Случайные связи

Курапика решил отбросить все чувства и сомнения. Когда они с Куроро нашли почти пустой бар, который был открыт в такое время, юноша пообещал себе, что просто расслабится, он редко позволял себе такое, но в этот день он думал, что переживать не о чем. Не то, чтобы он умел держать себя в руках после алкоголя, но он был уверен, что раз дал себе обещание не делать глупостей, по крайней мере, с этим человеком, то точно не сможет предать сложившихся убеждений. Двое молодых людей расположились за столиком у стены - подальше от шумной компании из пятерых человек, которые, должно быть, сидели в этом месте уже не первый час. Курапика подпер голову рукой, пока рассматривал барную карту. Ему хотелось попробовать все, но, посмотрев на цены, он вспомнил, что его бюджет далеко не резиновый, и что он сможет выпить от силы три коктейля. До стипендии оставалось всего несколько дней, но ему бы не хотелось остаться без еды на это время. Курапика поднял взгляд на Куроро, он тоже всматривался в меню. Его взгляд был опущен, и это выглядело так, как будто он сидел с закрытыми глазами, его волосы были немного растрепаны, повязка из бинтов закрывала татуировку, которая по неизвестным причинам нравилась Курапике, а под глазами были едва заметные синяки, которых почти не было видно из-за голубоватого освещения ламп. Юноша не мог перестать думать о том, насколько мужчина, сидящий перед ним, красивый. Если бы не официантка, которая подошла к их столику и резко прервала все мысли Курапики, как ножницы режут нити, он мог бы снова начать себя ненавидеть. Он заказал какой-то коктейль на шампанском, чтобы не понижать градус. Он толком не обратил внимания на то, что заказал Куроро, но это был какой-то сладкий коктейль на роме. - Как твоя учеба? - внезапно спросил Куроро после двадцатиминутной тишины. Ни он, ни Курапика не проронили ни слова с того момента, как вошли в помещение. - Все хорошо, скоро сессия, и я думаю… - юноша запнулся, он не собирался рассказывать Куроро о том, что хотел уволиться примерно через месяц, чтобы уделять больше времени подготовке, но теперь ему оставалось либо придумать хорошую ложь, либо сказать правду. - Что уволишься? - Куроро как будто читал его мысли, - Я мог бы дать тебе отпуск или что-то в этом роде. - Я думаю, на эту должность есть куча подходящих людей, - горько усмехнулся юноша, он никогда не считал себя достаточно хорошим и думал, что были люди лучше него. - Ну-у… - протянул мужчина, - Я соглашусь, что есть много людей, которые могли бы работать так же хорошо, как и ты, но не подумай, что я обесцениваю твой труд, просто я привык к тебе, и мне было бы некомфортно работать с кем-то другим. - Я думал, тебе легко быстро находить общий язык с другими людьми, - с усмешкой фыркнул Курапика. - Да, но ты работаешь хорошо, и я думаю, что могу ошибиться и нанять человека с данными лучше твоих, который будет справляться хуже, я бы хотел… - его прервал звук телефонного звонка, - Прости, я должен ответить. - Ты где, мать твою, мы ищем тебя уже полчаса, - Курапика слышал почти неразборчивую, но громкую речь. - Ох, я давно уехал, - неловко усмехнулся Куроро, и это звучало, как издевка. - Ты кусок говна, - сообщил ему голос из трубки. - Фейтан, я сейчас немного занят, у тебя что-то срочное? - Нет, просто мы с Паку и Мачи искали твою задницу по всему дому, и мы очень злые, а так, в целом, ничего, - тон звучал насмешливо и саркастично. Курапика не мог понять, либо этот человек очень был очень смелым, раз выбрал такую форму общения, либо он - один из близких друзей Куроро, - Куда ты съебался? - Я в баре, - спокойным тоном сообщил Куроро, - Я бы очень хотел познакомить вас со своим новым помощником, но мы уехали сразу после того, как Хисока начал нести ересь. - Ох, ты в баре с ним? - удивленно спросил, как понял Курапика, Фейтан. - Да, передавай от меня привет остальным, увидимся на работе, - почти протараторил Куроро, как будто желая как можно скорее завершить этот разговор. Собеседник ничего не ответил и просто бросил трубку. Куроро со вздохом отложил телефон в сторону. - На