(Не)везучий

Палач размахивал кнутом с энтузиазмом обожающего свою работу человека. Свист. Удар. Восторжённый вопль зрителей. Саймон созерцал происходящее со странной смесью любопытства, ужаса и отвращения. В голове при этом крутились два вопроса. Первый — каким образом загадавший очутиться в доброй сказочной стране Саймон угодил прямиком в Игру Престолов. Второй — кто додумался проводить казни посреди лестницы в королевском замке и прямиком на бархатной дорожке? Не меньше тревожили окружавшие Саймона немытые бомжи, судя по разгневанным лицам, не особо вдохновлённые развернувшимся перед ними зрелищем. Скорее всего палач спускал сейчас шкуру с их дружка. — Простите, а в каком из Семи Королевств мы сейчас находимся? — осторожно поинтересовался Саймон у миловидной златовласой девушки с разноцветными глазами. — Ты должен обращаться к госпоже «ваше величество», жалкий смерд! — На Саймона налетела миниатюрная арабская девушка, почему-то забывшая надеть паранджу. — Кто ты, вонючка, а кто её величество Эллаира Гвеневер Метильда Имери! — рявкнула агрессивно настроенная незнакомка. — Делия, пожалуйста, оставь формальности. Я больше не королева, — мягко улыбнулась разноглазая красавица. — Дядюшка только что лишил меня всех титулов. — Своё мнение ваш дядя может засунуть себе… прямо туда, куда все подумали! — вздёрнула нос Делия. — Моя госпожа, вы — законная королева Треспии, а подлого узурпатора мы посадим на кол. Без смазки. Только вы заслуживаете носить эту прекрасную корону на своей самой красивой и умной в мире голове, моя госпожа. Я готова хоть сейчас взорвать здесь всех ради вас, моя госпожа! — она задрала юбки, демонстрируя обмотанное динамитными шашками стройное тело. Саймон сглотнул; ноги сделались ватные. Не Вестерос, конечно, но вероятность склеить ласты и двинуть кони в Треспии не сильно-то и ниже. — Даже я выучил название нашей страны. — К Саймону повернулся заросший щетиной детина с задорной улыбкой и повязкой на глазу. — У тебя память отшибло или родился умственно отсталым? Не грусти, — хлопнул по плечу. — Я тоже олигофрен. У меня даже справка есть. Кажется, угрозы Делии его мало обеспокоили. Саймон позволил себе выдохнуть и робко улыбнуться. — Да я не местный… Тут же в него вонзились десяток недоверчивых взглядов. — Уж не ксаэлец ли ты, случайно? — спросил один из бомжей. — Не-не-не, — поспешил заверить Саймон. — Я прибыл издалека. Если бы они знали, насколько издалека! К этому времени экзекуция приостановилась, но вовсе не из-за усталости исполняющего роль палача длинноволосого мужчины в рыцарском костюме. На лестничной площадке появился местный судья. Похожий на сыча темнокожий хмырь вышел со свитком и принялся зачитывать новый приговор. — Уайатт ле Ру, будучи рыцарем королевы, вы дали обет безбрачия и клятву хранить верность своей королеве. Эту клятву вы не сдержали, лишив свою королеву чести особо извращённым способом. В наказанием за столь чудовищное преступление вы приговариваетесь к оскоплению. Привести приговор к исполнению немедля. Толпа восторжённо взвыла в предвкушении, юная королева испуганно охнула, Саймон-младший втянулся вместе с яичками. Вот вам и добрая сказочная страна. Палач смахнул скупую слезу. — Пусть внуков ты мне уже не подаришь — премия Дарвина наша! Я в тебя верил, сын, — сообщил он избитому до полусмерти блондинистому парню, внешне и правда на палача похожему. И тут же голос его дрогнул: — Вы же с её величеством предохранялись, надеюсь? Получив ответ, что занимались они только аналом, палач приступил к делу. Вопль несчастного парня утонул в рёве толпы. У толпившихся вокруг бомжей лица стали такие, будто они только что увидели некоторое дерьмо. Саймон был с ними солидарен. А потом палач сделал шаг к краю площадки и взмахнул над головой чем-то толстым и продолговатым. Стоило Саймону присмотреться внимательнее, и его тут же вывернуло. Прямиком на одетого в чёрное высоченного мужика с лицом серийного маньяка, какими их описывают в любовных романах для любительниц плохишей. — Извиняюсь, ваше как вас там. — Саймон сплюнул мужику на ботинки и натянул на лицо гордое и независимое выражение. — Я не специально. Оно само вырвалось. Мужик посмотрел на свой заблёванный камзол и медленно поднял глаза обратно на Саймона. Температура вокруг сразу упала до отрицательных значений. — Ещё раз посмеете