Кататься для

Он не помнил, что ему снилось. Там были его друзья, кто-то с кем-то катался, кто-то кричал на него, а потом всё начало затапливать растаявшей водой, и он проснулся с бешено стучащим сердцем и пустой головой. Поначалу перед глазами ещё мелькали сумбурным потоком обрывки сна, но вскоре они улеглись где-то внутри и стёрлись. Первым делом Гарри взял с тумбочки телефон и посмотрел на часы. До завтрака оставалось больше получаса, а до тренировки — больше двух часов. Взгляд скосился в сторону — Том уже проснулся, прибрался, переоделся и сидел за какой-то книгой. На спинке стула около его кровати висела белая футболка. Гарри молча слез с кровати, достал из чемодана чистые чёрные штаны, носки, нижнее бельё, стащил со спинки стула свою футболку со змейками и ушёл в ванную. Он чувствовал себя разбитым и мерзким, так что физически нуждался утопиться в пенной воде, смыть с себя всю грязь последних дней и напоследок окончательно проснуться под контрастным душем, что и сделал, прежде чем оделся в чистую одежду. Грязные вещи он просто закинул в чемодан, решив, что разберётся с ними дома — они всё равно улетали менее, чем через сутки. — Доброе утро, — уже заправив кровать и закончив со всеми утренними делами, произнёс он. — Доброе утро, — безучастно, даже монотонно повторил Том. Разговаривать с ним, когда он читал, было крайне бесполезным занятием. Гарри вздохнул и услышал, как заурчало в животе. Ждать, пока Том дочитает до конца главы, не было сил, так что он сообщил ему о своём намерении пойти на завтрак без него и вышел из номера, засунув свои ключи в карман. Друзья ходили на завтрак на полчаса позже, но оба вышли, как только Гарри постучал к ним. Рон выглядел сонным и по пути собирал косяки. Гермиона же жаловалась, что они не дали ей дочитать какую-то интереснейшую главу в какой-то интереснейшей книге какого-то интереснейшего японца, впервые в истории удачно прыгнувшего на каком-то официальном соревновании какой-то прыжок. Но Гарри знал, что это был лишь повод поделиться впечатлениями от уже прочитанного, так что молча шёл, слушал вполуха и улыбался. Они дошли до буфета в сопровождении монологов Гермионы, набрали еды под шумные зевания Рона и заняли стол вдали от других людей. Гарри тут же налетел на омлет с овощами и, как обычно, съел несколько порций быстрее, чем остальные за столом закончили с одной. На очереди были блинчики с джемом. — Ты так часто сидишь за столом с Риддлом, что я начала забывать о твоих аппетитах, — усмехнулась Гермиона. — К слову, почему вы сегодня не вместе? — Надеюсь, ты потерял его в городе, и он остался жить в том болоте у центра, — пробубнил себе в кружку Рон. Гермиона с выражением возмущения на лице пихнула его в бок, а Гарри не сдержался и рассмеялся. Он терпеть не мог обоюдно предвзятые отношения Рона и Тома, но если Том оставался серьёзен в своей неприязни, то Рон скорее оборонялся и зачастую просто ворчал без злого умысла. А самой толерантной в итоге оставалась Гермиона, которая продолжала считать Тома нормальным человеком даже после того, как тот однажды с чувством и вкусом по полной раскритиковал её американский образ мышления и окунул во все пробелы её образования. Гарри после того вечера не общался с Томом несколько недель. Рон был рад и поддерживал решение устроить забастовку. Гермиона же убеждала его, что ему не стоит жертвовать отношениями с кем-то из них, только потому что они не нашли общий язык. Она же и помогла ему остыть и возобновить контакт с Томом, за что Гарри в итоге был ей благодарен, ведь в конце концов они нашли компромисс. — Прости за разбитые надежды, он всего лишь зачитался, — всё ещё широко улыбаясь, ответил Гарри. — Жаль, — Рон тоже чуть улыбнулся, взглянув на него и заразившись. — Кстати, мы нашли паб, о котором ты говорил, — Гарри отвлёкся на блинчик и ненадолго замолчал, пока жевал. — Нас никто не узнал, пока мы не собрались уходить. — Серьёзно, ты был с Риддлом, и вас никто не узнал? — скептически уточнила Гермиона. — Угу, — он доел последний блинчик и вздохнул. — Мы долго гуляли, потом долго сидели в этом пабе и никто нам не мешал, а потом собрались возвращаться, и, как