От бабл ти до любви

Холодный мартовский дождь слегка моросит, ударяя своими каплями по пыльным стëклам пошарпанной многоэтажки, в центре одного из забытых городов страны, прям как и десятки, а то и сотни таких же узников серых пейзажем. За окном простирается та же самая картина, что была вчера... И несколько дней назад, год, и останется на долгое-долгое вечнотянущееся время, словно под этот купол чëрно-белых разочарований не проникает ни единого лучика солнца. Или... Она всё это время ошибалась? ^^^ Сосед по этажу. Высокий, светлый, рыжий, идеального телосложения, по мнению юной леди, парень, живëт ровно за стенкой её спальной комнаты, а балконы молодых людей находятся буквально в метре друг от друга, что довольно полезно, будто подарок свыше. Этот красивый не по годам рыжий в трудную минуту поддержит, поделится сигареткой и подбодрит тëплым словом. Для Аяки—это самое, что ни на есть солнце, среди таких же угрюмых туч, пример для подражания. ^^^ — Чего грустишь? —Произнëс он, своим томным голосом напугав ту до смерти, внезапно появившись по правое плечо. Сквозь свои раздумья она и не ожидала услышать что-то, кроме детских звонких смешков с площадки, да пения попутного ветра в ушах. Едкий дымок поднимался всё выше, уносимый им, как-бы намекая студентке отвлечься от её вредной, надоедающей привычки. Его зелëные глаза, в совокупности рыжих волос ярко отмечаются на фоне однотонных высоток. — А.. Ты? Новый сосед? — Это всё, что у неё получилось проговорить параллельно сильному холодку, всё ещё пробегающему по позвоночнику. Уже и через секунду в глазах перестал читаться лëгкий испуг, точно она видит новых людей каждый день: она-то запертая от общества, которая и шагу сделать на улицу не может. Но... Это и есть её настоящая мечта. С семьëй, Аяка множество раз путешествовала, но за свои косяки, «несовершенность», на её плечи ложится огромный груз из упрëков и отказов. Но это не считается чем-то странным и новоприбывшим. Такое практикуют во многих семьях среднего класса, где в воспитании ребëнка присутствует пустое игнорирование. Но не станет ли он таким-же бесчувственным и холодным, как эти взрослые? — Тома. Зови меня Тома! На этой неделе только заселились. — А, угадала значит. Имечко странное, женское что-ли. — Ха-ха представляешь, и такое бывает. Почему же все удивляются? — Его широкая улыбка так и блистает во все зубы, такая беззаботная, будто не понимает её хроническую холодность. Он мило протянул руку через перила балкона, в жест знакомства, что Аяке стало стыдно и неловко за своё поведение. Наверняка, парню будет сложно пристроиться к здешнему обществу, тем более сейчас, когда весь город включил режим массового «недолюбливания», после холодной и сложной зимы. Увы, такое навязала девушке её семья, и это вредная и жестокая привычка, наравне с курением. —Да, Аяка. Спрашивай, если что. - Несколько секунд неловкого молчания они решили прервать многозначительным "А", повернувшись друг к другу лицом. —Тома значит... Сколько лет? —Девятнадцать. — Так мы почти ровесники? Восемнадцать. Какими судьбами к нам прибыли? —Да так.. Папа-военный. Сослали по службе, а родина далеко. Вот и всей семьëй переехали. Хотя сам я не очень доволен, но надеюсь поладить со всеми и с тобой в том числе. — Ага... — Она затушила третью подряд сигарету о железный заборчик, от которых в голове приятно гудело, а тело полнимается в активную фазу, но полезными последствиями это называть нельзя. — У... Тебя всё хорошо? Выглядишь не очень, бледная, как поганка. Гулять вообще не выходишь? — Да ты гадалка. Раскрыл, прочитал, как открытую книгу. — Теперь, она уже спиной стоит к краю, закинув голову в небо. — Да так, вышла на минуток десять и дальше за учёбу. Иначе даже этого сделать не смогу. Ладно, бывай. — Тут она уже хотела заплыть за тëмно-малиновую занавеску, как Тома окрикнул её: — А... Может тебе помочь? Я.. Неплохо учусь. Что нужно подтянуть? ^^^ — Надо записать, что ты отменный переговорщик. — Среди светло-голубых стен его