5 раз, когда Син Цю поцеловал Чун Юня, и один раз, когда ?

1. Это был совершенно обычный день, один из самых типичных дней в истории, когда во время обеда в «Народном выборе» Син Цю наклонился и оставил целомудренный поцелуй прямо на губах Чун Юня. Палочки выпали из ослабевших рук Чун Юня и приземлились на пол. Словно в отдалении он услышал звук разлетающейся на осколки тарелки, но, возможно, это было лишь игрой воображения. После этого Син Цю отстранился и сел на место, взял палочки и принялся чопорно копаться в оставшихся на столе блюдах, тихонько хмыкая. Чун Юнь, всё ещё пребывающий в шоке, сделал то, что сделал бы любой нормальный человек в его ситуации — поднял упавшие палочки и махнул рукой официанту, чтобы тот принёс новые. Даже после того, как новая пара палочек оказалась у него в руках, он продолжал смотреть на Син Цю, выглядя как рыба, выброшенная на берег. Син Цю, кажется, не замечал этого, продолжая есть, словно ничего необычного не произошло. У Чун Юня голова шла кругом от мысли, что Син Цю (Син Цю!) сделал что-то настолько наглое, да ещё и посреди ресторана! Всё это казалось галлюцинацией, однако теплота губ Син Цю была за пределами самых сумасшедших фантазий Чун Юня. Син Цю совершенно точно поцеловал его. Но… почему? Чун Юнь неловко прочистил горло, чтобы привлечь внимание Син Цю. Син Цю отправил в рот последний кусочек маринованного огурца, прежде чем поднять глаза на Чун Юня, и уголки его губ тронула улыбка. — Что случилось, мой дорогой Чун Юнь? — поддразнил Син Цю. Чун Юн почувствовал, как его щеки вспыхнули, но он решительно спросил: — Син Цю, почему ты только что поцеловал меня? Напряжение повисло в воздухе между ними, пока он с опаской ждал ответа Син Цю. — Поцеловал? — Син Цю очаровательно нахмурился. — Ох, Чун Юнь! Син Цю ткнул озадаченного Чун Юня в плечо, когда понял, о чём идёт речь. — Не волнуйся об этом, — продолжил Син Цю, — нечто подобное и поцелуем-то не назовёшь. — Не назовёшь? — эхом отозвался Чун Юнь. Син Цю приложил палец к губам, обдумывая, как бы получше объяснить. — Подумай об этом следующим образом. В конце концов, губы — это всего лишь кожа. Это очень похоже на столкновение локтей или прикосновение рук. Поцелуи должны быть осмысленными, не так ли? Так что не волнуйся, я не крал твой первый поцелуй, если ты из тех, кто заботится об этом. Чун Юнь как раз был из тех. Он был немного разочарован, что «поцелуй», который у них случился, на самом деле таковым не являлся. Он бы предпочёл, чтобы Син Цю был тем, с кем он разделит первый поцелуй, если бы… если бы только Син Цю тоже думал о нём в таком же ключе. Но, похоже, Чун Юнь всё неправильно понял. — М, ясно, — сказал Чун Юнь. Видя, что дискуссия окончена и что они оба наелись досыта, Син Цю махнул официанту, чтобы тот записал еду на их счет, и вывел их обоих из ресторана на оживленную полуденную улицу. Чун Юнь, однако, всё никак не мог прекратить думать о «поцелуе». Фальшивом поцелуе? Поцелуе без смысла? Было кое-что, что он по-прежнему не понимал. — Син Цю? — позвал он. Син Цю обернулся и улыбнулся ему в ожидании. — Я хотел сказать… Если это был не поцелуй, почему ты… — Чун Юнь, не зная, как описать поцелуй, неопределенно указал на свои губы. Син Цю согнулся от смеха, безуспешно пытаясь прикрыть широкую улыбку рукой. Чун Юнь насупился. На самом деле это было не так уж смешно. Он скрестил руки на груди и ждал, пока Син Цю справится с приступом смеха и объяснится. — Извини, Чун Юнь, — сказал Син Цю между смешками. — Ты просто был таким милым. Чун Юнь сделал вид, что нахмурился, услышав это, но он не мог остановить краску, заливающую его лицо и кончики ушей. Син Цю ухмыльнулся, так что он сомневался, что был убедителен. Син Цю выпрямился и разгладил свою одежду, прежде чем повернуться к Чун Юню и ответить. — Я просто хотел попробовать кусочек колотого льда, который ты заказал, — он