Ангел и Демон

Однажды светлый Ангел с небесно голубыми глазами и солнечно-золотыми волосами пролетал над адской бездной. Там он увидел Демона, его безобразные рога, космы тёмных волос, нахмуренный в бесконечно тяжёлой думе лоб, сдвинутые брови и безобразно искривленный рот. И Демон показался Ангелу таким несчастным и одиноким, что тот по своей чистой натуре решил спуститься к нему — развеять тяжкую думу и хотя бы как-то облегчить страдания. Но Ангела обожгло адское пламя, и он, удручённый, вернулся на небеса. Тогда из его ангельских уст полилась такая прекрасная песня, что она достигла даже слуха Демона. Он, хотя и находился в самом отдалённом от Эдема месте и тоже не мог приблизиться к Ангелу, стал наслаждаться одной лишь возможностью слушать его пение и взирать на его грустный образ. Слёзы Ангела, падающие с небесной высоты, прожигали в Демоне зияющие дыры, но эта боль стала для него высшим счастьем и, благодаря ей он чувствовал себя ближе к Ангелу. Но вскоре оба поняли, что им слишком тягостно подобное существование, а потому Ангел упал в объятия Демона. И оба тут же сгорели. Однако именно в этот момент впервые за много столетий их лица украшала искренняя, бесконечно счастливая улыбка… …Когда раздались громкие аплодисменты и занавес опустился, на сцену вышла Микаса Аккерман, одетая в свой лучший готический наряд и держащая в руках стопку старых книг. Овации стихли, и девушка с чувством прочла стихотворение: В дверях эдема ангел нежный Главой поникшею сиял, А демон мрачный и мятежный Над адской бездною летал. Дух отрицанья, дух сомненья На духа чистого взирал И жар невольный умиленья Впервые смутно познавал. «Прости, — он рек, — тебя я видел, И ты недаром мне сиял: Не всё я в небе ненавидел, Не всё я в мире презирал». Подождав окончания ещё одних аплодисментов, она объявила о наборе студентов в оккультный клуб. На этом фееричном спектакле фестиваль представления университетских клубов подошёл к концу, и Микаса вместе со зрителями потянулась к выходу из актового зала, чтобы гордо занять место у стойки своего клуба. Девушка не без оснований предполагала, что после такого её оккультный клуб ждёт настоящий ажиотаж…

***

— Преставление клубов ещё через месяц! У Армина и так много дел, вон ему сколько книжек надо читать! Ему некогда заморачиваться на такое! — возмущался Эрен, когда они вместе с Микасой и Армином собрались обсудить предстоящее мероприятие. Смущённый второкурсник филологического отвлёкся от очередной книги и окинул своего друга таким любовным и тёплым взглядом, что у того перехватило дыхание. — Эрен, это ничего, не переживай за меня, — мягко произнёс Армин, и вдобавок погладил руку своего ярого защитника, а потом машинально переплёл их пальцы. Эрен свистяще выдохнул и сжал руку Армина в ответ. Тот дрожащей рукой перелистывал страницу книги… Они постоянно делали что-то подобное, и не обращали внимание на всеобщее мнение, что «просто лучшие друзья» так себя не ведут. «Ну, это уже ни в какие ворота!.. Я их свести хочу, а они ещё и сопротивляются! Неблагодарные!» — с досадой подумала Микаса и закатила глаза. Все равно сейчас эти голубки не замечали ничего кроме друг друга. Наконец, она со всей своей напористостью продолжила убеждать парней: — Если мы не сделаем чего-то стоящего, нас так и будет трое человек! Как в прошлом году! — Ну и ладно! — попытался возмутиться Эрен, которого такое положение дел очень даже устраивало. Микаса в ответ одарила его испепеляющим взглядом. В этот момент она явно подходила на роль Демона куда больше своего друга. — В любом случае… — примирительно начал Армин. — Тебе не кажется, что это как-то… Ну… — парень не знал, как более обходительно выразить свою мысль касательно сценария Микасы, написанного по мотивам одного короткого стихотворения. Ладно, что представление было таким сложным с точки зрения техники, декораций, костюмов, звука… Армина смущало в нём не только это. — По-гейски! — уверенно закончил начатую мысль Эрен. Армин согласно закивал. — Какое ещё «по-гейски»! — всё с той же уверенностью возмущалась Микаса. — Ребят, это написал Пушкин в девятнадцатом веке! А он, между прочим, классик русской литературы! — Я знаю, что русский классик… — сказал Армин. — Но, поверь, это ничего не опровергает. Я бы даже сказал, только подтверждает… — А у вас, что, есть идеи получше?! — грозно сказала Микаса, закрывая эту тему. Что не удивительно, идей у юношей не оказалось. Она прекрасно знала, что у каждого из них на уме были только мысли о своём лучшем друге, в чём они не могли пока признаться даже себе. И Микаса уже давно пыталась исправить это всеми доступными ей способами. Наконец, единогласно было принято решение об утверждении предложенного сценария. Потом, на репетициях, было много неловких прикосновений и объятий, открытых восхищений друг другом и комплиментов, самых прозрачных шуточек Микасы, искренних беспокойств Эрена за своего лучшего друга, которому предстояло «летать» на самой верхотуре… А еще смущённых возмущений Армина по поводу какого-то гомосексуального подткеста, который ему неспроста виделся во всём этом представлении. Однако уже Микаса и Эрен в два голоса убеждали его в обратном. Армин быстро успокаивался, потому что он уже отнюдь не был против, а даже наоборот, просто всё происходящее беспрестанно вгоняло его в краску. Представление, как и ожидалось, получилось невероятным, и обещало оккультному студенческому клубу, который организовала Микаса всего год назад, очень много внимания. Как же девушка надеялась, что и вторая цель этого мероприятия будет достигнута. Всё-таки, за неё она волновалась гораздо больше.

