She was a punk, he did ballet

— Ты готов? — спросила Джинни, погладив Гарри по щеке. Он схватил ее ладонь и приложил к своим губам. — Да, — шепнул он, подавшись бедрами ей навстречу. — Может быть больно, — предупредила она. Джинни давно хотела это попробовать, но все никак не решалась предложить. Вслух сожалела, что нельзя поменяться ролями и узнать, что чувствует партнер. Намекала, что хотела бы взять управление процессом на себя, стать той, кто отвечает за все оргазмы в этой постели. А когда Гарри делал что-то не так, она в шутку грозилась его отстрапонить. И однажды на одну такую шпильку он обиженно заметил: — А ты все только обещаешь! Тогда у них случился серьезный разговор. Джинни ненавидела серьезные разговоры, Гарри тоже: говорить они оба не умели, только эмоционировать и выливать друг на друга ведра накопившихся чувств. И этот разговор не стал исключением: начался просто отвратительно, неловко и взрывоопасно, но зато закончился лютым трахом с ее пальцами в его заднице. Хотя Гарри достаточно открыто принимал все идеи и практики, которые Джинни притаскивала им в кровать, до этого случая она сомневалась, что ее главную фантазию воспримут и примут. Оказалось, Поттер только спал и думал о том же! Подруги иногда посмеивались, мол, что ты нашла в этом танцоре, в этом тонком звонком парнишке. У многих в голове сидел стереотип: балетом занимаются только послушные девочки и мальчики. Но ее мальчик был не так прост. Да, со стороны он выглядел как маменькин сынок в своих круглых очках, растянутых свитерах, только что скрипки в руках не хватало, чтобы завершить карикатурный образ интеллигентного ботаника. В душе же у Гарри кипели страсти. Сколько раз его пытались выгнать из балетной школы? Только на ее памяти раз шесть — и все за конфликты, за самовольность, за несогласие с системой. Один преподаватель — Джинни даже мельком видела это носатое патлатое чудовище — так и грезил о том, как выставить Гарри за двери Академии, цеплял его, провоцировал, а все никак! С Гарри было сложно работать, но на его эмоциональности, на его свободолюбии держались многие композиции. Мало кто умел пропускать смыслы через себя, так и еще круто показывать их в танце. Гарри собирал в себе все черты, которые она ценила в людях. И, самое главное, он был независим и открыт, как самый настоящий панк. — Давай, Джин, все в порядке, — он улыбнулся, заметив, что она замешкалась. Гарри немного приподнялся, протянул руку к ее волосам и заправил прядь ей за ухо. — Волнуешься? — спросил он. — Немного, — призналась Джинни. — Боюсь тебе навредить. Гарри прижал ее к себе и откинулся на спину, утягивая за собой. — Если что-то пойдет не так, мы просто остановимся, хорошо? — прошептал он, поглаживая ее по спине. Ну надо же, его собираются трахать, а он еще ее успокаивает! Джинни поплыла от нежности. Кто еще на такое способен? Никто, только ее Гарри! Набрав в легкие побольше воздуха, она все-таки решилась. Приставила головку искусственного члена к его входу и надавила. Она не могла чувствовать, как он сжимается вокруг, поэтому настроилась ловить каждый жест, каждый вздох, каждый звук, чтобы не пропустить ни его боль, ни его кайф. Гарри зашипел и напрягся. Джинни заметила, что ей стало сложнее продвигаться вперед. Она остановилась и поцеловала его в висок. — Все хорошо, расслабься, — прошептала она. Он кивнул, но вместо того, чтобы замереть, сам дернулся ей навстречу, приняв в себя всю длину. — Блядь, порвешься, придурок! — выругалась Джинни, смахнув слезу с его ресниц. — Будет повод поиграть в доктора, — сдавленным голосом выдал он, тяжело дыша. — Все, лежи не двигайся! — Джинни схватила его за бедра, готовая остановить, если безрассудство опять его поведет навстречу члену. — Дай себе привыкнуть, а то в доктора с тобой будет играть настоящий врач, а не я. Гарри тихо засмеялся, и Джинни почувствовала, как из-за смеха напряжение стало уходить из его мышц. Рельеф и вены уже не так проступали, его ноги под ее пальцами потеряли эту тяжелую одеревенелость. — Давай обратно, — попросил Гарри. Джинни послушалась, но замерла, заметив, как сильно он зажмурился. — Нет, продолжай! — простонал он, вцепившись руками в изголовье. Джинни поняла, что он хочет быстрее расправиться с первоначальным дискомфортом и поскорее перейти к приятной части, о которой они оба мечтали последние дни, но все равно не могла заставить себя просто начать вдалбливать Гарри в матрас. Нет, для этого пусть ищет себе бездушного тупого ебыря! Пусть хоть вон ту белую моль со своего курса соблазняет — этот крысеныш точно бы воспользовался ситуацией, засадил бы по самые яйца, наплевав на все реакции и чувства партнера. Джинни приподнялась. Ей было приятно лежать в объятьях Гарри и чувствовать его дыхание на своей коже, иметь