Корзинка

Чу Мяунин любил свою корзинку. Троица Мо Хасей самолично обустроила для него уютное место, выбрав красивую светлую плетенку — круглую, как котячий клубок. Но чего-то Мяунину не хватало. Когда наступала пора укладываться, котик долго ворочался на мягчайшей подушечке, заботливо взбитой сильными собачьими лапами, и ворчливо мяукал. На эти звуки недовольства из своей спальни высовывался кто-то из Мо Хасей. Если это был Мо Хась 1.0, он звал Чу Мяунина играть, и кот бегал с ним, пока не падал без сил. Щенок же охранял его сон, укладываясь у корзинки. Если это был Мо Хась 2.0, большой добродушный пес, он нежно лизал шершавым языком котячьи ушки, пока Мяунин не задремывал, убаюканный. Если это был Мо Хась 0.5, самый бесцеремонный из всех... что ж, обычно он просто утаскивал Мяунина за шкирку к себе на лежанку. И как бы ни шипел кот в ответ, он был вынужден признать, что на жесткой собачьей лежанке, втиснутый меж трех псов, он спит хорошо как никогда. Осознав этот факт, долгие дни Чу Мяунин ходил сам не свой от смущения. Он даже не замурчал, когда Мо Хась 2.0 принес ему молочную конфетку — лишь вяло ткнул лапой в шуршащий фантик и тут же утратил интерес. Мо Хаси встревожились. Они сгрудились вокруг корзинки, взволнованно мотая хвостами. — Я разочаровал учителя-кота? — скулил Мо Хась 1.0. — Золотцу не хватает внимания? — хмурился Мо Хась 2.0. — Если тебя кто-то обидел, я отгрызу ему..! — рычал Мо Хась 0.5, но его братья заткнули ему пасть мячиком. Чу Мяунин сидел в корзинке, прижав ушки к голове, и молча смотрел на свои красивые белые лапки, аккуратно обвитые пушистым хвостом. — Я хотел бы... — стеснительно мяукнул он. — ...спать в корзинке не один... И спрятал в подушку свой чудесный розовый носик. Мо Хаси озадаченно переглянулись. Котик всем своим видом показывал, что слишком стесняется для более подробных объяснений, так что собаки оставили его в покое и отправились за дверь — совместно обсуждать план. Конечно же, очень скоро стало ясно, что о «совместно» не может быть и речи. Чу Мяунин слышал громкие лающие возмущения Мо Хася 0.5 и не мог не волноваться; он хотел уже сам выпрыгнуть из корзинки и побежать на кухню, но тут дверь распахнулась. Трое Мо Хасей вразвалку подошли к нему. Каждый стремился перещеголять брата, выпячивая грудь колесом. Перебивая друг друга, они объявили Мяунину о своем решении: все они поочередно опробуют свои способы исполнить его пожелание, и пусть победу одержит лучший! Возразить на это коту было нечего. Он, может, и попытался бы, но Мо Хаси до того воодушевленно сверкали тремя парами глаз, что спорить и огорчать их как-то не захотелось. Порядок они определили по старшинству, поэтому первая ночь досталась Мо Хасю 1.0. Поначалу тот обрадовался, однако ближе к вечеру занервничал — Чу Мяунин подкатывал к нему мячик, приглашая поиграть, но щенок никак не регировал. Кот вздохнул и ушел на кухню к миске полакать молочка перед сном. Вернувшись же, он был весьма удивлен. Мо Хась 1.0 сосредоточенно пыхтел, стремясь втиснуться в кошачью корзинку. К возвращению Мяунина ему удалось уместить все четыре лапы на подушке, но вот тело вмещаться отказывалось. Щенок вертелся то одним боком, то другим, но бока почему-то меньше не становились. Завидев эту картину, Мяунин распушился от испуга: что, если выскочивший из плетенки прут поранит глупого щенка? Этого нельзя допустить! — Что ты творишь с моей корзинкой? — сердито зашипел он. Мо Хась 1.0 от неожиданности дернулся на голос и... ...застрял. Он панически завозился в корзинке, но та оказалась сплетена на совесть и надежно держала щенячьи бока. Выбившись из сил, Мо Хась 1.0 сдался и жалобно заскулил: — Учитель-кот... Тот обреченно вздохнул, обходя корзинку кругом. А потом прищурился и — ррраз! — наподдал лапой в прореху между прутьев, да так, что щенок пулей вылетел вон! Но сила Мо Хася 1.0 была столь велика, что прутья сдались под таким мощным рывком — и любимое местечко Мяунина с треском развалилось. Остаток ночи кот неловко гладил по голове безутешного пса, с трудом держа глаза открытыми и надеясь выспаться позднее. Но кошачьим мечтам сбыться было не суждено. План Мо Хася 0.5 был гениален в своей простоте, и к его исполнению он подошел с присущим ему нахальством. Следующим вечером Мяунин наблюдал огромную кривую надпись «КОРЗИНКА» на листе бумаги, приклеенном к двери спальни. Распушившись от негодования, кот так и застыл пред этой импровизированной табличкой со следами собачьих лап. Там его и обнаружил Мо Хась 0.5, выглянув из спальни. Чу Мяунин, растеряв слова от возмущения, уставился горящими во тьме желтыми глазищами на довольную клыкастую ухмылку. И Мо Хась 0.5 не стал ничего говорить: не тратя время, он просто ухватил Мяунина и уволок в спальню с очевидными по его хищному взгляду намерениями. Ничего удивительного, что весь день после донельзя смущенный (и основательно искусанный) кот только и делал, что зевал, и дважды едва не уснул мордочкой в миске. Морально он готовился к сюрпризам от последнего брата Мо, который куда-то убежал еще на рассвете с таинственным видом. На самом деле Чу Мяунин был уверен, что упадет и уснет в любом случае, что бы ни подготовил ему этот пес; но ради приличия обязан был хотя бы оценить старания. Ближе к ночи, едва переставлял лапы и сонно жмурясь, он побрел в свою спальню, забыв о сломанной корзинке. Но на ее месте его ждала новенькая плетенка — такая большая, что зазевавшийся котик едва не споткнулся и не скатился в нее. Чу Мяунин застыл на краю, переминаясь с лапки на лапку. Мо Хась 2.0 взглянул на него сияющими глазами из горы подушек. — Тебе нравится, золотце? Чу Мяунин тихо согласно мурлыкнул. Подобравшись, он совершил полный изящества прыжок на ближнюю подушку... ...и подскочил от синхронных восторженных вздохов за спиной. Вздыбив шерсть, кот быстро оглянулся и вопросительно мяукнул: — Что вы тут делаете? Мо Хась 1.0 и Мо Хась 0.5 дружно замахали хвостами. — Я их позвал, — мягко ответил Мо Хась 2.0. — чтобы тебе не было одиноко. Чу Мяунин смутился и отвел взгляд. А Мо Хась 2.0 продолжал, потихоньку придвигаясь ближе: — Я специально заказал самую большую корзинку, чтобы все мы могли поместиться в ней. — И она уж точно удобней, чем лежанка! — встрял Мо Хась 0.5, а щенок согласно фыркнул. Оба пса тоже залезли в корзинку, а третий приглашающе постучал лапой по подушке: — Золотце, пора спать. Чу Мяунин помешкал немного, топоча лапками и не зная, как ему улечься, но братья Мо старательно примяли место меж теплых боков друг друга. Там белый котик и свернулся в клубок — уютно пристроился и сразу же уснул, прижимаясь ближе. А под звук его разнеженного мурчания заснули и три любящих его пса.