надулся. — Ты прикончил его прежде, чем я успел попросить немного. Конечно, было бы слишком неприлично и расточительно заказывать ещё порцию только для того, чтобы я мог попробовать. Это было бы пустой тратой времени, если бы мне ещё и не понравилось! Но, — продолжил он, — в уголке твоего рта осталось немного сиропа, поэтому я просто наклонился и… — Он указал на свой рот, подражая Чун Юню, который сделал так недавно. — Я думаю, что поступил гениально. Никакой потраченной впустую моры, и даже чистая посуда не была принесена в жертву моему любопытству. В конце концов, это был действительно самый рациональный способ. Кстати, сироп оказался довольно вкусным. Может быть, этот колотый лед и правда хорош. Чун Юнь кивнул Син Цю, и тот лучезарно улыбнулся ему в ответ, взял его за руку и потащил через оживленную толпу. В конце концов, у них были другие планы на сегодня: купить подарок на день рождения Синь Янь и залатать дыру в поясе Чун Юня. И за всё то время, пока он спокойно держал Син Цю за руку, Чун Юню так и не пришло в голову, что, поскольку Син Цю был сыном главы Торговой гильдии Фейюнь, деньги никогда не были проблемой для него, и что он заказывал колотый лед в прошлый раз, когда они ели в «Народном выборе». Син Цю тогда скривился от обычного сиропа, сказав, что он никогда не позволит чему-то подобному приблизиться к нему ещё раз. 2. Во второй раз нечто подобное произошло, когда Чун Юнь вернулся после изгнания духа в деревне Цинце. Он назвал это экзорцизмом, но за всё время там он ни разу не ощутил никакой негативной энергии. Чун Юнь чувствовал себя немного виноватым, что Син Цю с таким трудом добыл для него информацию, но он снова потратил возможность впустую; хотя в целом путешествие не было полной тратой времени. На обратном пути он избил нескольких похитителей сокровищ, и за это жители деревни неподалёку подарили ему пару редисок (он планировал передать их в «Народный выбор», когда будет проходить мимо). Они были очень благодарны ему за помощь, поскольку лагерь похитителей сокровищ блокировал один из основных торговых путей, которыми пользовалась деревня, заставляя их обходить его и тратить вдвое больше времени на дорогу. Когда он пересек мост обратно в город, он увидел в толпе знакомую тёмную макушку. — Син Цю! — позвал он, чувствуя трепет в животе. Его настроение стремительно улучшалось. Син Цю обернулся на зов и, увидев Чун Юня, побежал к другу. — Чун Юнь! Ты вернулся! — воскликнул он прямо перед тем, как поцеловать Чун Юня в губы. Чун Юнь от потрясения потерял дар речи. Он был уверен, что все его лицо было красным, как пылающий цветок, и он закрыл глаза, чтобы не видеть ресниц Син Цю, трепещущих так близко к его лицу. Однако он не мог избавиться от этого странного ощущения — теплого и мягкого — чего-то такого, что всё ещё преследовало его во сне. Все закончилось слишком быстро, и Чун Юнь подался вперед, гоняясь за этим самым ощущением, прежде чем понял, что делает. — Син Цю! — сказал он в ужасе. — Ч-что ты…? Син Цю нахально улыбнулся ему в ответ. — Я хотел сделать тебе сюрприз! — Чун Юнь физически не мог покраснеть ещё больше… это то, о чём он думал? — Что ты думаешь об этом новом приветствии, которому я научился у Снежной? Или нет. — Когда это ты успел побывать в Снежной? — спросил Чун Юнь, смущённый, но не сумевший побороть любопытство. — О, я там не был, глупышка! — сказал Син Цю, погружаясь вместе с Чун Юнем обратно в городскую суету. — Отец недавно ездил туда с дипломатической миссией, пытаясь заключить новую торговую сделку в этом регионе. Когда он вернулся, он всё не прекращал рассказывать, как там было странно и как каждый человек целовал другого в губы при встрече! Лично мне это показалось довольно интересным. Знаешь ли ты, откуда взялся этот обычай? В Снежной очень холодно, совсем не похоже на здешнюю приятную погоду, так что там даже можно умереть от обморожения