назло, столкнулись с целой толпой фанаток Тома. Я сидел и проклинал его популярность, но, вообще-то, было кое-что ещё. — Что? — Один парень попросил у меня автограф и даже не посмотрел в сторону Тома, — самодовольная улыбка так и лезла на лицо. Друзья не выглядели впечатлёнными — наличием фанатов их было не удивить. Рон бы понял, чему он радовался, если бы это к Тому подошёл один парень, а к нему — толпа девушек. Гермиона же просто не находила в ситуации ничего необычного. Гарри вздохнул и сделал несколько глотков кофе. — Ладно, забудьте. Они ещё поболтали обо всякой ерунде и пошли обратно по номерам, договорившись не избегать друг друга на тренировке. Гарри понял, что не узнал о результатах Гермионы, когда уже закрыл за собой дверь в номер. Мысленно воззвав ко всем богам и обозвав себя парой подошедших случаю ругательств, он полез гуглить итоговые таблицы. Как назло, сайт грузил очень медленно. — Ты не следил за Беллой? — на пробу уточнил он у всё ещё сидевшего за книгой Тома, и тот, как ни странно, даже ответил. — Грейнджер обошла её на две сотые балла. И их всех обошла сразу на семь баллов Лавгуд. — Лавгуд? Гарри впервые слышал эту фамилию. Он вообще считал, что среди фаворитов были только Гермиона, Белла и наконец-то пришедшая в форму Джинни. Ни про какую Лавгуд он ничего не знал, даже не видел такого набора букв в первой тройке после проката короткой программы. — В этом сезоне она впервые выступала во взрослой лиге и показывала средние результаты, — объяснил Том, ни на мгновение не оторвавшись от чтения. — Тем не менее. — Вот как, — ему стало немного обидно за Гермиону. — Кое-в-чём вы с ней похожи. — Что? Том наконец-то закрыл книгу и отложил её на тумбу, прежде чем опустил ноги на пол и сел, обратив на него внимание. — Оба ждали чуда и верили в силу своих идей, пока к вам не пришли и не поставили прыжки. Гарри цыкнул, но не успел ни на что обидеться. — Если бы не сила моих идей, ты бы в жизни не обратил на меня внимания и не пришёл, мистер чудо. — Так и есть. И всё. Гарри ожидал продолжения, но Том молча поднялся, обулся и ушёл на завтрак, оставив его скучать. Тогда он решил проверить мобильник и с необъяснимым облегчением увидел сообщение от Невилла. Тот всё же согласился на его предложение. Гарри хмыкнул и назначил им время встречи около главного входа. Следующие несколько часов для него пролетели. Они пришли на каток, где собралось человек двадцать фигуристов, и репетировали всё, до чего дотягивались. С организацией возникли небольшие проблемы, но в итоге они разобрались с очередью и финальным флэшмобом, так что всё было под контролем. Гарри с интересом наблюдал за Лавгуд, с которой у него нашлось несколько совместных трюков, и понял, что между ними было мало общего. Она казалась отстранённой и вела себя, как будто была призраком или как будто все они были призраками. Но, в целом, ничего определённого по этому поводу не ощутил. На обед Гарри снова пошёл с друзьями, тогда как Том выловил с тренировки Беллу и Лестрейнджа и отправился с ними. Было непривычно есть за соседними столами и игнорировать друг друга из-за предвзятостей собственных компаний, но, к счастью, это не повлияло на аппетит. К тому же, Гарри наконец-то смог поздравить Гермиону со вторым местом. Она спохватилась и ответила ему взаимностью. — Если честно, я до сих пор не верю, что стала второй, — призналась Гермиона, когда они уже шли по коридору. — Я тоже. — Ты начудил в короткой программе, а я установила в ней личный рекорд. Блэк обошла меня, но я знала, что моя произвольная гораздо сильнее, чем у неё. В итоге же я и вовсе чуть не стала третьей. Гарри не знал, что на это отвечать. Гермиона ушла в себя и начала, вероятно, очередной самоанализ — он вряд ли мог ей чем-то помочь. Рон тоже мрачно молчал. Он и вовсе не попал в пятёрку, из-за чего изо всех сил старался не переживать. — Ладно, уже не важно, — вздохнула Гермиона, и они все попрощались до вечера. В последний момент Гарри вспомнил, что хотел попросить об одолжении. — Стойте, можете дать мне один бейдж? Я обещал кое-кому, что поведу его на закрытие. — Без вопросов. Рон отдал ему свой, и они действительно