***

— Эрен, у меня всё ещё поджилки трясутся… Еле на ногах стою, — выдохнул Армин, когда они вышли в тёмное закулисье. Там уже никого не было, потому что представление оккультного клуба было последним. Эрен тут же аккуратно обнял Армина за талию и обеспокоенно спросил: — Так лучше? — Гораздо, — с благодарностью улыбнулся Армин. Они медленно пошли к ближайшей скамейке. По телу обоих разливалось приятное ощущение только что схлынувшего волнения. Им хотелось просто смотреть друг на друга и глупо улыбаться. Правда, причина этому была совсем другая, но парни ещё не до конца её понимали. — У тебя… — начал Армин, когда они наконец сели. — Ты так хорошо играл… У меня до сих пор ощущение, что твои руки действительно горят огнём. После этой фразы Эрен обеспокоенно одёрнул ладонь, которая до сих пор располагалась на талии Армина. — Нет-нет-нет, все хорошо, — тут же запротестовал он, и едва ли не сам вернул руку Эрена туда, где ей было самое место. — Армин, ты будто пьяный, — топорно и обеспокоенно начал Эрен, который на самом деле ощущал себя точно так же. — Тебе нужно выспаться, мы и так последнюю неделю постоянно замазывали тебе синяки под глазами… — Но и тебе тоже! — упрямо сказал Армин и очень мило сдвинул брови, а потом вновь расплылся в улыбке. — Но знаешь, это всё того стоило!.. Мне безумно понравилось. Надо будет поблагодарить Микасу. Вот это она, конечно, заморочилась… Вот что значит, одержимость… Самую крутую сцену выбила для рекламы какого-то там оккультного клуба. Теперь к нам целая очередь должна выстроиться! — весело закончил Армин и хлопнул в ладоши. — Выбила… — восхищённо протянул его друг. — Умеешь ты слова подбирать! Сразу видно, филолог! — с искренней и умилительной гордостью произнёс Эрен и свободной рукой похлопал Армина по плечу. Тот смущённо и тихо рассмеялся. — А вообще, — снова начал Йегер, — я слышал, что куратор группы Микасы — её родственник, тоже Аккерман. Может, помог. — Леви? Да быть не может, с его-то нравом. — А откуда ты его знаешь? Он же со спортивной кафедры, не? — недоверчиво переспросил Эрен, который учился на юриста и был далёк и от филфака Армина, и от спортфака Микасы. — У нас просто его муж, профессор Смит, литературу эпохи Просвещения в этом семестре ведёт. Леви иногда к нам заходит. — И ты не говорил! — пораженно воскликнул Эрен, который считал, что у них с Армином нет секретов. — Прости, я думал, ты знаешь… — виновато протянул Армин. — Я думал, все знают. — Ничего-ничего, — Эрен тут же поспешил успокоить своего друга , а потом многозначительно протянул. — Может, тогда… Кенни… Ну, тот шизанутый физрук из первого семестра, который либо гонял до седьмого пота, либо всю пару травил истории из своей бурной жизни. Эрену и Армину на первом курсе «повезло» вместе оказаться в большой группе Кенни, состоящей из нескольких факультетов. — Не «шизанутый», а «колоритный», — с улыбкой поправил Армин, а потом отмахнулся. — Да не… Это прикольный, конечно, дед, но кто его слушать будет. — Тебе же вроде нравилось его слушать, — напомнил Эрен. — Только если его истории!.. — мечтательно протянул Армин, а потом понизил голос и захихикал. — Особенно про их приключения с дядей Кристы… Затем Эрен и Армин на пару секунд замолчали, погружаясь в воспоминания о том, как за все эти подробности бурной юности Кенни краснела одногруппница Эрена, дочь одного из сенаторов. Тогда Кенни хлопал её по плечу и «успокаивающе» говорил: — А чего стесняться? Будто у вас с Имир не так! Криста тогда краснела ещё больше, а из группы слышались сдавленные смешки. — Значит, — наконец вынырнув из воспоминаний, уверенно стал подводить итоги Эрен, — возвращаемся к первому варианту. Микаса эту сцену выбила!.. Парни синхронно рассмеялись. Тут как раз позвонила Микаса и позвала их помогать собирать заявления для приёма в оккультный клуб. Заявлений оказалось не так много, как ожидали ребята, зато актёрам, которые так и не переоделись, досталось невероятное количество внимания. К Эрену, как чертополох, прицепился восхищённый рыжеволосый парень, который нёс такую несусветную чушь, что даже помешанная на оккультизме Микаса под шумок выкинула его заявление. — Бля, Флок, отъебись от него уже, — с этими словами из толпы студентов появился