а это любовь была?

Позолоченное кольцо Ваня бережно снимает перед тем, как помыть руки. Позолоченное кольцо Ваня снимает перед сном. Ложиться в нагретую кровать, прижимаясь к девушке с приятно пахнущими волосами. Обнимает за талию и шепчет «спокойной ночи». А девушка от нежности мурчит, обнимает тощую руку парня, целует около локтя. До будильника храпеть из-за тяжёлого дня будут, пуская в мягкую подушку слюни. Ваня кольцо утром надевает, чуть протерев его от пыли. Пальцем проводит по металлической поверхности, делая его мутным из-за отпечатка пальца. А девушка сзади подойдёт, со спины обнимет и поцелует в теплую поглаженную одежду. Ваня как кот нежиться, тепло издаёт. Чмокнет в опрятные руки Амины да волосы за ухо заправит. Дорогую чёрную маску уберёт и за нос ущипнёт. Оба смеются от ситуации, неженки. Ваня с друзьями хохочет, Ваня всем девушкам руку пожимает. Вот только на руки никого не возьмёт, недостойны они. А милые девчонки плечи поджимают, знают они его, не прикоснётся он к их телам. Ваня только нелепо руки ставит, только чтобы не засунуть их в карманы, неприлично. Палец крепко в ладони сжимает, главное кольцо не потерять. В пол смотрит, скучно здесь. Амина домой с вечера возвращается, смотрит макушку на свету солнца в закате, да бегом ноги несёт к нему. Волосы на ветру запутывая, запрыгивает на большие плечи парня, хохочет через ткань, за уши дёргает. А Ваня в ответ улыбается, за ноги держит, гольфы белые подправляет. Домой бегут за чаем тёплым с мелиссой, только чтоб вместе этот день обсудить. Чайник железный ставят на плиту газовую, пакетик чая в кружки белые бросают. Амина улыбается по тёплому, руки ухоженные на стол кладёт. Да давай болтать о всём дне, о всех подробностях. А Ваня щёки от печенья сахарного раздувает, слушает с интересом. О напитке даже забывают, говорят о чепухе да сплетни друг другу распускают. А под конец дня снова лягут в теплую кровать, обнимая друг друга снова и снова. Друзья уже стебутся над ним, каблуком называют. Уши как ребёнок закрывает, любовь идёт от души, а не от выгоды. Амина уже не ходит с ним за руку по улице, ручонки перекрещивает, ладони прячет. Но дома опять расцветает, дома опять в обнимку сидит. На улице уже холодать начинает, листья желтеют. Ясное солнце стало раньше садиться, давая чуть раньше полюбоваться закатом да раньше лечь спать. Амина уже тёплые колготки под юбку надевает, вместо привычных гольф. Свитер розовый достаёт из шкафа Советского да отчищает от пыли. Милые белые ламы на розовом фоне вдались ей в глаза яркой пряжей. Ох, как же она любит сделанные просто так подарки Вани. Надевает вещь на себя с осторожностью, чтоб не дай Бог не разошлось. Ваня через щель смотрит на стройную фигуру в большой одежде, в тридцать два зуба улыбается. Мелкий снег уже выпал на нечищенные дороги, бедные дворники вычищают его на проезжую часть. А потом слякоть сделанная из-за машин брызгает из под колёс на тротуар, пачкая белоснежные зимние куртки. Вся грязная Амина возвращается домой, с красными щеками и носом. Ваня лишь кидает грязную вещь куда подальше и обнимает сильно сильно, чувствуя холодное лицо уткнувшиеся в грудь тёплую, ерзая бедную ткань длинной кофты. Живая ель осыпает свои засохшие иголки на паркет, когда Ваня пытается повесить на дряхлую ветку игрушку стеклянную. Амина только смеётся из-за неряшливости Ивана, пытается помочь. Он только в глаза полные счастья смотрит, растаять зимой хочется. Поднимает её на верх самый, чтобы звезду на верхушку поставила. А потом слезать не хочет. Только под вечер тридцатого декабря она глинтвейн готовит, апельсинкой сверху украшает. Под новогодний фильм