разошлись без вопросов. Том так и не пришёл в номер, и до самого закрытия Гарри оказался предоставлен сам себе. Поначалу он зависал в телефоне, в какой-то момент решил собрать чемодан, а потом даже залез к Тому в книжку, но ни за что не зацепился в рассуждениях из раздела метафизики, так что бросил это и, устав сидеть без дела, пошёл гулять. Вскоре приехал очередной автобус, и из него вышел Невилл. Гарри посмотрел на часы и понял, что время близилось к закрытию. — Привет, — он опять обнял Невилла, чем хотел расслабить, но в итоге только больше смутил. — П-привет, — тот улыбнулся и покраснел. — Нам туда, — Гарри кивнул в сторону, и они пошли в обход. — Я дам тебе бейдж Рона, и тебя пустят — только на главном входе смотрят, что у тебя на нём написано, поэтому мы пройдём по запасному. Просто надень на шею. Он протянул Невиллу бейдж на ленте. У самого Гарри был такой же — им выдали их ещё до дня приезда, чтобы они могли свободно проходить охрану. — Спасибо. — Рад помочь, — Гарри пожал плечами. Ему было приятно подарить случайному человеку новые впечатления. Они миновали охрану и уже через корпуса дошли до катка. Оставив Невилла на трибунах, Гарри пошёл за коньками и вскоре вернулся, уже готовый выйти на лёд. Но до начала закрытия оставалось больше двадцати минут, так что он просто сел рядом с Невиллом и вздохнул. На нём была футболка со змейками, но Тома он нигде не видел. — До сих пор не верю, что это реальность, — пробормотал рядом Невилл, и Гарри кинул на него вопросительный взгляд. — Когда я подошёл к тебе вчера, то боялся, что ты просто отмахнёшься. Да, Гарри частенько проходил мимо желающих с ним сфотографироваться. С каждым днём присутствия Тома в его жизни эта частота уменьшалась, но когда-то он действительно почти наглухо игнорировал тянущихся к нему людей, какими бы те ни были. Некоторых такое только убеждало в их выборе — получалось не самое здоровое формирование. СМИ пару раз использовали это против него. — Сложно отмахнуться от того, кто подошёл ко мне, когда за соседним столом сидел ни много ни мало Том Риддл, — в итоге ответил Гарри своими вчерашними мыслями, на что Невилл усмехнулся. — Наверное, я просто странный. — Надеюсь, без негатива. — Без, конечно. Они ещё какое-то время просидели в молчании, а затем Гарри наконец-то нашёл взглядом Тома. Проигнорировав наличие Беллы подле того, он сообщил Невиллу, что ему пора, и направился прямо к нему. Пришлось протиснуться между десятком парных фигуристов и ещё раз оглянуться, на мгновение заблудившись. Повезло, что Том тоже заметил его. — Эм, привет, — Гарри глянул в сторону Беллы. — Поздравляю с третьим местом! — Мерси, — без энтузиазма кивнула она, смерив его цепким взглядом, посмотрела на Тома и после его кивка решила отойти от них, присоединившись к Лестрейнджу и Малфою. Что последний делал на закрытии, было для Гарри загадкой, но он легко от неё отвлёкся, переключившись на Тома. Так и не сформировавшиеся до конца опасения, что тот сменит футболку, оказались напрасными. Гарри против воли усмехнулся. — Ты пропал после обеда, — растрепав волосы рукой, заговорил он. — Если я был тебе нужен, ты мог позвонить, — ответил Том, и они, не сговариваясь, вместе облокотились о бортик. — Да нет, не то чтобы нужен был. Просто я ждал, а ты не приходил, мало ли, что случилось. — Хм-м, я отправил тебе смс ещё за обедом. Гарри достал из кармана телефон и действительно нашёл среди множества непрочитанных чат с Томом. Стало одновременно легче и тяжелее. Задумчиво почесав лоб, он убрал телефон и снова облокотился о бортик, почти повиснув на нём. Они молча стояли, пока трибуны заполнялись зрителями, и простояли так до самого начала закрытия. И ещё немного, пока награждали пары. Следующими пригласили победителя и призёров мужского одиночного, так что они оторвались от бортика и вышли на лёд, сложив чехлы в руки случайного парня. Гарри встал по правую сторону от Тома, пока по левую встал даже не Лестрейндж — превзошедший его на считанные десятые балла Диггори. Если бы не он, Рон бы возненавидел это соревнование, а так он мог хотя бы немного успокоить себя мыслью, что на пьедестале стоял его