или, по крайней мере, потерять несколько пальцев. Так что они придумали целовать людей, которые приходили к ним домой, чтобы убедиться, что их температура не была слишком низкой и что их пальцы не под угрозой обморожения. Спустя нескольких столетий с появлением обогревателей такая проверка перестала быть необходимостью, но поцелуи остались как дань истории. Чун Юнь нахмурил брови, размышляя. — Снежная, должно быть, тогда была действительно опасна. — Я полагаю, что это действительно так! — прощебетал Син Цю. Какая-то часть Чун Юня хотела уверенно сказать Син Цю, чтобы он никогда не отправлялся в такое опасное место без него, но он держал рот на замке. Как же неловко! Но Син Цю продолжал болтать, пребывая в блаженном неведении о желаниях Чун Юня. — Давай найдём тебе место получше! Как долго ты собираешься оставаться в городе, Чун Юнь? — Чун Юнь в ответ пожал плечами. — Ну, в любом случае, случилось столько всего, пока тебя не было. Я должен рассказать тебе обо всём! Син Цю схватил Чун Юня за руку и пошёл вперёд, размахивая их сцепленными руками и болтая об очередном беспорядке, который он устроил, пока Чун Юня не было, и о том, как он обманул старика, который спекулировал кор ляписом, заставив того изрядно понервничать. Чун Юнь был счастлив позволить своему лучшему другу разглагольствовать о своих несчастьях и жаловаться на свои проблемы, его разум был сосредоточен на единственном постоянном источнике тепла — руке, которая чувствовалась в его собственной так, будто там ей было и место. 3. Это был влажный, жаркий и в целом неприятный день в Ли Юэ, один из тех дней, когда просто хотелось прыгнуть в воду гавани, чтобы спастись от густого стоячего воздуха. Конечно, это было невозможно сделать, не мешая проходящим мимо многочисленным кораблям, да и вообще было слишком антисанитарно, поэтому они вдвоем решили отдохнуть в тени дерева рядом с водопадом, где брызги давали им короткую передышку от духоты. Син Цю положил книгу на лицо, лёжа в тени, уже отказавшись от чтения в отупляющей жаре. Чун Юнь по обыкновению облизывал одно из многочисленных фруктовых мороженых, которые всегда держал под рукой, но даже при этом одна-единственная капля пота скатилась по его шее. Это было немного похоже на пустую трату времени — провести день, сидя вот так, но было слишком жарко для драк или приключений, особенно с таким хрупким телосложением, как у Чун Юня. Чун Юнь даже не мог сосчитать, как часто раньше он переоценивал свои способности и получал тепловой удар. Но теперь он наконец усвоил урок и отдыхал. Он хотел бы быть карпом, лениво плавающим в воде и наблюдающим за туманом, дрейфующим согласно прихотям ветра. Син Цю сегодня отлынивал от своих обязанностей, устав от сведения бюджета и чтения налоговых реформ, чтобы провести немного времени со своим лучшим другом, но в итоге оказалось слишком жарко, чтобы осуществить его планы. Не то чтобы Чун Юнь возражал. Большую часть времени он просто покорно потакал прихотям Син Цю (или был жертвой его коварных планов). Он посмотрел на своего друга, окруженного травой, такого спокойного и умиротворенного, что казалось, что он уснул. Только маленькая прядка тёмно-синих волос Син Цю выглядывала из-под уголка его книги, а сверкание сбоку означало его серьгу. Он все ещё был одет в свой обычный костюм из камзола и душной аристократической рубашки. Чун Юню стало жарко от одного только взгляда на все эти слои шёлка и замысловатую вышивку на нём. Если подумать, то, вероятно, именно поэтому Син Цю не носил длинных штанов, оставляя свои длинные, бледные ноги открытыми почти всё время… Взгляд Чун Юня предательски скользнул вниз по телу Син Цю, разглядывая его ноги, испещренные солнечными бликами. И в тот же момент, словно зная, чем занимается Чун Юнь, Син Цю внезапно заговорил. — Здесь так жарко! — Он застонал, наклоняя голову, пока ставшая бесполезной книга не