых, он решил, что наконец нашёл своё призвание. По мнению Саске, им оказалось посольское поприще, раз самому Саске так нравилось этим заниматься и всё так ладно получалось — раз он даже Сандайме расположил к себе вдруг открывшимся дипломатическим талантом. Ниндайме был немного удивлен тому искреннему жару, с которым обыкновенно холодно-расчётливый Саске подошёл к вверенным ему обязанностям. Но был удивлён приятно. Тем более, это оказалось главе Конохи в высшей степени на руку, учтивая сложную ситуацию с Облаком, на которую уходило всё больше сил. Так отношения с деревней Песка остались фактически под контролем одного Саске, дипломатическая слава которого уже гремела по другим деревням… И однажды её истинная причина раскрылась. Правда, пока только для Ниндайме. Это случилось в один из визитов Сандайме в деревню Листа. Тогда он, глава Конохи и её посол в Суну на один вечер оставили свои должности и просто в неофициальной обстановке пропустили пару рюмочек саке. В этот вечер Ниндайме открыл для себя много интересного о чувствах своего подчинённого, которые для него самого всё ещё оставались загадкой. В отличие от Сандайме, который испытывал к нему тоже самое. А в какой-то момент вечера двум каге даже удалось пересечься взглядами и с понимающей улыбкой кивнуть друг другу. Эту проблему с Саске Сарутоби Ниндайме решил оставить без особого своего внимания. Он понял, что теперь очень талантливый и в такой же степени недогадливый шиноби в очень надёжных руках. Тем временем, Бивако наконец съехала из дома Сарутоби и разнесла по всей дерене нелестные и небезосновательные слухи о своём муже и его «лучшем друге». Тень упала на семью главы клана Сарутоби, но тот наконец решил передать эти полномочия, которые уже давно начали его тяготить, своему одумавшемуся сыну и предоставить ему самостоятельно решать проблемы. Тем более, в их возникновении он был сам виноват. С тех пор Саске Сарутоби, отцу будущего хокаге, уже, в сущности, не было никакого дела до внутренних дел Конохи, а уж тем более до каких-то там слухов… Шло время, с межличностными отношениями своих подчинённых у Ниндайме разбираться получалось отлично, а вот с отношениями международными всё обстояло куда сложнее. Как бы то ни было, Ниндайме оказался слишком занят накалившимися отношениями с Облаком, и все дела с Суной уже официально отдал своему послу. Потому что и с этой деревней обострилась проблема, которую не мог решить даже Саске Сарутоби. А, значит, никто. И проблемой этой были ресурсы. Население Суны, как и остальных деревень, всё росло, она всё больше закупала товаров у Конохи и арендовала у неё земли, пригодные для возделывания. Платить же самой бедной скрытой деревне Пяти Великих Стран было, как всегда, нечем. Коноха требовала плату, Суна требовала её снижения, Коноха не соглашалась, Суна угрожала однохвостым, Шодайме вдруг высовывал свою голову и не давал Конохе угрожать в ответ… А голова Саске Сарутоби от всего этого болела. Однако ему всё удалось найти единственный ресурс, который у Суны был не то что в избытке — хотя бы не в недостатке. И этим ресурсом оказались люди. — Ну, люди, так люди… Людьми и расплатятся, — рассеяно протянул Нинадайме, услышав предложение посла, а потом устало зажмурился и потёр виски. — То есть, я хотел сказать… «безвозмездно предоставят в Коноху»… Да-да, торговля людьми, но жестокое время… И я хокаге, а ты посол жестокого времени… — задумчиво закончил Ниндайме. И в этот момент его мысли явно были далеко от деревень. Саске тяжёло вздохнул, прискорбно понимая, что ни для главы Конохи, ни для своего друга вряд ли может сделать большее. За этим вздохом следовал подробный доклад о демографической ситуации в обеих деревнях и удивительный, но, судя по данным, очевидный вывод о перевесе мужского населения в Конохе. — Так бывает перед войной… — удручённо произнёс Ниндайме. — Тебе нужно больше спать, а вам переложить на меня ещё больше полномочий, — уверенно произнёс Саске. Ответом ему стал усталый кивок, после которого Сарутоби продолжил: — Суне придется отдать в Коноху женщин, — металлическим тоном сказал он. И даже Ниндайме, полностью выжатый делами с Облаком, понял, что в этот момент в его собеседнике поднял голову женоненавистник, который уже давно был усыплён хорошей жизнью. — С одной стороны, мне противно принимать такое решение, — говорил он. — Но с другой — пусть помучаются… Пол, от которого, кроме воспроизводства, пользы никакой нет… Тем более, лучше несчастные мужики, прибранные к рукам, чем шатающиеся по замужним, проституткам или… Или занятые ещё непонятно чем… — посол закончил свою мысль таким неопределённым тоном, что даже Ниндайме вскинул голову и посмотрел на него ясными и удивленными глазами, в которых читался немой вопрос. Неужели наконец понял?.. Однако Саске Сарутоби замолчал, и, судя по туманному взгляду, теперь уже его мысли были далеко от предмета их разговора. Наконец, тишину прервал Ниндайме: — Не сказать, чтобы я был целиком согласен с твоими суждениями, но… Предоставляю тебе в этой миссии полную свободу. С такими полномочиями и мыслями Саске отправился в Суну. Сандайме впервые был недоволен встречей с этим послом Конохи и, более того, был глубоко оскорблён его предложениями. «Чего и стоило ожидать от такого неприступного человека…» — с грустью думал Саске, удивляясь тому, насколько сильно его задел отказ Сандайме от такого, казалось бы, со всех сторон выгодного предложения. А тем временем оскорблённый до глубины души правитель говорил: — Многие говорят, что я известен своей гордостью. Но мало кто понимает, что моя гордость — это в первую очередь гордость моего народа. Поэтому я скорее отдам себя, чем кого-то из жителей Суны. И оба собеседника должны были осознавать невозможность этого шага, потому что это непременно привело бы к волнениям внутри и за пределами Суны из-за потери равновесия сил… Тем не менее, Саске думал совершенно о другом. Этот разговор был одним из немногих, в котором за словами Сандайме не стояло никакого скрытого смысла, однако именно его нашёл Саске Сарутоби, прокрутив в голове последнюю фразу своего собеседника и резко всё осознав. Всё — начиная от природы своего дипломатического таланта и заканчивая всеми взглядами и намёками от самого Сандайме и даже главы Конохи… В тот момент ему было не до той острой проблемы, решить которую его послал Ниндайме. Саске, отбросив всю дипломатичность, с невероятной прямотой и уверенностью высказал всё Сандайме. Тому во время этой речи оставалось лишь поражённо смотреть на своего собеседника и только кивать, а под её конец произнести: — Какого?.. Почему ты вдруг понял это именно сейчас?.. И все-таки, я лучше останусь при своем давнем мнении, что в Конохе живут одни ненормальные… Хотя, поверь, ты почти заставил меня поменять его… — со вздохом закончил Сандайме, а потом истерично-облегчённо рассмеялся и покачал головой. В ответ на это Саске тоже рассмеялся и невольно расплылся в довольной-довольной улыбке, подходя к своему наконец-то осознанно возлюблённому. Тот смотрел с огненным вызовом в глазах и опирался спиной на рабочий стол. Саске уверенно забрался под полы мантии каге и усадил её обладателя на деревянную поверхность. Они надеялись на толстые стены и громкие завывания ветра, который как всегда бушевал за окном. Вообще, нужно было как-то сообщить Ниндайме о таком невыгодном для Конохи решении дела… Казекаге же предложил, а посол согласился. Но об этом они точно подумают позже.