шевелюра тоже выделялась, как на фоне ясных небес, которые раньше малышка видела только на просторах Бали и книжках с говорящими животными. — Как же без этого жить честным парням? Ха-ха-ха. — Он звонко рассмеялся, что даже в ушах легко зазвенело. — Никогда так близко не общалась с парнями, которых знаю от силы пять минут. Некомфортно немного. — Ни в одном миллиметре тела не читались те слова, что она сказала сейчас. С этим человеком не то что хорошо, с ним невероятно приятно, что даже чувство безопасности и умиротворëнности витает вокруг неё. Так, за изучением наук, от которых уже начинает зудеть правое ухо, со стороны восседающего Томы, прошëл час... Два.. Три! Но город не приобрëл в глазах Аяки всё те-же мрачные оттенки, которые видны из приоткрытого окна ежедневно. В глаза начали бросаться те мгновения, которые в ночи кажутся такими же горящими, как и его глаза. Уже не все окна многоэтажек напротив погасли, а прилавки магазинов не включили фонари вывесок. Он, одним только своим присутствием даëт надежду. Лишь он! Так и прошло первое знакомство светоточивых голубков, в этом тëмном мире. —И снова доброе утро! — Всë те же глаза, всё та же улыбка, что так запали в душу Аяке. Молодые люди уже который раз так видятся, но лишь однажды они находились вместе несколько часов, но именно их было достаточно, что-бы перевернуть сознание Аяки. —Чего грустите, миледи? — Аяка снова вздрогнула от неожиданности, как и в первый раз она ушла от мира сего в свои мысли, где бы её никто не достал, но лишь ему удаëтся это сделать, абсолютно всегда. Такие практики случаются довольно часто. Когда семья девушки уезжает на целый день, ей даëтся время на саму себя, в протест вечному контролю и издевательствам, игнориронием и упрëками. Всё это заглушает пара-тройка сигарет, хотя бывает она себя преселивает всего на одну, в угоду избавлению от этой ужасной привычке. — Да.. Да, утра, рыжик. Весь день проходит как и обычно, в том то и проблема. А ведь сегодня должен был произойти самый счастливый момент моей жизни... — Они тебе запретили с ним встретиться? — В его голосе читалась не наигранная печаль, да и в-общем сочувствие и переживания свойственны этому человеку. Грусть от одних его знакомых переходит к нему, прямо будто он губка. — Да, они запрещают Аято видеться со мной, будто он предатель семьи, разу ехал от них.. Стал самостоятельным. Как же раздражает... — Своими тонкими и нежными руками она крепко перехватили железную балку, что кажется, словно та сейчас согнëтся от её озозлобленного тела. Любые разговоры о её старшем брате придают уверенности и вдохновения, но не когда они доносятся из уст семьи. Старший сын Камисато не поддался гнëту его родителей и уехал за границу и именно в этот день он прилетел повидаться с младшей сестрëнкой, не смотря на запреты для «позора» и «отречëнного от долга». Вот что ужасно... — У меня тут идея появилась. Хочешь услышать? —Да, конечно. Если это мне поможет, то соглашусь на всё. — А если... Я встречусь с твоим братом? Телефон же его в тебя есть? Договоритесь, раз родители запрещают. Может даже каких-нибудь подарочков передам, как от тебя, естественно. — Ох.. Нет-нет, я сама должна это сделать. У Аято завтра день рождения, и я обязана прибыть и поздравить свою часть семьи. — День рождения, значит... — Тушится сигарета об только начавшийся ливень. Парень махнул рукой на прощанье и скрылся из виду, уж точно не желая промокнуть насквозь. Девушка последовала его примеру, безмолвно заплыв вовнутрь угасшей комнаты. ~~~ Средь ночи зазвучали слабые стуки в железную дверь, которых хватило девушке для полного пробуждения. Хоть она и знает, кто стоит по ту сторону, но коленки трясутся от предвкушения, пока она мягкой походкой ступает по скрипящим половицам. Так же протяжно и открылась дверь, в темноте коридоров за которой сияли его рыжие волосы, как закатное солнце. —Доброго...утра? — Девушка почесала растрëпанные светлую шевелюру в сладком зевке и зазывающим жестом пригласила парня в дом.