Мир, в котором мы живём

      Мир, в котором они живут, на самом деле удивителен. Ещё двести лет назад, когда из-за войн цивилизация стала уменьшаться, люди изобрели самое мощнейшее оружие, которое только можно было придумать. Сверхспособности. Лишь проглотив одну таблетку, у человека открывался его собственный дар, который мог как и спасти, так и погубить. Никто не думал о последствиях, желая просто победить, но люди не могли контролировать себя, уничтожая всё вокруг, пока не останется лишь пепел и пустая земля. Разруха постепенно сменялась на жизнь. Всего несколько сотен выживших смогли восстановить мир на планете, учились управлять даром и использовать его на благо, совсем не ожидав, что со временем тот передастся на их детей. По состоянию совершеннолетия у каждого человека проявляется своя способность, чаще всего схожа с родительской, что стало новым концом для всех, ведь стоило начинать сначала. Сегодня Чонгуку исполняется восемнадцать. Спустя столько времени проблемы позабылись, а дар стал привычной вещью для всех ровно так же, как и его получение, что и вовсе превратилось в праздник. С самого утра ему уже успели подарить подарки, но он всё же ждал одного. Его мама владела телекинезом, а папа мог говорить с животными. Только вот больше всех ему нравилась способность его любимого хёна — умение управлять водой. Тэхён мог создать абсолютно всё, а дождь оба любили больше всего, ведь тогда старший останавливал капли и лишь малейшими движениями пальцев превращал их в разные фигурки. Чонгук смеялся и просил ещё, привязываясь к соседскому мальчишке всё сильнее и сильнее. У них разница в четыре года, но это не мешало никому, ведь оба не чувствовали её, спокойно прогуливаясь в парке и держась за руки, пока щёки слабо горели смущением. Тэхён и сам был похож на воду — такой спокойный и тихий, мог утихомирить за секунду и утянуть в свои объятья, завораживая глубиной души. Но и злить его лучше не стоит, ведь тот превращается в настоящий шторм, что сносит всё на своем пути. Подобные силы считались одними из самых опасных, ведь могли напрямую навредить другим, пусть всё строго контролировалось и разрешалось лишь в той степени, которая была бы безопасна для всех, ведь ту разруху помнили все, пусть лишь только с старых дневников и книг. Чонгук стук в дверь слышит и сразу же бежит открывать, понимая что хён наконец-то пришёл. Его сразу же утягивают в объятья и приветственно чмокают в губы, пока никто не видит, ведь дружба успела перерасти в что-то большее и серьезнее, превращаясь в слабую симпатию, а потом уже и тихую любовь. Они выбирались на свидания, прикрываясь обычными дружескими прогулками, прятались от родителей и жарко целовались в комнате у младшего, впервые исследуя чужое тело и пробуя губы на вкус. И за руки держались всегда ещё с самого детства, нуждаясь в малейшем телесном контакте. — Привет, Чонгук-и, — он по макушке треплет и сразу же ладонью чужую находит, смотря в глаза с огромной любовью. — Я не рано? — Наоборот, хён-и, я с самого утра тебя жду, — он родителям кивает, что Тэхён пришёл, а те тут же за работу его ставят, чтобы стол накрыть поскорее. Чонгук отказывался от гостей, как только мог, желая провести этот день в уютном кругу семьи и разделить свое счастье с самым важным человеком. Но никак не с едва знакомыми людьми, которые шумят на весь дом и постоянно обговаривают тебя самого и ещё не проявившийся дар. — Чонгук-и, идём, — голос хёна звучит прямо над ухом, а тот за руку берёт и не объясняет ничего никому, лишь нагло крадёт прямо из-под носа у всех и в комнату ведёт, чтобы наедине побыть. Дверь за ними захлопывается, а через секунду ладони Тэхёна смело оглаживают тонкую талию, пробираясь под футболку. Чон улыбается и первым вперёд подаётся, целует медленно и тягуче, сминает его губы ласково и благодарит словно за тот маленький поступок. — Что это было? — он кончиком носа потирается о нежную щёчку и улыбается мягко, плавясь в родных руках. — Ты выглядел так, словно сейчас умрёшь от скуки, — они на кровать валятся и смеются тихо, в глаза друг другу смотрят и замирают вот так, кажется, перестав даже дышать. — Тэ… — они не знают, кто первым проявляет инициативу, но руки младшего блуждают по оголенной пояснице, пока они жадно целуются, сплетаясь языками и ещё неумело сталкиваясь зубами. Тэхён смеётся тихо, но его смех в тягучий стон переходит, ведь Чон языком по нижней губе проводит и посасывает её, ладонями спускаясь на бёдра и сжимая из через ткань джинсов. Кожа начинает гореть. — Чонгук! — старший отстраняется как ошпаренный и отталкивает его от себя, кидает взгляд на мальчишку и замирает, глупо пялясь на его руки. У Чонгука в ладонях горит огонь. Совсем маленький огонёк, яркими цветами переливается и мерцает, заставляет смотреть на себя и завораживает одним только существованием, потому что обладателя своего не обжигает вовсе, а лишь словно танцует в его руках, разгораясь сильнее. — Хён, это… — Твоя способность, Чонгук, — он сразу же рядом в два счёта оказывается и ладони его обхватывает своими снизу, поддерживая и удивлённо смотря на то, как пламя за секунду исчезает, будто бы его не было вовсе. Он притягивает его к себе и ладони на щёки укладывает, поглаживает мягко и в поцелуй втягивает бережно, чувствуя, что его всего словно окутывает теплом, но уже не обжигая, а ласково согревая. Чонгук боязно руку кладёт туда, где чужое сердце бьётся в такт с его собственным, поранить случайно боится, не умея контролировать свой дар, но подсознательно оберегает, защищая невидимым куполом огня. У него кончики пальцев горят фантомно, а ещё уши пылают очень сильно, пока он в родные глаза смотрит и не замечает там ни капли смятения, будто бы старший вовсе не удивлён. — Но ведь… Вода и огонь не могут быть вместе, хён, — он головой мотает отрицательно, не желая мириться с собственными словами, брови хмурит и чувствует, как голова начинает раскалываться от мыслей. И вдыхает глубоко, когда его в лоб целуют ласково, всё ещё поглаживая по щекам. — Но и друг без друга они существовать не могут. Ты нужен мне, мой огонь, — Тэхён улыбается мягко, в объятиях своих колышет и успокаивает, как и всегда. Прижимается своим лбом к чужому, делит одно дыхание на двоих и льнёт ближе к жаркому Чонгуку, не понимая, как раньше не додумался. Тот всегда на огонь похож был, легко воспламенялся и загорался новой идеей, но так же быстро перегорал, если не было должной поддержки. К лучшему стремился и был тем самым человеком, на которого положиться можно было в случае чего, который тепло дарил всегда и согревал одним лишь присутствием. Чон не отвечает ничего, а лишь притягивает к себе вплотную для поцелуя, чтобы спрятать там глупую улыбку, ведь как бы там ни было, но своё счастье он уже держит в своих руках.