арсонист века

жалобно скулит душа побитая, лёгкие гарью-копотью зудят, и всё это так поэтично, так богоугодно, что можно было бы сбить Джениффер ещё разочек просто чтобы зачитать — смотри, как мне страшно и жалко умирать за наши грехи. эй, ты ещё дышишь? приём? блин, я тоже, ха-ха, как неловко-то; знаешь, а мы в пяти минутах от библейского воссоединения, зацени костёрчик. и толстовка почти вплавилась мне в кожу. вон, молния сталью калёной прожигает дырку. знаешь, когда Джесси дважды передо мной падала — в ужасе, навзрыд — примерно так же больно было. только я ей — ай! жжётся! чёрт… — рану, в общем… сквозную оставил: словами на слова разменял; вот ублюдок, согласись? а сейчас думаю оплавленными своими мозгами — она бы меня простила. до запёкшейся крови на губах прощала бы, потому что лучше Джесси никого никогда… да стой, погоди! давай я тебе про призрака байку лучше втолкую. мне всё равно больше нечего. жил, короче, парень. классный, добродушный — Ричи звали, прямо как собаку. и сердце, говорят, у него собачье было, — но это когда забывали, что у рыжих нет души, а от души ведь и чакра, и совесть, — и слёзы по сбитым девочкам бутафорские. полутрезвые такие, до смерти напуганные и до дрожащих пальцев — одни руки работящие своё дело знают: кого надо — обнимать, по голове гладить и в висок шептать да нормально, прорвёмся; смотри, ямка-то уютная, два на два, небось зла держать не станет. а потом год за годом с нарезки весело-задорно, все вместе, но все по-своему; типа пьёшь кофе утром, пялишься на рыб в аквариуме — поимённо — и не видишь из окна хрена в плетёной маске на просеке за гаражом. подчёркнуто уверенно не видишь. у Ханны — терапевт и таблетки, у Эми — истерия размером с целый форум. Ричи, говорят, отчаяние затопило первым. ну что я тебе рассказываю. хоть бы червей из ушей достала, а то совсем не слышишь. слышишь? м-н-е ж-а-л-ь. и история эта не про тебя — догадалась? больше даже про отца твоего. прости. прям расплакаться и на коленях ползать, да только я ног уже не чувствую, зрачки вытекают по щекам — и как там Дэн? хорошо меня отмутузил. а если бы знал, кто под маской — стрелял бы выше и влево? жарко. душно. осталось бы от меня моё собачье сердце и, пожалуй, как от Эми — лужа крови вперемешку с дерьмом. отпечаток высохшей краски хреновых жизненных ориентиров. след. я как лучше хотел. честно. но меня зовут Ричи — тот самый, которого на слабо всё детство брали, — и я тогда страшно испугался скрипнувшей двери избушки в ночном лесу. будто знал, что призрак увяжется.