чем мы остановились? - спросил он, снова переводя взгляд на Курапику. - На моем увольнении, - напомнил юноша, затем добавляя, - Ты, кажется, хотел отговорить меня? - Да, верно, я бы действительно хотел, чтобы ты остался, ты хорошо справляешься, - улыбнулся Куроро, он не мог понять почему, но в тот момент ему хотелось взять Курапику за руку. - Спасибо, я подумаю, - юноша хотел сохранить спокойное выражение лица, но он тоже улыбнулся на несколько секунд, пока не прикрыл рот рукой, старательно делая вид, что это обычное движение, и что он вообще ни разу не смущен. - Кстати, я бы хотел извиниться еще раз за случай с Хисокой, - начал Куроро, отпивая из бокала, стекло казалось достаточно толстым, но Курапика был уверен, что его было очень легко разбить, - Только не за него, а за то, что сам неосторожно выбирал выражения. - Ты про то, что послал его нахуй? - догадался Курапика, - Это не проблема, все так делают. - Обычно я спрашиваю у человека, матерится ли он, прежде чем самому говорить что-то. - В любом случае, я не имею ничего против того, что ты послал Хисоку, - расслабленно рассмеялся Курапика, откидываясь назад и держа небольшой бокал с коктейлем в руке, ему хотелось чего-то покрепче. - Хорошо, кстати, - протянул Куроро. Курапика редко задавал вопросы, не касающиеся работы, и каждый раз, когда мужчина спрашивал что-то у него, это ощущалось как вытягивание информации, - У тебя есть кто-то? - Что, прости? - ранее выглядевший невозмутимо, юноша подавился коктейлем от такого неожиданного вопроса. - Не подумай ничего такого, - пытался успокоить его Куроро, потому что Курапика выглядел сбитым с толку, а на его лице появилась неловкая и глупая улыбка, - Я подумал, что если есть, то он, наверное, будет ревновать, когда узнает, что ты выпиваешь тут со мной в такое время. - Он не узнает, потому что его нет, - фыркнул Курута, - Я так понимаю, у тебя тоже никого нет, верно? - Да, я прекратил отношения с Хисокой не так давно, я не мог найти кого-то за это время, - сказал Куроро, и Курапика чуть не рассмеялся, пытаясь сдержать фразу «но Хисока думает, что мог». Ему было немного неловко от того, что несколько людей за этот вечер успели принять их за пару. Они бы могли подойти друг другу, но Курапика старательно прогонял эту мысль из своей головы каждый раз, когда она снова к нему возвращалась, - У тебя кончается коктейль, - заметил Куроро, разглядывая отражения в бокале Курапики. - У тебя тоже. … Холодный ветер медленно гулял по улице и трепал волосы пары, единственной, которая вслушивалась в тихие дуновения. После еще трех коктейлей Куроро предложил прогуляться. Курапика любил гулять после того, как выходил из баров, в которых становилось слишком душно и хотелось спать. Он часто держался из последних сил, чтобы не уснуть, но с Куроро было интересно, они оба были увлечены разговорами, поэтому совсем забыли следить за временем. Юноша закурил и предложил Куроро взять сигарету, но тот уже успел достать свои. Время бежало неестественно быстро, и Курута чуть не обжег руку, потому что не заметил, как сигарета успела дотлеть до фильтра. Курапика был почти в своем сознании, но едва заметно пошатывался, пока шел. Он не любил напиваться, как сейчас, потому что точно знал, что утром пожалеет. Но он пил, не зная чувства меры, думал, что малого количества алкоголя недостаточно, что нужно больше, больше, больше, и он снова прикладывал губы к новым бокалам и рюмкам. Потом он медленно тонул в мыслях, как в грязи болота или зыбучем песке. Он должен был испытывать тревогу, но чувствовал лишь тихое душевное спокойствие, осторожное, как штиль. Куроро не мог сказать, что он изрядно накидался, но все его мысли говорили об обратном. Он смотрел на профиль Курапики, на его маленький нос, словно выточенный искусным скульптором, и на контур тонких губ, которые ему хотелось целовать. Он хотел зарыться носом в эту светлую макушку, вдыхать запах чужих волос, которые впитали в себя запах сигарет, и осторожно приобнимать юношу за талию. Куроро остановился на месте, а Курапика, пройдя несколько шагов и заметив, что