Жан Кирштейн, парень Микасы, первый красавец университета, староста группы журналистов и образцовый студент, — ты что, слепой? У него парень уже есть! И вообще, обрати лучше внимание на другого Йегера! Флок с опаской выпучил глаза на — очевидно — своего старосту, однако во всём повиновался. Довольный шуткой про их кошмарного куратора Зика, Жан хохотнул, затем поклонился своей даме сердца, которую в очередной раз спас от неприятностей, и потащил Флока прочь. Потом Жан подвёз Микасу до дома, а Эрен и Армин пошли в клубную комнату рассматривать заявления. Не сходила эйфория от представления и всех последующих приятных событий. Среди них не последнее место занимали бесчисленные положительные отзывы студентов. Многие с улыбкой открыто замечали, что Ангел и Демон — красивая пара — и многозначительно подмигивали. Это смущало обоих парней, однако доставляло странные приятные эмоции. И наконец-то заставило задуматься над собственными чувствами. В клубной комнате Эрен и Армин решили не снимать костюмов и зажечь свечи для пущей атмосферы. Прежде, чем приступить к возне с бумажками, Эрен, как бы между делом поинтересовался: — Слушай, а всё-таки, если серьёзно… Как ты считаешь, наши Ангел и Демон любили друг друга?.. Сердце Эрена бешено колотилось, когда он будто бы невзначай задавал этот вопрос. Задавал этот вопрос, прекрасно понимая, что его Ангел должен понять всё, что на самом деле имелось в виду. И он в ответ медленно поднял небесно-голубые глаза на своего Демона, уверенно проговорив: — Если «наши», то «да». После этих слов Армин шагнул навстречу Эрену. Тот сделал ещё один шаг, почти вплотную прижимаясь к своему лучшему другу, обнял за талию, прямо как несколько часов назад, только теперь ещё и страстно поцеловал. Когда Армин отстранился, он сжал свои дрожащие ладони в кулаки на груди Эрена, пряча глаза, в которых кроме отсветов пламени свечей ещё и плясали демонические огоньки желания. — Пошли ко мне в общежитие, — чуть хриплым боязливым голосом произнёс он. Положительным ответом стал ещё один страстный поцелуй. Эрену настолько вскружило голову всё происходящее, что он был готов взять Армина прямо на спиритической доске. Йегер прекрасно понимал, что сделает это, но чуть позже. Всё-таки, для первого раза лучше подходила кровать. Только по дороге к ней у Эрена возник вопрос насчёт соседа Армина. — Марло сказал, — ответил Арлерт, — что будет с Хитч до самого утра на какой-то клубной вечеринке. — О, этот известный тусовщик Марло! — хохотнул Эрен, зная, как этого правильного парня выматывает в прямом смысле неусыпно следить за своей девушкой, чтобы она не вляпалась в какую-нибудь историю. — Любовь зла, Эрен, — с улыбкой ответил Армин, качая головой. — Это не удивительно, если даже Ангел и Демон полюбили друг друга! Оба парня вновь синхронно рассмеялись. После признания в любви между ними будто бы ничего не поменялось. Вот так, по своему обыкновению разговаривая обо всём на свете и постоянно касаясь друг друга, они шли по улице, и думали о том, как же давно должно было случиться произошедшее сегодня между ними. На них глазели прохожие, но двум влюблённым лучшим друзьям было абсолютно на это всё равно. А в комнате Армина они вновь словно перенеслись в события недавнего спектакля. Только теперь все было взаправду. Армин чувствовал, будто начинал гореть под жаркими ладонями Эрена. И тот, касаясь этой светлой и будто раскалённой кожи своего возлюбленного, ощущал то же самое. Йегер сцеловывал горячие слёзы Арлерта и забирался под одежду, оглаживая острые лопатки, которые, вполне вероятно, когда-то были крыльями. Армин отзывчиво выгибался всем прикосновениям навстречу, при этом пытаясь поймать горящие желанием губы Эрена, которые от каждого поцелуя разгорались ещё сильнее… Заявления они так и не разобрали. Но Армин и Эрен понимали, что строгая Микаса в этот раз точно простит им такую оплошность. И даже уставший и вымотавшийся Марло, который вернётся под утро и обнаружит соседа спящим со своим другом, не будет возмущаться, а лишь вздохнёт с облегчённой радостью «наконец-то!», заберёт свою учебную сумку и поплетётся на учёбу. Ангел и Демон будут ещё долго спать в объятиях друг друга. Уже, правда, не сжигающих, а возрождающих из пепла.