Выбор

Они оба знали, что когда-нибудь это случится, по крайней мере, должно было случится, но… Кто сказал, что они оба хотели этого? Они хотели просто жить, наслаждаясь каждой прожитой минутой, ведь каждая битва могла стать для каждого из них последней… Такова судьба всех хашира… Защищать других людей от существ, превосходящих их по численности и силе, и не факт, что ты услышишь от них хотя бы слово благодарности, если вообще уцелеешь в непростой битве, но несколько лет они успешно одерживали победу раз за разом, или это было просто везение?.. Во всяком случае эта битва была для них очень серьёзной…

***

Наверное впервые за довольно долгое время Обанай Игуро просто не знал что делать: вроде бы только пару секунд назад он сидел на поле боя, держа на руках свою смертельно раненую возлюбленную Мицури Канроджи, с тремя ранами на лице, чудом не задевшими его глаза (по крайней мере он сам на это надеялся, ведь полностью ослепнуть ему не очень-то и хотелось), а сейчас он на каком-то небольшом островке посреди океана, а над ним чистые светлые небеса… Не веря своим глазам, хашира змеи протёр их, но картина не менялась. «Что за бред?» — пронеслось у него в мыслях, пока он бездумно бродил по островку в поисках хоть какого-нибудь обратного пути, но не найдя их, сел посреди острова, рассуждая о своих дальнейших действиях.  — Добро пожаловать в Рёнгоку! — вдруг донёсся до него голос с небес, внезапно напомнивший ему голос Кёджиро*. — Здесь тебе предстоит выбрать один из трёх путей: переродиться, умереть и продолжить жить. Выбирай с умом, Игуро Обанай. Перед его взором внезапно пронеслась вся жизнь: ужасы, которые ему пришлось пережить в детстве, внезапное спасение, друг детства и его собственное становление как мечника, а впоследствии и хашира. В начале он был очень удивлён этому и считал себя недостойным этого ранга, но когда спустя какое-то время к их небольшому отряду присоединилась ученица хашира пламени, он позабыл обо всём, что было до этого. Он влюбился в первый раз, да ещё и с первого взгляда, поэтому сейчас, решая столь важный вопрос, обладатель разноцветных глаз вспоминал именно моменты с ней… Королевой его сердца… Тем временем, на остров неожиданно спустилась ночь, но обладатель разного цвета глаз этого даже не заметил; он размышлял… Размышлял над вариантом смерти… С одной стороны он смог бы начать другую жизнь в аду или раю без той боли произошедшей в детстве, без этих ужасных шрамов на его лице, без болезненных воспоминаний, которые до сих пор его ранят… Этот список можно было пополнять бесконечно, и поэтому смерть казалась ему неплохим решением, но… Как же его обещание, данное Мицури? Тогда, может, переродиться? Но… стоит ли оно того? Будет ли девушка с ним в другой жизни? Когда они там встретятся? Слишком много нюансов, поэтому к него остаётся лишь один вариант: жить дальше… Только вот, что с его возлюбленной никто не знает, и ему остаётся только вспоминать её и мирится с худшим вариантом, ведь легче смириться и принять худшее, чем потом расстраиваться из-за ложных надежд…  — Я выбираю жить дальше, — сказал он уже на рассвете…

***

Сознание медленно приходило в чувство, и интуиция ему подсказывала, что рядом кто-то есть, и потому, прислушавшись, он сумел уловить обрывки какого-то разговора.  — Рад, что ты идёшь на поправку, Мицури, — послышался голос хашира пламени откуда-то слева от Обаная.  — Да, Шинобу сказала, что я уже могу спокойно ходить по палате без риска, что швы разойдутся, — бодрым весёлым голосом подтвердила слова Кочо хашира любви, заставляя сердце брюнета забиться быстрее обычного. — Честно говоря, мне было тогда очень страшно, что я умру, но страх за Игуро-сана был сильнее. Кажется, его сердце на какую-то долю секунды остановилось от её слов: понимание того, что она лежит рядом живая и уже вполне здоровая, да ещё и не жалеющая о тех словах, что сказала тогда, дало такую реакцию. Вскоре Рёнгоку ушёл, и Канроджи села рядом с возлюбленным, накинув на плечи его полосатое хаори, пахнувшее почему-то весной и сакурой… То были запахи, которые всегда ассоциировались у неё с любовью. Спустя неделю девушку выписали, но она всё ещё находилась в поместье Бабочки, помогая Шинобу и Канао ухаживать за ранеными, а вечером возвращалась в палату и усаживалась возле хашира змеи, чьё состояние заметно улучшилось после прихода Кёджуро к ней, рассказывая ему о том как она провела день, а ночью засыпала возле него, осторожно накрыв его руку.

***

Это утро было самым счастливым для неё за последние два месяца, ведь именно сегодня утром она проснулась от того, что Обонай аккуратно сжал её ладонь в своей руке.  — Игуро-сан, Игуро-сан! — восторженно завопила обладательница необычного цвета, крепко обняв его. — Я так рада, что Вы живы! Вы не представляете как я рада видеть Вас! Как Вы себя чувствуете?  — Вроде нормально, — ответил хашира змеи, немного смутившись от такого внимания к своей персоне.  — О, это же просто прекрасно! Никуда не уходите, я сейчас же расскажу Шинобу о том, что Вы вышли из комы! — счастливо улыбнувшись, Мицури побежала по коридорам, с приятным удивлением наблюдая за тем, как Аой пытается заставить Иноске выпить горькое лекарство. Всё-таки их пререкания были довольно милыми, особенно со стороны. Добежав до хашира насекомого, Канроджи немедленно сообщила ей радостную новость, от чего обе девушки побежали в палату пострадавшего.  — Готов? — вдруг спросила у пациента Кочо, и получив его согласие на что-то, что он сам не понял, темноволосая стала аккуратно разматывать бинты, под которыми скрывалась верхняя часть его лица. — Что ж, тебе крупно повезло, Обонай. Те кнуты всё-таки не задели глаза. Продолжив осмотр, лекарь вынесла вердикт: постельный режим ещё как минимум на две недели, но Игуро её уже не слушал, так как был занят сложной и довольно болезненной процедурой привыкания глаз к солнечному свету. Махнув на него рукой, Шинобу покинула палату, напоследок шепнув лучшей подруге: «Поручаю его тебе». Невольно обрадовавшись этому, Мицури вновь повернулась к теперь уже своему пациенту, рассказывая ему обо всём, что было, пока он был в коме: и о том, что она помогала Кочо и Цуюри в уходе за больными, и о том, что к ним часто заходили Кёджиро и Санеми, и о том, что она тщательно заботилась о Кубарамару, который всё это время был рядом с хозяином, а в его голове тем временем были мысли о том, что он сделал совершенно правильный выбор, тогда, в Рёнгоку.  — Я люблю тебя, Мицури, — нежно сказал он после её слов.  — И я тебя люблю, Игуро-сан, — ответила она, сияя.