повторить подобное, и клянусь честью моей семьи — я сдеру с вас кожу и сделаю из неё чучело, — пугающе спокойным голосом произнёс мужик. — На днях я прибирался в саду и срезал достаточно цветов для набивки. Саймон сглотнул — на шутника мрачный тип похож не был. Да и какие тут шутки, если в десятке метров отсюда какому-то бедолаге самое ценное оттяпали из-за пустяка. — Не плачьте, моя госпожа, прошу вас, — дрогнул голос Делии, нежно поглаживающей грудь златовласой королевы. — Уайатт более не сможет вас ублажить, но мои натренированные пальцы всегда к вашим услугам. Только прикажите, и я сделаю вам приятно прямо здесь. Пусть все смотрят и завидуют моей госпоже. — Ты не понимаешь. Меня лишили титула из-за всеобщей уверенности, что мои будущие дети все до единого будут похожи на Уайатта, — шмыгнув носом, ответила ей королева. — Недопустимо, чтобы в нашей прогрессивной и просвящённой Треспии верили в телегонию. Подумать только, мой верный рыцарь так ужасно пострадал из-за глупых предрассудков. Это возмутительно! — Могли бы и мне посочувствовать, — бесстрастно заметил заблёванный Саймоном мужик. — Мне тут, знаете ли, испортили любимый камзол. Рыцаря своего вы как-нибудь вылечите, а вот кто принесёт мне новую одежду? Прежде меня одевала моя экономка. — А вашу графскую задницу она вам случайно не подтирала, ваше сиятельство? — влез одноглазый детина. — Само собой, — со всём тем же каменным выражением лица ответил мужик. — Благородные мужчины из рода Пиэль никогда не позволяли себе опускаться до столь недостойной их титула деятельности. — Точно! Граф, какой же вы умница. Спасибо вам за подсказку! — радостно воскликнула королева, отпихнув свою верную горничную. — Я намажу раны Уайатта мёдом, и до свадьбы заживёт. — Однако ваш мёд не излечил мою импотенцию, — мрачно заметил пострадавший от Саймонова желудка граф. — Впрочем, дело, верно, в моей на мёд аллергии. Это никоим образом не убавляет ваших целительских навыков, ваше величество. — Моя госпожа — лучший в мире целитель, — мечтательно закатила глаза юная шахидка. — Она и мёртвого медовыми припарками воскресит. Не существует в мире человека талантливее, мудрее, благороднее, красивее... Но её уже никто не слушал. Саймон мог бы заметить, что воскрешённые мертвецы называются «зомби», и ну бы их нахер, но решил пока не отсвечивать понапрасну. Рядом со взрывоопасной во всех смыслах бабой лучше не шутить. — Неужто и писюн обратно вырастет? Офигенно! — вытаращил единственный глаз детина. — А мне можно тоже намазать? Вдруг мой Гордый Убивец ещё подрастёт, — расплылся он в гаденькой улыбочке. И тут же получил смачную затрещину от одетой в кожу тощей темнокожей девицы. Судя по дерзкому выражению мордашки и самым чистым среди друзей доспехам — предводительницы бомжей. Странные, однако, друзья у местной королевы. — Таки! У тебя и так елда как у коня, куда тебе ещё больше? — рявкнула разбойница. — Хочешь в бою о собственный хуй спотыкаться, придурок?! — Еби меня духи, не подумал! — ошарашенно отвесил челюсть Таки и тут же лицо его приняло ещё более дурацкое выражение. — Подождите-ка… получается самый большой хер в банде снова у меня? Ура! Теперь все тёлочки опять будут мои. Ему тут же прилетела новая затрещина от разбойницы. — Только в твоих влажных мечтах, придурок! Все женщины в округе принадлежат мне. Даже наша хорошенькая королева, — похотливо облизнулась она, многозначительно покосившись в сторону Эллаиры как ещё её там. Вскоре всей толпой они уже покидали замок, волоча за собой за ноги новоявленного евнуха. Испачканного Саймоном графа переодели в кружевную ночнушку с очаровательным радужными единорожками. Оставаться в замке, когда там бьют и пытают людей, Саймон не захотел, поэтому под шумок присоединился к бомжам. Благо на их фоне прекрасно походил за своего. По пути успел выяснить, что бомжи на самом деле разбойники, и познакомилась вся эта странная компания, когда королева и её рыцарь сбежали на свидание из замка. В поисках романтичного места для соития, они случайно забрели слишком далеко и угодили в яму с кольями. Однако ритуал посвящения в рыцари и общение с давшими обет безбрачия альфачами способны закалить даже самую нежную задницу. Когда Уайатт вылез из ямы и выплюнул жопой одно из кольев — разбойники напряглись. А когда следом он на спор перекусил анусом железный лом — тут