Монохромазия, как признак

Кто-то сказал, что наступление полового созревания аналогично прекращению платной подписки, где при утере привилегий теряешь себя.

***

Женщина, явившая его на свет рассказывала, какой Гэв был мелкий: три килограмма сто, длиной с полруки. В альбомах хранятся фотографии, где она держит его на груди, придерживая за голую молокососную жопку, и выглядит здоровой. Никакой алопеции, тремора и недоедания, недержания и слабости. Отца ни на одной фотографии не было. Её просьба запомнить фотографии такими, какие они есть, до его взросления, оставались непринятыми и непонятыми, вызывали дискомфорт и желание выбросить каждую. Потом ему исполнилось одиннадцать.

***

Гэвин навсегда запомнил тот день рождения. Он проснулся ранним утром октября со звонком от дальних родственников, что выходные проведет у них. Мама подтвердила каждое слово и предложила притащить шмотки в спальню, чтобы собрать чемодан вместе. Только дальние родственники — любовница его отца, а чемодан — важная деталь, которую будущий детектив упустил. Она умерла спустя пару дней. Охуенный подарок на день рождения. Была аномально холодная осень, мело как в фильмах про альпинистов. Мать камски, крутящая руль, бросала комментарии о советских зимах, шутила про «это только начало» и поправляла на сыне шарф. Было холодно и бело, серая дорогая тачка неслась на границу Детройта, и ни одного фонаря с лампочками теплого света. Черные кресла, высокие кожаные сапоги на каблуках и школьная форма за заказ — однотонность слепила глаза и колола яблоки. В одиннадцатое день рождения пропали цвета.

***

На свете, куда его родили, потеря цветов причислялась к симптому взросления, как волосы на жопе или потливая вонь. Законодательство подстраивалось под цветовую нечитаемость, требования к инструкциям, мероприятиям, ко всей общественной жизни строилось исключительно под самый обычный человеческий фактор — зависимость от судьбы и стечения обстоятельств. В тот одиннадцатый день рождения он потерял маму, дом и возможность вспомнить её тусклые зелёные глаза. В тот день он потерял всё.

***

Новая жизнь казалась сказкой Уолта Диснея: возвращение блудного отца, красивая молодая мать и младший брат, о котором мелкий Рид грезил, как любой другой одинокий ребёнок из неполной семьи. Обеспеченность, платная медицина и частная школа, высшее образование и связи родителей. Казалось, что он попал в титры, скипнув весь мульт. Казалось. В районной школе Рид появлялся нечасто, поскольку больная мать, прикованная к койке, требовала ухода. Первое время Гэвин умолял её пить лекарства, потом засыпал на её подушках и боялся, что без тепла она остынет окончательно. Став Камски, исчезли проблемы. Его закинули к его сводному брату в класс и контролировали. Заказали индивидуальную форму, обучили минимальному этикету и очень скоро перевезли всю его мебель из дома Рид. Будто мусор, который не поместился в детский чемодан, старший Камски привозил в новый дом. Нахуя? Психолог рекомендовал, чтобы новый ребёнок быстрее прижился, будто рыбка в новом аквариуме. Элайджа оказался примерным соседом: шумел только научпопом и подкастами, снятыми на херовые рекордеры. Предпочитал слушать рок в наушниках и концентрироваться на своём, что обходило брата по касательной. Особенно явно страсти Эла приобретали краски после тринадцати, когда вроде как начались интересные этапы учебной программы, к которой у сына богатой шишки чесались руки. Рождён в золоте, будь добор — сияй. Отец не приобретал уважения. Больше: иногда, беспечная любовница забегала к сыну в спальню, обцеловывала и укладывала спать, и ни разу не отказывалась поговорить с чужим. Ей не было стыдно, поскольку таковым было решение судьбы — она хвасталась, каким ярким стал мир, появись в нем старший Камски. Как пиздато, что именно ей выпала честь любить и быть любимой именно им. Он променял беременную женщину, отказавшуюся от судьбы ради любви, на судьбу. Любовью не пахло — Гэвин запомнил, как пахнут деньги, и это были именно они. Их неприязнь оказалась взаимна. Хотя, казалось бы, какие ещё были варианты?