упала в сторону. Он умоляюще посмотрел на Чун Юня, который встретился с ним взглядом, чувствуя себя так, словно его застукали за разглядыванием ног Син Цю. Конечно, тот не мог ничего знать, но это было действительно неприлично! Может быть, это была карма за непристойные мысли. — Мг, — ответил Чун Юнь, не отрываясь от своего мороженого. К сожалению, он почти покончил с ним и облизал жалкий маленький кусочек льда, цепляющийся за деревянную палочку изо всех сил. Извини, подумал он про себя, окончательно расправляясь с мороженым, прекращая его страдания. — Нет, типа, действительно очень жарко! — воскликнул Син Цю. — Клянусь, это самый жаркий день в истории Ли Юэ! — На прошлой неделе было довольно жарко. — Что ж, сегодня ещё жарче. Чун Юнь кивнул в знак согласия, и Син Цю поджал губы, глядя на него. Разве это не тот ответ, которого он хотел? Син Цю перевернулся на бок, так что оказался полностью повёрнут лицом к Чун Юню. — Чун Юнь, здесь так жарко. Я думаю, что, если я останусь в таком состоянии ещё хотя бы на несколько мгновений, я умру. Если бы только у меня было что-нибудь прохладное и освежающее, чтобы я мог расслабиться, — сказал он, выжидающе глядя на Чун Юня. Чун Юнь посмотрел на палочку от мороженого в своей руке и почувствовал себя немного виноватым. Если бы только он не съел последний кусочек льда, он мог бы спасти Син Цю от этой ужасной жары! Должно быть, от того, сколько на нём слоёв одежды, он чувствует себя ещё хуже. Син Цю продолжал выжидающе смотреть на Чун Юня и, поймав его взгляд, медленно опустил глаза, его взгляд остановился на губах Чун Юня. О. Что ж, это Чун Юнь был виноват, что прикончил мороженое в одиночку. Но он съел его всего несколько минут назад, и на его губах все ещё было ощущение прохлады, так что это могло бы временно облегчить тепловой удар Син Цю. И Чун Юнь предположил, что всё, что поможет справиться с невыносимой жарой, сойдёт. Я должен взять на себя ответственность, подумал он про себя, наклоняясь, чтобы поцеловать Син Цю. Его лицо пылало. 4. Лил такой сильный дождь, что Чун Юнь едва мог видеть хоть что-то перед собой, когда, спотыкаясь, брел по пустым улицам Ли Юэ, уворачиваясь от нескольких горожан, так же как он бросавших вызов ужасной погоде. Он плёлся в верхнюю часть города, опираясь на одну здоровую руку, в то время как другая бесполезно болталась. Даже сквозь потоки воды, затуманивающие его зрение, он мог видеть красное пятно на своем плече, кровь, прочерчивающую узоры, стекая по его руке, и капающую с кончиков его пальцев. Черт возьми. Предполагалось, что это просто агент Фатуи. Кто бы мог подумать, что его так обведут вокруг пальца? Каждый раз, когда он нацеливал своё оружие на агента, казалось, что он тут же исчезал, чтобы через мгновение появиться прямо у него за спиной. Каждый замах казался неуклюжим, слишком медленным, как будто он мог промахнуться ещё до того, как опустит меч. Чун Юнь был в порядке. Возможно. Раны на руке сильно кровоточили, ладно? Он не мог сказать, насколько глубока рана, так как рука онемела сразу после пореза. Это, наверное, объясняло, почему у него так сильно кружилась голова и почему он так тяжело дышал даже после того, как поднялся всего на один лестничный пролет, но всё было в порядке. Это не доминирующая рука, так что это даже не помешает его повседневной деятельности. Ей просто нужно было время, чтобы зажить. Он добрался до верха лестницы и чуть было не рухнул прямо там, но что-то внутри него настаивало на том, чтобы он продолжал идти. Он даже толком не знал, куда шёл и почему, пока не наткнулся на богато украшенные двери центрального здания Гильдии Фейюнь. О, Син Цю. Он смутно подумал про себя. Мне нужно сказать ему, что я в городе. — Мне нужно увидеть Син Цю, — прохрипел он. — Где он? — спросил Чун Юнь, тупо оглядываясь по сторонам. Он услышал пронзительный крик, прежде чем все погрузилось во тьму.