же пригласили к себе в банду. У них подобных умельцев отродясь не водилось. Даже Таки пока осиливал только кочергу. Чем больше Саймон это слушал, тем сильнее его одолевали мрачные мысли. Эллаира как её там дальше была ничего такой девушкой, при фигурке и мордашке, пусть и успела перепихнуться со своим рыцарем-телохранителем. Но чем Саймон способен её удивить? Лом задницей он точно не перекусит, даже пытаться не станет. Да и Саймон-младший не очень-то похож на тот огромный… фубля, опять затошнило. Вот как теперь это развидеть? Вскоре они остановились на привал. Деятельный Таки быстро разжёг костёр и повесил над ним котелок, прочие разбойники разбрелись по полянке, занятые своими делами. Саймону поручили собрать дров. Лес выглядел не особо дружелюбным, поэтому он просто наломал веток с ближайшего дерева и вернулся к остальным. — Э-э-э, тебе не печёт? — осторожно поинтересовался Саймон, во все глаза глядя на Таки. — А знаешь… пожалуй, я не хочу знать ответ. Никогда прежде не доводилось видеть, чтобы кто-то мешал кипящую похлёбку собственным половым органом. — Попробуй, я не пересолил? — Обрадованный появлением Саймона Таки зачерпнул половником из котелка и протянул ему. Небритое лицо разбойника озарилось обезоруживающей улыбкой. — Да не бойся. Опарышей я на этот раз вытрусил перед закидыванием мяса в котёл. Саймон мучительно сглотнул. — К-каких опарышей? — Которые копошились в дохлой кошке. Я её подобрал утром в городе. — Улыбка довольного собой Таки стала ещё шире. — Да не морщись ты, я охуенный повар, к тому же все знают, что кипячение убивает микробов. Живот заурчал, но вовсе не от голода. Ох, не стоило пробовать те серобуромалиновые ягодки, сорванные по пути… Затравленно оглядевшись, Саймон понизил голос: — У тебя есть туалетная бумага? — Чего? — не понял Таки. — А-а-а, ты срать хочешь! — завопил он на весь лагерь; на них тут же оглянулись все разбойники. — На, держи. У Саймона в руках оказался кусок коры и пучок травы. — Как-то раз сварил я суп из засушенного крысиного короля, — принялся рассказывать Таки. — Кто ж знал, что он ядовитый. В общем, прихватило у нас всех животы, а мы в замке сидим и графский сейф вскрываем! Пришлось нам… Дослушивать Саймон не стал, ещё немного — и анус здохнет, как тот радиатор, после чего всё тайное станет явным. Нет уж, такие секретики лучше прятать подальше от всех. К счастью, скинуть груз удалось без происшествий. На обратном пути Саймон то и дело запускал руку в штаны, чтобы достать очередную застрявшую между ягодиц травинку. Живот продолжал урчать и болеть. Похоже, без помощи королевы-лекарши не обойтись. Но вот он, шанс на знакомство поближе! Не важно, что её временно лишили титулов. Вся банда вовсю обсуждала длину и заточку кола, на который они насадят узурпатора. Так что пройдёт совсем немного времени, и прекрасной королеве понадобится король. И что-то подсказывало, что восемь сантиметров Саймона-младшего порадуют молодую королеву намного больше гладкого плато её рыцаря или унылого висюнчика графа. Королева Треспии Эллаира как её там дальше стояла посреди лагеря с лицом человека, который внезапно забыл, куда шёл. Саймон сочувственно вздохнул. Такая молодая, а уже склероз. — Могу я чем-то помочь, ваше величество? — поспешил предложить свои услуги Саймон. Живот тоскливо урчал, но сердце согревала надежда. — Представляешь, — нахмурилась королева, — мы забыли во дворце пенис Уайатта. Как мне теперь вернуть моему рыцарю его оруженосца? Железная рука скрутила желудок, точно мокрые трусы, но рвотный позыв удалось сдержать. — Не беспокойтесь, моя госпожа, — поспешила утешить любимую королеву выскочившая из ниоткуда юная шахидка. — Я всё предусмотрела. Вот, держите, — изящная ручка скользнула за пазуху и вынула оттуда… Саймон взмолился богам, чтобы там оказалась очередная бомба, но те остались глухи к его просьбам. С нежной улыбкой на губах и безграничным собачьим обожанием в тёмных глазах девица вручила королеве длинный, толстый и нехорошего синюшного оттенка… Буэ! Белая в мелкие единорожки ночнушка непонятно как очутившегося рядом графа приобрела зеленовато-коричневый оттенок. Упс. В прищуренных глазах медленно развернувшегося графа Саймон увидел свою скорую и мучительную смерть. Дожидаться которую не захотел. Загадав оказаться где угодно, лишь бы не здесь, Саймон сбежал из Треспии.