возможность быстро втянуть своего парня в поцелуй, но так она не могла контролировать ситуацию. Гарри лежал перед ней полностью открытый, он доверял ей, сейчас она могла сделать с ним все. И она хотела сделать все по-своему, а не как принято в порнографических фильмах. Джинни подхватила его под коленки, побуждая Гарри раздвинуть ноги шире, и вновь толкнулась в него, теперь уже крепко удерживая, чтобы он никуда не дернулся, форсируя события. — Еба-ать! — закричал Гарри, и Джинни поняла, что попала, куда целилась. На секунду она пожалела, что делает это бездушным куском силикона, а не собственными пальцами, тогда бы она чувствовала сокращение мышц вокруг них. К счастью, на свою фантазию она не жаловалась, поэтому смогла вспомнить и представить эти ощущения. Поймав нужный угол, она продолжила неторопливо и медленно толкаться в него. Гарри что-то стонал и лепетал. В какой-то момент он отпустил металлическую балку, закрыл лицо руками и пробормотал что-то неразборчивое. Джинни отпустила одну его ногу и похлопала по руке. Гарри посмотрел на нее сквозь пальцы. — Все нормально? — спросила она. — Быстрее, — умоляюще прошептал он, — пожалуйста, я больше не могу!.. Тогда она поняла, что он готов, и дала ему все, что он просил. Гарри метало по кровати, он выгибался, хватал все подряд: мял простыни, держался за балку изголовья, цеплялся за Джинни, побуждая ее то ускорять темп, то замедлять, чтоб хоть немного отложить приближение оргазма и продлить удовольствие. Один раз Джинни сомкнула пальцы на его члене, но он сам отвел ее руку в сторону: — Хочу без рук, — сказал он, — ладно? Она кивнула и снова толкнулась в него. Черт, оказывается, от этого и правда сводит ноги! Джинни слышала жалобы парней, что долго кого-то трахать бывает тяжело, но никогда не воспринимала это нытье всерьез. В конце концов, это не в их вагину что-то бесцеремонно пихали, чего жаловаться-то? И тут ее саму прижало судорогой… Она остановилась, схватившись за свое правое бедро. — Свело? — спросил Гарри, тяжело дыша. — Да, — простонала она, напрягая мышцу, чтоб зажим быстрее отпустило. К счастью, заминка была недолгой, все прошло быстро. По крайней мере, они не успели выровнять дыхание и выйти из перевозбужденного состояния. Гарри вдруг резко поднялся, забрался к ней на колени и… сам опустился на член. Джинни схватилась за основание, чтобы Гарри было легче контролировать угол. Он обнял ее одной рукой, а другую просунул под ремешок страпона. Плотность материала ограничивала движения его пальцев, но все равно Гарри умудрился найти нужное положение, чтобы создать дополнительное трение и доставить удовольствие уже ей. Прикосновений к клитору хватило, чтобы поддержать в голове Джинни фантазию, как она трахает Гарри настоящим членом, а не искусственным. Гарри уткнулся носом ей в шею, его дыхание щекотало кожу, дополняя и выкручивая все ощущения на полную. — Я сейчас… я уже… — простонал он ей на ухо, и Джинни отпустила основание искусственного члена, не дав Гарри опуститься на него. Вместо этого она вставила в него сразу три пальца — они легко проникли во внутрь. Когда стенки сжались вкруг нее, Джинни саму накрыло оргазмом. Пальцы на ногах поджались, простынь под ней намокла, ее саму затрясло. Она навалилась на Гарри, опрокидывая его обратно на кровать. Он обнял ее и обхватил ногами. — Надо было тот другой брать, — произнес он, когда они оба отдышались. — Там был вырез, я тогда смог бы… Он не договорил, но Джинни поняла, что Гарри говорит про страпон. Они вместе ходили в секс-шоп и выбирали игрушку, как сами понимали и на что им хватало их скромных студенческих сбережений. Она настояла на более крепких широких ремнях, но уже в процессе поняла, что могла бы так за этот аспект не беспокоиться. А вот Гарри, кажется, переживал, что не смог нормально приласкать ее. — Не парься, я от одних только эмоций голову потеряла, — сказала Джинни. — Ты был так открыт и уязвим… Гарри усмехнулся ей в макушку и крепче сжал руки вокруг нее. — Тебе не было страшно? — спросила она. — Вдруг я бы причинила тебе боль… — Не причинила бы, — уверенно заявил он. — Я тебе доверяю. От этих слов Джинни почувствовала, что в глазах защипало. В горле застрял комок слов о том, какой Гарри замечательный, как она благодарна за всю его поддержку, за то, что он принимает ее и не пытается переделать, как делали это другие парни. Но сил высказать это она не нашла, побоялась, поэтому только громко шмыгнула носом. — Я знаю, — прошептал он, словно прочитал ее мысли. А может, и не словно, возможно — буквально. Каким-то образом он всегда угадывал, особенно после оргазма, как будто бы его заряжало какой-то сексуальной магией, и он начинал чувствовать то, что не чувствовали остальные. — Ты волшебник, Гарри, — фыркнула она и щелкнула его по носу.