***

Чун Юнь пришел в себя в мягкой постели, которая точно не могла быть его собственной. Не то, чтобы он когда-либо жаловался, но кровати в гостинице были не особо удобными, а места, где он спал во время приключений… что ж, его стандарты относительно спального места были низкими. Он моргнул, глядя в потолок, прежде чем проверить состояние своих ран. На первый взгляд рана на его плече, казалось, была промыта и перевязана, затянутая в белый бинт. Она пульсировала, когда Чун Юнь пытался пошевелить рукой, но в остальном всё вроде как было в порядке. Грязь была смыта с его тела, и ему было тепло в новой одежде. Очевидно, кто-то позаботился о нем, пока он был без сознания. Последнее место, которое он помнил, было у входа в здание гильдии Фейюнь, но после этого он ничего не мог вспомнить. Чун Юнь поморщился. Позже он должен сходить извиниться за то, что поднял там такой шум. В то время он действительно не мог ясно мыслить. Единственное, что было у него на уме, — это найти Син Цю. Кстати о нём…? Используя здоровую руку, Чун Юнь осторожно приподнялся и осмотрелся. В шикарной комнате Син Цю не наблюдалось, но к кровати был придвинут стул, на спинке которого висел камзол Син Цю. Син Цю, вероятно, был где-то поблизости, так что Чун Юнь принялся ждать. Прошло всего несколько минут, прежде чем дверь открылась и вошёл Син Цю. Чун Юнь поднял руку, чтобы помахать ему, поморщившись от боли. Син Цю тут же бросился к нему. — Чун Юнь, ты проснулся! Ты в порядке? Не двигайся! Доктор сказал, что тебе не следует напрягать эту руку две недели, пока она не заживёт! Чун Юнь послушно кивнул, и Син Цю занялся осмотром Чун Юня: приложил их лбы друг к другу, чтобы измерить температуру, и снова нанёс лечебную мазь на несколько небольших царапин на руках и щеке Чун Юня. — Серьезно, — ворчал он. — Я не могу поверить, что ты проделал весь этот путь в таком состоянии. Ещё и искал меня! — воскликнул он. — Я и слышать об этом не хочу! — Прости? — сказал Чун Юнь, несколько удивленный. — Ты извиняешься? Извиняешься? — обиженно повторил Син Цю. — Ещё и под дождём шёл! Взял бы хоть зонтик! Ты сам знаешь, какое у тебя телосложение, и всё же ты решил проделать весь путь до Ли Юэ, а потом ещё и до гильдии Фейюнь под проливным дождём. Чтобы найти меня! Ты даже не знал, где я нахожусь, как ты мог подумать, что сможешь… Син Цю продолжал ругать его до тех пор, пока не закончил наносить всю мазь, приводя всё новые и новые причины, по которым Чун Юнь был идиотом и не обладал навыками критического мышления. Чун Юнь не был особенно расстроен этим. Даже несмотря на то, что слова Син Цю были резкими, он всё ещё осторожно наносил мазь и заботился о нём. Он подождал, пока Син Цю откинется на спинку стула и уберёт мазь, прежде чем снова заговорить. — Я заставил тебя волноваться? — спросил Чун Юнь. — Я бы ни за что не стал волноваться, если бы мой лучший друг появился у моей двери мокрый и истекающий кровью, — ровно ответил Син Цю. — КОНЕЧНО, Я ВОЛНОВАЛСЯ ДО СМЕРТИ! — Прости. — Прости, прости, — фыркнул Син Цю. — Ты продолжаешь это говорить, но я даже не знаю, за что ты извиняешься. За то, что пострадал? — Прости, что расстроил тебя, — сказал