выпьют всю кастрюлю, подвыпившие спать лягут. Опять в обнимку. Новый год встретят вдвоём, давайте поздравим парочку с юбилеем. Мальчик с кудряшками на пол лица с Ваней дружит, опора отношений Амины и Ивана. Мальчик лишь советы даёт, и они помогают. Но всё не может идти всегда вверх, и с огромным грохотов график отношений летит вниз. Аж голова на две стороны трещит, левую часть Амине, правую кудряшке. И они поддерживают расколотую башку, чтоб Ваня просто не умер от потери крови и разума. Но ссоры опять повторяются, и бедная Амина сидит в общей комнате, плачет. Сжимает тот вязанный свитер розовый, разорвать теперь хочется. Но она знает, что он не хотел её обидеть. Просто проговорил слова быстрее мыслей и не успел осознать, и понять сказанное. А Ваня винит себя за столом дешёвой подвальной кафешке. Жожо лишь гладит по волосам гладким, поддерживает. И так повторяется несколько раз и всё идёт к разводу, к снятию позолоченных колец, которые отправятся в дальнюю полку барахла. И не вспомнят даже о любви прошлой. Но Жожо гладит по головке и всё опять хорошо. Разве так бывает? И Амина опять в объятьях засыпает, но уже не в тёплых, а безразличных. Отношения держатся на поцелуях в щёку холодными слюнями. Теперь уж они точно холодные. И теперь нет ощущения любви на душе ранимой. Амина теперь не запрыгивает на плечи широкие, не смеётся звонким голосом, когда с Ваней бесится. Теперь это не шутка, это разбитая посуда. Даже бедные белые кружки теперь осколками валяются в мусорном баке. И опять плачь. И опять поглаживание Жожо по волосам. Как будто теперь он даёт не те советы, и даже без него ничего не изменится. Жожо ведь друг, а друзья помогают. Знаете, она самая лучшее, что случалось с ним. Только она позволяла называть его котом рыжим, что мурчал от прикосновений нежных. Что обожал жирные сливки, пачкая себе рот белыми усами. Амина только пыталась не засмеяться, чтоб он точно не узнал этого. А потом весь хохот на отражение испачканного парня выливать. Ваня всегда делал это специально. И никому не скажешь, что теперь Амину не любит. И когда Жожо губы свои соприкасает. И когда не чувствуешь чувство вины за это. Время толкает тебя на совершение чего-то непристойного, но бедная Амина всё сидит и плачет где-нибудь в квартире мамы и жалуется на жизнь с Ваней, как у них всё плохо. Но поздно, когда ты уже с фальшивым восхищением смотришь на кудрявого паренька и умиляешься. Так же, как и с Аминой раньше. Но она любит, а Ваня? И мысли в тумане размывает воспоминание того прошлого года. Но ты уже как предатель лежишь и стонешь под чужим телом. И кажется всё классно, но после этого мысли вправляет тот самый Жожо, что получил желаемое. Как перерождённый встаёт из комы пелены перед глазами. И мозги вправляют в нужное место. Спаситель Жожо лишь смеётся смехом дьявольским. Да смотрит красными глазами. Ваня только вину сейчас чувствует. И Амина измену осознает, когда дорогое для Вани кольцо под кроватью найдёт, и заплачет горько. Ваня всегда его берёг, не мог он просто его обронить. Ручки в кулачки сожмёт, со всей силой кольцо согнёт. Металлическое изделие громко по паркету прозвенит, да там и останется. Только блуд и похоть, это весь Ваня. А Жожо просто паренёк, которому нравилась внешность Вани. Бедная квартирка пустует, а позолоченное колечко Амины так и осталось лежать на столе. Вот только никто уже пылинки не уберёт с вещи дорогой. Милая девочка бежала от этой любви безвкусной. Оставив белёсую фату на кровати. А Ваня, оказывается, всё любит и любит, любит и любит… «Во сне я горько плакал. Мне снилось, мы снова вдвоём И я проснулся, и слёзы Доныне льются ручьём»