мужчина остался позади, тоже остановился и подошел к нему. - Что такое? - не понял он, затуманенным взглядом обнимая лицо Куроро. - Можно я поцелую тебя? - почти шепотом спросил мужчина. От него пахло алкоголем еще сильнее, когда он говорил. Его глаза были прищурены, но его взгляд был ясен, он восхищался юношей перед собой, его округленными белками глаз с лопнувшими сосудами, алыми, как кровь на белой ткани. - Что? - Курапика тоже перешел на шепот, его сердце дрожало где-то внутри, он чувствовал, как адреналин переполнял его кровь и заставлял конечности трястись. - Можно? - переспросил Куроро ровным тихим тоном. - Да, - не то, чтобы Курапика хотел давать четкое согласие, но он понимал, что если скажет «наверное», то это приведет к тому, что ему придется объяснять свои чувства, поэтому так было проще. Курапике хотелось рассмеяться от собственной логики. Как будто ему не придется ничего говорить, если он так просто согласился. Следующее, что он почувствовал - губы Куроро на своих собственных. Он целовал юношу так мягко и осторожно, как будто боялся повредить что-то важное, возможно, психику Курапики. Он бы, наверное, просто упал на асфальт, если бы Куроро не придерживал его за талию, его конечности не слушались его, ноги отказывались держать его тело, а руки лежали на плечах мужчины, он боялся, что если хоть один нерв дрогнет, то его движения станут хаотичными, как сама жизнь. Это длилось вечно, и с каждой секундой Куроро углублял поцелуй, кусал чужие губы и проникал языком в рот, былой осторожности больше не было. Курапика забыл, как дышать, осознание всего, что случилось, пришло к нему только сейчас. Он нерешительно оттолкнул от себя мужчину, упираясь руками в его грудную клетку. - Можно я поеду домой? - Ты в порядке? - Да, - Курапика выдавил из себя очевидную ложь. Ему не хотелось говорить, он уже планировал, что позвонит Куроро утром. Ему просто оставалось надеяться, что его ебаный босс не признается ему в любви, - До встречи. - Спокойной ночи, Курапика, - внутри Куроро все перевернулось. Он понимал, что совершил ошибку. Серьезную ошибку, которая в корне изменит его жизнь. Думать - это одно, а делать - совсем другое. Он чувствовал себя последним идиотом и начинал думать, что им с Курапикой предстоит еще многое обсудить. У него был выбор. Однозначно был. Он мог бы не делать глупостей, например, не напиваться с человеком, который ему нравился, было бы достаточно, чтобы предотвратить этот поцелуй. Такой приятный и мягкий, но горький, как полынь. Когда Курапика отошел достаточно далеко от Куроро, он остановился, чтобы вызвать такси. Даже если бы автобусы ходили в такое время, он бы не стал добираться таким способом. Ему нужно было уединение и минимальное количество людей рядом. Он не до конца понимал, что произошло несколько минут назад, но это было… так хорошо. Курапика встряхнул головой и тихо фыркнул себе под нос. Как это могло нравиться ему, если он обещал себе, что в жизни не позволит случиться чему-то подобному. Его чувства и мозг разрывались надвое, каждая часть кричала что-то свое, и у Курапики начинала болеть голова. Он сваливал все на алкоголь, всегда было проще обвинять вещи или других людей вместо себя. Да, безусловно, с ним было что-то не так. Он бы не согласился поцеловаться с первым встречным, не согласился бы поцеловаться с человеком, к которому у него не было бы абсолютно никаких чувств. Курапика не мог признаться даже самому себе, что этот человек был ему небезразличен. Он много раз проваливался в свои чувства к другим людям, и это всегда кончалось плохо. Всем вещам рано или поздно приходит конец, и это нормально, но Курапика не понимал, почему это всегда так больно. Он не хотел влюбляться, не хотел чувствовать себя брошенным снова, не хотел, чтобы его сердце болело, а глаза щипали слезы от одних только мыслей. Он просто думал, что отношения - это не его, что лучше он оградит себя от этого, чем снова будет наступать на одни и те же грабли; раньше ему казалось, что счастье где-то близко, и он пытался его найти в других людях, но оно всегда ускользало, как