Чун Юнь. — И за то, что заставил тебя так волноваться. Глаза Син Цю на секунду встретились с его глазами, но он сразу же снова опустил взгляд. Его плечи поникли, и он крепко сжал руки, положив их на колени. Прошло некоторое время, прежде чем он снова заговорил. — Было так много крови. — Его голос дрожал. — Когда я только увидел тебя, я подумал, что ты уже мёртв. Чун Юнь протянул здоровую руку и притянул Син Цю к себе, позволив ему спрятать лицо у себя на груди и притворившись, что не его слышит сопения. — Тупица, — сказал Син Цю дрожащим голосом, его слова приглушались рубашкой Чун Юня. — Я знаю. — Придурок. — Ты звал? Син Цю фыркнул и крепче сжал пальцами рубашку Чун Юня, вдыхая запах и слушая его ровное сердцебиение. — Мрнгх. — Я не расслышал. — Я сказал, — фыркнул Син Цю. — Никогда больше не делай ничего подобного. — Буду стараться изо всех сил. Син Цю позволил себе подержать Чун Юня ещё секунду, прежде чем сел, вытирая глаза резким движением руки. — Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы загладить свою вину перед тобой? — спросил Чун Юнь. Он мог бы пересчитать по пальцам разы, когда Син Цю плакал перед ним. Даже когда что-то расстраивало Син Цю, он обычно отмахивался от этого как от шутки. Если бы Чун Юнь не знал его лучше всех, он бы подумал, что Син Цю никогда ничего не беспокоило. — Я… — Син Цю поднял глаза, встретился с ним взглядом и замолчал. Его янтарные глаза потемнели, как крепкий чай. Повисла тишина, и Чун Юнь поднял бровь, глядя на него, тогда лицо Син Цю покраснело, и он отвернулся, пряча его в руках. — Закрой глаза! — скомандовал Син Цю, и Чун Юнь послушно подчинился. Он вздохнул про себя; Син Цю, вероятно, был расстроен тем, что его видели в таком уязвимом состоянии, хотя Чун Юню было всё равно. Он уже смирился с тем, что никогда больше не увидит Син Цю таким открытым в своих чувствах, когда почувствовал тёплое дыхание на своем лице. И это было единственным предупреждением, которое он получил перед тем как Син Цю поцеловал его. Это было всего лишь лёгкое прикосновение губ. Мягкое касание и привкус соли от слёз Син Цю. Чун Юнь оставался абсолютно неподвижным всё это время, боясь спугнуть Син Цю, и тихо выдохнул после того, как почувствовал, что тот отодвинулся от него. — Только что, — спросил Чун Юнь. — Почему? — Я… это благословение, — поспешил объяснить Син Цю, — чтобы твои раны заживали быстрее. Чун Юнь промычал в ответ. — Что ж, тебе нужно что-нибудь? — нерешительно спросил Син Цю. — Я собираюсь уйти сейчас, у меня ещё есть кое-какая работа, но я вернусь позже, чтобы составить тебе компанию. Тебе следует пока вздремнуть, может тебе всё же что-нибудь нужно? Еда? Вода? Что-нибудь, чтобы развлечь себя? Хм. — Еда звучит заманчиво. — сказал Чун Юнь, так и не раскрыв глаз. Его здоровая рука теребила шёлковые простыни, скользя по гладкой поверхности. — Хорошо. Я попрошу горничных принести тебе миску холодной лапши. — Чун Юнь услышал, как Син Цю встал и прошёлся по комнате. — Что-нибудь еще? — Э-э, — неловко сказал Чун Юнь, — теперь я могу открыть глаза? Син Цю рассмеялся. С закрытыми глазами это звучало даже более тепло, чем обычно, и Чун Юнь почувствовал, как его лицо поворачивается в направлении звука, как цветок к солнцу. — Конечно. — сказал Син Цю. — Пока, Чун Юнь, скоро увидимся. Чун Юнь открыл глаза как раз вовремя, чтобы мельком увидеть спину Син Цю, прежде чем тот вышел за дверь. 