Пока мы ещё здесь

Вечерняя смена пролетела незаметно быстро, а назойливый Мартин больше не появлялся в поле зрения Дилюка. Наплыв посетителей был огромен, и Чарльз был крайне признателен Рагнвиндру за помощь. Стены заведения едва не дрожали от громких речей пьяных рыцарей, от звонкого смеха искателя приключений и задорных песен бродячих бардов. — Господин Дилюк, Вы отработали две смены подряд. Позвольте мне закрыть таверну одному. Вам нужен отдых. — Вдвоём управимся быстрее. Я не устал. Мужчины потратили час на закрытие таверны. Вечером всегда прибавляется лишней работы. Пьяные посетители постоянно проливают что-то на стол или пол, довольно часто приходится убирать битое стекло, которое как на зло укатывается в самые труднодоступные места таверны. Всякий раз, когда есть возможность, Дилюк специально выходит из-за бара, чтобы успокоить самых разбушевавшихся. Увы, разговоры и даже выпровождения на улицу не всегда улучшают ситуацию. Наконец закрыв двери снаружи, оба мужчины тихо вздохнули с облегчением. Дилюка мучила ноющая головная боль. — Доброй Вам ночи, Господин Дилюк. — И тебе Чарльз. Жаркое солнце уже давно скрылось за горизонтом, уступая место на небосводе холодной луне. Мондштадт погрузился в сон. Дилюк смог сегодня застать эту дрёму дважды. Как бизнесмен и линчеватель, он всегда вынужден вставать рано и ложиться поздно. Однако сегодняшний день выдался на удивление спокойным, ничто не отвлекало Дилюка от молчаливого созерцания любимого города. Даже Кэйа в этот раз отказался действовать ему на нервы, что несказанно радовало. Дилюк едва заметно улыбнулся от этой мысли. Он любил тишину. Было настолько тихо, что, идя по мосту, Рагнвиндр слышал только шелест собственных шагов. Хоть время и пролетело незаметно, Дилюк смертельно устал. Шестнадцать часов работы, быстрый обед, беспокойный сон и шумные посетители. Сейчас Рагнвиндру предстоял очередной долгий пеший путь на винокурню. На это он даже не может пожаловаться, хотя очень хотел бы. В памяти ещё слишком свеж тот день, когда не стало его отца. С восемнадцати лет он не ездил в карете. Даже отправляясь на деловые встречи в Ли Юэ, Дилюк предпочитал брать отдельную лошадь для каждого члена поездки. Уж лучше пожертвовать комфортом, чем вновь потерять возможность видеть своё окружение и не суметь быстро среагировать. Грандмастер Варка увёл всех лошадей из Мондштадта вместе с большей частью рыцарей Ордена. Найти коня в городе теперь просто невозможно. На винокурне лошадей также не держат с тех самых пор, хотя надо бы. Дилюк решил, что обдумает это позже. Как и всё остальное. Полчаса спустя Дилюк уже стоял на крыльце винокурни. Тройной стук, и перед ним появляется Аделинда. — Мастер. – она кивнула, открывая перед Дилюком дверь полностью и пропуская его внутрь. Он кивнул ей в ответ и тихо вошёл, попутно снимая со своих плеч тяжелое пальто. — Ваш ужин ожидает Вас. Прикажете ли после подготовить Вам ванну? — Не прикажу, но попрошу, Аделинда. – он устало, но тепло улыбнулся ей. Горничная проводила Дилюка в столовую, отодвинула для него стул, сняла с блюда клош. Поклонившись, она собралась уйти, чтобы дать хозяину поужинать в тишине и спокойствии, но тот остановил её лёгким движением руки. — Присядь со мной, пожалуйста. Я хотел кое о чем тебя спросить. — Разумеется, Мастер. Она тихо села справа от него. — Ты же знаешь, что можешь обращаться ко мне менее официально. Я просил тебя об этом сотню раз, если не больше. — Разумеется. Но Вам придётся сказать мне это еще сотню раз, Мастер. – Аделинда тепло улыбнулась сделав акцент на последнем слове. Дилюк не мог не улыбнуться в ответ, вспоминая похожие слова Эльзера. Разрезая ароматное мясо на маленькие кусочки, Рагнвиндр спросил: — Меня интересует инцидент с цветами. Горничная заметно напряглась, сжав пальцами подол своей юбки. — Что такого особенного в лилиях калла на нашем крыльце, раз все были так этим встревожены? — Совсем ничего, Мастер. Мне жаль, если я лично вызвала у Вас беспокойства. Дилюк отложил столовые приборы. Аделинда никогда не лгала Рагнвиндру, но вот, прямо в этот самый момент она это делала, пряча от него взгляд. — Что случилось? Ты всегда можешь обо всём мне рассказать. Он слегка пододвинулся ближе и положил свои ладони на её, привлекая внимание и успокаивая. Её руки едва заметно дрожали. Потребовалась минута для того, чтобы Аделина наконец встретилась с ним взглядом. В её глазах он увидел тревогу и печаль, которую не смог никак объяснить. — Мастер, всё действительно в порядке. – она сглотнула, борясь с подступающими слезами. — Просто это необычно. Мы были обеспокоены Вашей безопасностью то-то и всего. Кто-то подошёл так близко к дверям, а никто из персонала и не заметил. Я прошу прощения у Вас от лица всех, кто заставил Вас думать, что произошло что-то серьёзное. Дилюк медленно кивнул, отводя взгляд. Он знает эту женщину с самого детства и видит, если её что-то действительно беспокоит. Давить он не стал. Аделинда последний оставшийся близкий ему человек. Она имеет право на свои тайны и секреты, хоть Дилюку и не нравится то, что она скрывает что-то и от него. — Хорошо. Раз ты так говоришь, то всё в порядке. Помни, что ты можешь всегда обратиться ко мне. О моей безопасности не волнуйся. Она нервно улыбнулась. — Я всегда волнуюсь о Вас. Приятного Вам аппетита, Мастер Дилюк. Поклонившись, она вышла из обеденного зала и скрылась за поворотом, оставляя Рагнвиндра наедине с его мыслями. Поднявшись наверх, она принялась подготавливать ванну для своего хозяина, отчаянно пытаясь сдержать слёзы. Горничная долго нагревала воду, проверяя её температуру пальцами. Закончив с самым главным, она ненадолго вышла за свежими полотенцами. Вернувшись, Аделинда принялась доставать из шкафов банное мыло, ароматные масла, аккуратно выставляя бутыльки возле ванны. Женщина подошла к тумбе у зеркала, намереваясь достать оттуда расчёску. Всё детство Дилюка она твердила ему, что нельзя расчесывать мокрые волосы, потому что так им можно навредить, но юный Рагнвиндр никогда не слушал, упрямо вычесываясь каждый раз после купаний. Аделинда улыбнулась этому воспоминанию, беря в руки расчёску. Волосы Мастера такие же упрямые, как и он сам. Ничто не могло навредить им, а причёска Дилюка всегда выглядела идеально, даже когда тот просыпался ото сна. Рутина отвлекла Аделинду от разговора в обеденном зале, но как только дела закончились, неприятные мысли вернулись к ней вновь и с новой силой. Не в состоянии бороться с эмоциями, она позволила себе сесть у края ванны и тихо заплакала, закрыв лицо руками. Пара солёных капель звонко соприкоснулись с водной гладью. — К-кэйа... мальчик мой...