***

Они с Элайджей Камски заканчивают школу и вместе поступают в разные училища. К альбомам о детстве Гэвина, тем самым, присоединяется альбом о его выпускном, где он стоит в дорогом смокинге в окружении чужой семьи и улыбающегося сводного брата. Возможно, улыбаться Рид перестал на фотографиях, когда с них исчезла мама. Другого объяснения любовница его отца не находит, тактично не закрыв рот, когда помогает им с оформлением. Элайджа намеренно игнорирует выпад матери в сторону брата — взрослый, сам справится с домашним абьюзом, тем более, таким случайным и жалким. Тем более, они ещё недостаточно братья.

***

Вспоминая слова мамы, все фотографии чёрно-белые. Действительно стоило бы их запомнить, когда был шанс. Сейчас такого нет.

***

Любовница отца не приобритает ни грама ценности, оставшись в контактах Гэва безымянным номером. Сам отец хотя бы записан именем. С братом дела обстояли лучше: когда средней уступила высшая школа, у двух молодых парней почти появились общие интересы, типа вечеринок и пигментации, блять, цветового восприятия. Возраст, когда экзамены не важнее чувств и эмоций, соотносимых периоду, у всех в головах только драмы и поиск той самой искры, того «дзынь», что сделает нормальным. Нормальным — видеть красный-зеленый-синий. Даже при риске дальтонизма, даже при высоком стрессовом состоянии организма. Нормальным — не шутить про чёрно-белые принтеры. На том они несколько сходятся: Элайджа говорит, что, по его мнению, гоняться за морковкой, подвешенной к себе — бессмысленная трата времени и сил, и пусть естественные биологические процессы протекают так, как обязаны. Гэвин же в вечных скитаниях, ограниченный невозможностью вспомнить и даже представить, какой жизнь была до. До — с детским цветовосприятием и живой мамой. Её умирающим взглядом и наивностью, что такой жалкий и невезучий, он окажется девиантным браком.

***

Гэвин быстро привык, что деньги есть, хотя бы потому, что они есть. Скрывать это было бессмысленно — фамилия говорила сама за себя. Плюс хорошая школа, хорошее образование и даже поступление в колледж. Небольшим минусом было то, что он несколько терялся на фоне брата. Типа, он гений. Гэвин листает сопливые паблосы в сетях по вечерам и встречает множество аллегорий о чёрно-белых принтерах, таких же сопливых историй о судьбе и наоборот — хронической дискриминации и отсутствии выбора. Элайджа говорит, что всему своё время, что у естественных процессом естественное движение и так далее. Вместо этого он записывается на дополнительные, платные, естественно, зато искренне кайфует от курса глубокого изучения ИКТ, от часов технарских предметов и всего, что связанно с его хобби. Вместо деградации, Камски посещал санатории и постоянно что-то слушал. Говорил, что ему просто интересно — другой причины нет. Даже если ему не понадобится информация о переносе червя в лего-машинку, ему в прикол это знать. Элайджа становится Камски. Именно таким он их и видел. Слушающим хуйню про червей и лего-машинки.

***

Когда близок первый семестр, Гэвин просит оставить ему фамилию матери, чтобы получить корочку не на Камски Гэвина, а Рида. Отец тогда перестал с ним общаться полностью. Не то чтобы раньше они пересекались. Жизнь продолжается, даже без премиум-подписки.

***

В негласной гонке Элайджа уделывает его. Как говорил, биологический процесс вытек в последствия, к которым Элайджа отнёсся ответсвеннее некуда. Когда теоретические часы уступают практическим, Элайджа, ещё не выбравший направление образования, находит место под крылом профессорки Стерн. Гэвин к тому моменту научился называть его братом, поэтому радуется, что хотя бы в этой жизни не всё так плохо. Аманда Стерн оказывается приедливой, заставляет покидать лабораторный кабинет при малейшем несоблюдении правил безопасности и работы с химией. Преподаёт так, будто её ебет научное будущее каждого ученика — поэтому пользуется пиздецовой репутацией среди них. Типа, та самая училка, для которой хочется каждый день болеть и всё такое. Понравиться ей, воспитаннице темнокожей семьи со строгим менталитетом, задача не из простых, но Элайджа не боится, что он споткнется и упадет. Элайджа вообще мало чего боится. Защита заняла длительное время, особенно, когда профессорка Стерн отправила письмо с просьбой рассмотреть работу министерству. К концу летних каникул должна была решиться судьба младшего Камски, почти дослужившегося до звания второй руки лучшего в их частной школе преподавателя. Мальчик делает успехи, ему там самое место. Рид обходит её стороной, а тот рвётся, будто мёдом намазано. Такое чувство, будто он не имеет понятия об инстинкте самосохранения. Пока его внимание не привлекает одноклассница. Он опаздывает на занятия и пораньше отпрашивается, устанавливает ей винду и прячет от матери контрацептивы, пока Хлою Хирш не объявляют пропавшей без вести. Гэвин впервые видит его страх.