соотечественник. Гарри чувствовал внутреннее раздражение Тома и не мог сдерживать улыбку. Когда Диггори на шею надели медаль, настала очередь Гарри, и он наконец-то начал осознавать, что стал вице-чемпионом мира в полном составе своих худших соперников. Это было не так же престижно, как стать призёром Гран-при или Олимпиады, но это было гораздо лучше, чем всё, чего он добился до этого. Даже прошлогоднее золото с точно такого же соревнования не шло ни в какое сравнение с мгновение назад надетой чужими руками серебряной медалью. Случайно выстрелить однажды мог любой, повторить же было куда сложнее. Гарри решил, что у него получилось, и чуть ли не впервые искренне счастливо улыбнулся на камеры. Рядом за медалью наклонился Том, изображающий естественную радость. На мгновение Гарри засомневался, что тот именно изображал её, но быстро вспомнил его настоящую улыбку и успокоился. Ему было проще думать о шуме трибун и собственном бешено стучащем сердце. Он чувствовал себя так, словно выпил много кофе и вышел морозной ночью на улицу без верхней одежды — хотелось сорваться с места и бежать. Когда их отпустили, Гарри первый соскочил с пьедестала, решил обогнуть его по кругу и, разогнавшись, чуть не прокатился мимо выхода. Развернувшись, он немного просчитался и закрутился в движении, но вовремя схватился свободной рукой за бортик и остановился как раз там, где и должен был. Из груди вырвался смех, но он не услышал его из-за шума множества других людей. Гарри поправил немного помявшийся букет в своей руке и сошёл с льда. Вместо того, чтобы взять чехлы, он отдал цветы и уселся на первую попавшуюся на глаза скамейку. Ему было просто хорошо. Рядом сел Том. Захотелось обнять его, но Гарри не пошевелился. — Я с подарком, — вдруг улыбнулся Том и повернулся к нему корпусом, приподняв рукой всё ещё висевшую на шее золотую медаль. Гарри оценил ситуацию и слабо рассмеялся. Он на какое-то мгновение забыл, где они находились, и придвинулся ближе к Тому, чтобы приобнять его за шею и едва ощутимо коснуться его губ своими. Удивление в тёмных глазах тут же вернуло его на землю, и Гарри почти отшатнулся, испугавшись, но не успел. Том с неподходящей ему хитрой полуулыбкой приобнял его за талию и просто сел, откинувшись спиной на стену. Ещё какое-то время Гарри напряжённо не шевелился, но в итоге тоже просто расслабился рядом и закинул ногу на ногу. Ему было неловко и из-за самого порыва, и из-за наличия немалого количества свидетелей его несдержанности, но он просто признал, что желание не взялось из ниоткуда, заставил себя отпустить ситуацию и ждать своей очереди снова выходить на лёд. После награждения девушек со льда убрали всё лишнее, и в темноте на него по очереди вышли пары. У Гарри среди них почти не было знакомых, так что он проявлял минимум интереса. Он хотел поскорее выйти сам, а когда наконец дождался этого, то понял, что оказался не готов снова откатывать свою программу. Вздохнув, Гарри заскользил по льду под музыку и, досчитав до десяти, повернулся и оторвался ото льда. Мгновение — он без сложности приземлил четверной флип. Лезвие громко ударилось, и Гарри чуть не клюнул носом лёд, но выровнялся и покатился дальше. Ему было не обязательно напрягаться на показательных. Он же решил перенапрячься, мысленно заменив все сальховы на флипы. В голове было пусто, пока тело само совершало знакомые движения и реагировало на музыку и шум с трибун. Гарри чувствовал, как вместе с чужим ликованием, вызванным его удачными трюками, в нём прибавлялось желания повторить и услышать это вновь. Внутри словно всё наэлектризовалось и было готово вот-вот воспламениться и взорваться, но продолжало лишь искриться. Ему казалось, что он мог показать всего себя и получить признание, что он мог зайти на любой прыжок и исполнить его безупречно. Страх упасть бесследно исчез, исчез даже страх ошибиться. И было кое-что ещё. Неописуемое ощущение от того, с какой лёгкостью ему давались срезанные позавчера Томом флипы. Гарри приземлял их и чувствовал, как будто у него за спиной выросли крылья. И когда он в последний раз ударил лезвием о лёд, продемонстрировав всем чистый каскад из четверного