только он попадался в этот капкан. Курапика уже давно не смотрел на мир через розовые очки, ему было проще думать, что он просто не заслужил быть счастливым, и что людей, которые могли бы любить его долгое время - не существует. Пока он ехал в машине, он постоянно включал свой телефон, пролистывал контакты и выключал его. Он не мог определиться, говорить ли кому-нибудь об этом или просто делать вид, что ничего не случилось. Как он выяснил недавно, у него плохо получалось скрывать свои чувства, поэтому он в последний раз включил телефон и набрал номер одно из самых близких друзей. Леорио, наверное, уже спал, ему нужен был отдых после бесконечных занятий и практик, и Курапика не хотел доставлять лишних проблем, и он бы не звонил посреди ночи, как идиот, если бы действительно не был растерян. - Привет, что-то случилось? - голос Леорио звучал бодрее, чем Курапика предполагал. - Привет, я не разбудил тебя? Я должен тебе кое-что сказать. - Нет, я как раз собирался ложиться спать. Что у тебя там? - Ну… э… - начал Курапика, в попытках подобрать нужные слова, - Я поцеловался с Куроро, - по телу пробежала дрожь, а холодные и острые иголки неприятно впились в спину, ко всем этим невероятным ощущениям добавился осуждающий взгляд водителя, который Курапика мог видеть через отражение в зеркале. - Ты, должно быть, шутишь, - рассмеялся Леорио, - Знаешь, тебе стоит подумать над своим чувством юмора. - Я не шучу, - серьезно ответил Курута, слыша, как смех Леорио постепенно затихал. Юноша вздрогнул, несколько секунд он слышал из динамика только тишину, и его это напрягало. - Что ж… И что ты думаешь? - голос Леорио звучал недоуменно. Курапике хотелось свернуться калачиком и больше никогда не взаимодействовать с людьми, ему было стыдно, безумно стыдно, он ненавидел горячий румянец на своих щеках, он чувствовал, что от него скоро не останется ничего кроме кучки пепла. - Я думаю, что я полный идиот. - Почему? Ты говоришь так, как будто сам предложил это. - Нет, но я согласился, - его руки дрожали, и ему было холодно, хотя когда он шел с Куроро по улице, ему так не казалось. Температура была приемлемой, но его как будто облили ледяной водой. - То есть, - Леорио засмеялся самым пугающим смехом, каким только можно было в этой ситуации. Это звучало, как довольный смех, как будто он всю жизнь ждал, когда Куроро и Курапика поцелуются, - Ты утверждаешь, что тебе не нравится твой начальник, но соглашаешься на такие вещи. У тебя все хорошо? - Нет, - истерически, но тихо, чтобы не напугать водителя, Леорио и себя, смеется он, - Я не люблю его, понимаешь? Я просто скажу ему, что хочу забыть об этом. - А если он скажет, что любит тебя? - подкинул пугающую мысль Леорио. Курапика думал об этом, долго, очень долго, и с каждой секундой его пугало это все больше. - Я уволюсь. - Ты просто не хочешь смотреть в глаза своим чувствам, - Леорио говорил уверенно, как будто точно знал, что это было правдой. Курапика просто боялся. Он видел эти глаза. Цвет радужки был красным, как море крови, как будто все, что он чувствовал, собралось воедино и единогласно окрасилось в такой оттенок. Это могло вызывать восхищение у многих ценителей искусства, и когда Курапика представил, что радужки его глаз окрашиваются алым, в его голову пришел ужасающий образ, как Куроро часами вглядывается в его глаза, улыбается так, как будто ему это нравится, и в полной темноте, которую режет только красное свечение глаз, он смотрит с желанием, а потом притягивает ближе к себе и целует, так же жадно, как и некоторое время назад. Курапика сильно зажмурился, его начало укачивать, но он думал, что ему просто стало тошно от собственных мыслей, он молчал уже несколько секунд, не следил за своими действиями и за происходящим вокруг него. После долгого молчания он не был уверен, на связи ли его друг, ждет ли ответа или просто бросил трубку, потому что устал слушать нытье юноши. - Я не люблю его, - голос Курапики стал холодным, как будто он был готов убить человека. - Хорошо, но зачем ты согласился, я вот чего не могу понять. - Потому что я идиот, я уже