***

У Элайджи тряслись руки, как у его мамы во время приступов до действия успокоительного. В перерывы от слëз, пустых и ничего не значащих, он упоминул её голубые глаза. Гэвин жалел, что ослабил бдительность и позволил эмпатировать брату. Он почти окончательно разочаровался в жизни.

***

Быстро расползаются слухи о том, что нашли тело молодой блондинки с колотыми ранами, травмами внутренних органов и следами сексуального насилия. Элайдже не стоит знать, что труп его девушки выбросили, наигравшись. Но узнаёт, потому что у Гэвина есть принципы.

***

Пришла очередь Гэвина отпрашиваться с занятий, лишь бы дать брату нужную поддержку. Старший Камски, отвратительно себя проявивший, как отец, не старался изменить о себе мнения, зато мать Элайджи подключила всех своих знакомых с психологическим образованием. Лишь бы Элайджа не винил себя. Подумать только, в шестнадцать обрести всё и потерять.

***

Хлоя Хирш опознана родителем и объявлена убитой. Это уже официальные данные. Виновного найти не удастся ещё несколько лет.

***

Гэвин разругался со всеми перед тем, как уехать. О делах семьи Камски он не особо желал знать, поэтому абсолютно не оскорбился. Специально накопил денег на дорогу, как можно дальше от Детройта, и исчез. В этом была красота его возраста — ещё молодой, но достаточно взрослый, обрубил все тросы и пошёл по канатному пути. Где-то вдали от дома он запнулся о весь шквал своей злобы, накопившийся за годы, начиная с одиннадцати; может, раньше. По крайней мере, дома его больше не ждали. Как минимум потому, что там никого нет уже долгое время. Горящее лицо от боли это подтверждало. Останавливающаяся кровь из носа тоже говорила за себя. Счастливое совершеннолетие.

***

Им исполняется по двадцать, когда проходящего практику Гэвина Рида внедряют в дело о серийных убийствах. В тот же год оно закрывается тюремным заключением гражданина Андроникова. Его опрашивают старшие по званию, и Златко ничего не говорит, что могло бы ему помочь. Хотя, никто не желал ему ничем помогать. Элайдже он пишет тем же днём.

***

Последнее сообщение в их чате — место встречи и номер телефона на случай, если что-то пойдёт не по плану. Они не общались несколько лет. Гэвин не уверен, что есть о чëм. Элайджа Камски встал на ноги, послушался Аманду Стерн и вместе с ней успешно запустил работу искусственного интеллекта, который в сотрудничестве довели до совершенства сразу несколько айти-ком. Мальчик закончил колледж, получил образование и внёс свою лепту в некую Кибержизнь. Информация, которая хранится в общем доступе и периодически сообщается в новостях и рекламе соц-сетей — не знать об этом невозможно. Камски возвëл свою фамилию вровень с мировыми, вклад в историю которых меняет всё. Этим стоило гордиться.

***

Рид почти детектив, когда от Элайджи Камски приходит сообщение в три ночи, где он слёзно просит его приехать. Гэвин понимает, что они несколько отдалились, и после истории со Златко, случайно умершим после группового изнасилования во время отбывания тюремного срока, мало контактировали. На следующий день он берёт отпуск и покидает свою съёмку, возвращается в Детройт, долго добирается до адреса, который отправил брат, и только в лаборатории Кибержизни, растущей с завидной скоростью понимает, как всё плохо.

***

Элайджа отрастил хвост, немного вытянулся и набрал на стрессовом фоне. Показал прототип человекоподобного андроида, который фильтрует типы речи, брань и команды по степени сложности и приоритету. Сказал, что работает над этим с семнадцати. Сказал, что его зовут Хлоя. Он провел его в самое сердце, показал огромные потолки с рабочими приборами, электронные доски и сложные штуки, которыми орудовал, будто плюшевыми или пластиковыми. Перенос червяка на лего-машинку несколько толкнул Элайджу к мысли, что червь и человек мало отличимы и останавливаться на достигнутом неразумно. Особенно, когда ты убитый горем неудачник, потерявший семью, любимую девушку и смысл жизни. Не зря смотрел, говорит. Рид про себя смеётся.

***

Много Элайджа не говорит, просто заводит его в безлюдный кабинет и переглядывается. В глазах вопрос, который он очень хочет спросить, но не знает, как.