тулупа и тройного акселя, это чувство преобразовалось в жуткую дрожь внутри. Гарри сделал круг по периметру катка под затихающую музыку в надежде успокоиться, но стало только хуже. Он вернулся в центр и впервые принялся раздавать поклоны впервые настолько бурно поддерживавшим его зрителям. Где-то там были его друзья, старые и новые знакомые. Гарри не видел их из-за сконцентрированного на нём света, но ему и не нужно было — их присутствие попросту чувствовалось. Когда его время вышло, он в последний раз помахал всем рукой и покатился в сторону выхода со льда. Мимо него проскользил Том, и Гарри точно увидел дьявольский блеск в его глазах. Желание развернуться сдавило лёгкие. Он сдержался. По другую сторону бортика его встретили друзья. Гермиона готовилась вскоре выходить, а Рон обнимал его так крепко, что хрустели кости. Гарри не слышал, что они беспрерывно говорили ему, но как никогда остро чувствовал свою связь с ними. Когда с личными прокатами закончили, они все вернулись на лёд, чтобы откатать последнюю часть программы. Гарри не сдерживался и рассекал по льду, демонстрируя спирали и вращения, пока не настало время общего танца. Уже после него Гарри урвал себе возможность ещё раз прокатиться и напоследок исполнить любимый Роном кантилевер. Он скользил по глубокому краю, прогнув спину назад, и едва касался пальцами льда. Раздались нестройные аплодисменты, и Гарри не выдержал, сразу после кантилевера продемонстрировав всем любимый уже Томом гидроблейд. Он сильно согнул колено правой ноги, пока левую скрестил сзади и вытянул из круга, в который наклонился корпусом. Одна из раскинутых рук касалась льда, пока вторая возвышалась в воздухе. Вероятно, узнав визитную карточку Тома, с трибун зашумели ещё сильнее, хотя уже должны были собираться на выход, и Гарри, выпрямившись, проскользил к выходу со льда, будучи до жути довольным собой. На следующие полчаса или час он утонул в потоке и не запомнил, как переобулся, сфотографировался с кучей незнакомых людей, подарил прорвавшегося к нему Невиллу одну из своих новых игрушек, зацепился на выходе за Тома и оказался на улице. Проводив взглядом несколько автобусов с людьми, они направились в обход к корпусу, в котором жили. Гарри теребил в руке бейджик Рона и шёл чуть ли не вприпрыжку. Они молчали и не сбавляли шаг, пока до входа не осталось менее сотни метров. Том остановился. Гарри пошёл, было, дальше, но заметил это и замер рядом. На них были форменные куртки поверх футболок, так что холод их не беспокоил. Но звук шагов исчез, и вдруг стало совсем тихо. — Ты катался, словно ангел, — слишком серьёзно для сути озвученного выдал Том. В другой раз Гарри смутился бы его слов и интонации, но его губы растянулись в довольную улыбку. Когда он катался, то чувствовал себя чуть ли не богом, и слова Тома значили, что это могли почувствовать и окружающие. От мысли, что все они сопереживали ему в те моменты, что он передал им все мысли и эмоции, что они поняли его, по телу разливалось приятное тепло. — Если бы ты катался так же позавчера, у меня бы не было шансов, — Том звучал задумчиво, особенно, если смотреть на его нахмуренные брови. Гарри глубоко вдохнул холодный воздух и сцепил руки за головой. Фонари рядом с ними мигнули и погасли — наступила полночь. Звёзды на чистом небе засияли ярче. Гарри завис взглядом на растущей луне и улыбнулся ещё шире. Он понятия не имел, что именно заставляло его ежесекундно радоваться, но точно знал, что точно так хотел бы ощущать счастье. Том шагнул и встал прямо перед ним. Он выглядел так, словно что-то осознал и ждал подтверждения. В этом как будто не было ничего смешного, но Гарри засмеялся. В какой-то момент он даже схватился за чужое плечо, чтобы не согнуться пополам от смеха, и услышал недоверчивый смешок в ответ. А в следующее мгновение согнутый указательный палец чужой руки приподнял его подбородок, и Том чуть наклонился, накрыв его губы своими. Он же постучал пальцем ему по груди и улыбнулся в поцелуй так, словно победил. Гарри интуитивно ощутил, что в этом был смысл, но возмущённо перехватил его запястье и ответил совершенно другой, далёкой от спокойствия улыбкой.