говорил об этом. - Поведай мне, - тон Леорио стал более саркастичным, - Тебе понравилось это? Курапика впал в ступор, с его губ чуть не слетел очевидный ответ вместе с потоком нецензурной брани, но он бросил трубку. Так легко было убежать от своих проблем, но он знал, что на этом все не закончится, и что Леорио продолжит спрашивать, но его это мало волновало. … Курапика проснулся с жуткой головной болью, так было всегда, поэтому он даже не удивился. Быстро выловив из глубин шкафа таблетки от головной боли, он снова лег обратно на постель. Когда боль отошла на второй план, Курапика с облегчением улыбнулся, но буквально через секунду, его сердце вздрогнуло настолько сильно, что эта улыбка испарилась. Он все вспомнил. Юноша приподнялся, все еще укутанный в одеяло. Он осторожно коснулся своих губ кончиками пальцев. Ему стало жутко, но он все равно взял телефон, ранее лежащий на прикроватной тумбочке, и набрал номер Куроро. Рука, держащая телефон, дрожала, но Курута старался не обращать на это внимания. - Доброе утро, - послышался хрипловатый голос Куроро, который, видимо, только недавно проснулся, - Я знаю, почему ты звонишь. - Почему ты предложил поцеловаться? - тон Курапики был неловким и ломался, когда он задавал этот очевидный вопрос. - Хм, ну… я был пьян, а ты был красивым, - легко объяснил Куроро. Так легко, как будто это вообще ничего для него не значило, как будто у него не переворачивалось внутри все от одной только мысли, что они целовались. - И ты хочешь сказать, что я… нравлюсь тебе? - это звучало странно, Курапику тошнило от одного только предположения, что это могло быть правдой. - Ну, люди вроде так говорят, - рассмеялся Куроро, и Курапика впал в панику, ему казалось, что сердце могло выпрыгнуть из груди и пролететь до противоположной стены, образуя непонятное красное месиво на обоях, - Но ты не нравишься мне. Я поступил глупо, признаю, ты простишь меня? - сердцебиение постепенно замедлилось, и Курапика снова услышал вдох Куроро, перед тем, как он продолжил, - Хотя, ты сам согласился, сам-то не влюбился в меня? - Нет, конечно, это полный бред, - запротестовал Курапика, - Между нами ничего не может быть, и я рад, что вы понимаете это, - он был настолько растерян, что забыл о просьбе Куроро, снова воспринимая его, как строгого начальника, которому он подчинялся. - Ты злишься? - Нет, прости, я просто растерялся, - запнулся он, это могло звучать так, как будто он скрывал что-то, но он правда не чувствовал ничего, по крайней мере, старался, - Я хочу забыть о том, что это было, хорошо? - Да, конечно, я только за, - тон Куроро звучал холодно и равнодушно, но он сидел в углу своей спальни, прижав колени к груди, - Я не хотел напугать тебя, это просто небольшая ошибка. - Да, все верно, - спокойным тоном проговорил Курапика, - До свидания. Он не стал дожидаться какого-либо ответа от Куроро и просто бросил трубку. Ему должно было стать легче, но слезы сами скатывались по щекам. Он сам не понимал, почему плакал, но сердцу было больно по непонятным причинам. Сейчас он был трезв, но по-прежнему помнил этот поцелуй. Ему действительно было хорошо тогда. По телу пробежала дрожь, и до него дошло, что хорошо было только его телу. От этого хотелось плакать еще больше. Он чувствовал себя использованным и выброшенным, потому что поцелуи без чувств не могли быть другими, это просто удовлетворение потребности, которая стала слишком громкой и жадной. Курапике не должно было быть больно, но слезы все не останавливались, когда он вытирал их со щек, появлялись другие мокрые и холодные дорожки от стекающих капель. Возможно, он действительно мог бы полюбить этого человека позже, но сейчас был уверен, что это невозможно, потому что чувствовать что-то к кому-то, кто просто воспользовался ситуацией и получил то, что нужно на один раз, было аморально. Тем временем Куроро смотрел на черный потухший экран телефона и думал о том, как тупо он поступил. Он никогда не стеснялся информировать людей о своих чувствах, но ни слова не сказал Курапике, и чувствовал себя так, как будто упустил что-то важное.