5. Месяц пролетел незаметно, пока Чун Юнь восстанавливался в Ли Юэ. Спустя несколько дней ему разрешили двигаться, с условием, что он не будет напрягать плечо, поэтому он часто прогуливался, навещал друзей и находил другие способы занять себя. Тем не менее, было немного больно видеть, как Сян Лин легко порхает по городу и за его пределами, когда ему самому было запрещено покидать город до тех пор, пока его раны не заживут. Хотя Ли Юэ и был для него домом, это было скорее то место, куда Чун Юнь хотел бы возвращаться, а не то, где ему хотелось бы остаться насовсем. По мере того, как месяц тянулся, Чун Юнь все больше и больше желал покинуть город, чтобы открывать для себя новые загадки и приключения за пределами уютной, но монотонной жизни Ли Юэ. Наконец, после долгого ожидания и последнего осмотра, повязка была снята. Чун Юнь снова смог двигать своей рукой как ему заблагорассудится, и он покрутил ею, убеждаясь в этом. Он был рад, что больше не чувствовал ни малейшего намека на прежнюю боль. Сжав кулак, чтобы проверить свою силу, он обнаружил, что немного потерял мышечную массу. В любом случае, после того, как он наверстает все тренировки, которые пропустил за месяц, он вернется к нормальной жизни. Это было неудобство, но лишь временное, и он с нетерпением ждал возможности снова размахивать мечом, чтобы восстановить свою прежнюю силу. Син Цю сопровождал его на последний осмотр, но на протяжении всей обратной дороги он был странно тих. Чун Юнь планировал уехать прямо сейчас: до него дошли слухи о нескольких монстрах, прячущихся в заброшенных шахтах на Западе, и ему было любопытно проверить их. Хотя он всё же был немного обеспокоен отсутствием энтузиазма у своего друга. Чун Юнь подумал, что он на самом деле мог его понять. Самым большим плюсом пребывания в городе в течение всего этого месяца была возможность видеть Син Цю почти ежедневно. Когда он был вдали от Ли Юэ, больше всего ему не хватало улыбки Син Цю и их спокойных дней безделья, которые обязательно становились драгоценными воспоминаниями. Он всегда чувствовал, как ускоряется его шаг по мере приближения к городу. По мере приближения к единственному человеку, которого он мог назвать домом. Но даже при всё при этом Чун Юнь думал, что Син Цю может его понять. Для Син Цю жизнь в городе была полна обязательств, которые наваливались на него всё в большем и большем количестве по мере того, как он становился старше, так что поездки за пределы города были отсрочкой от удушающих обязанностей. В конце концов, даже при том, что он никогда не будет управлять бизнесом, то, что он был вторым сыном, означало, что его судьба неизбежно будет связана с Торговой Гильдией Фейюнь. Поэтому Чун Юнь позволил Син Цю волочить ноги всю дорогу до моста в тишине. Но, когда они прибыли на место, он не мог больше молчать. — Я ухожу, Син Цю, — сказал Чун Юнь, держа обе руки Син Цю в своих. — Спасибо, что проделал со мной весь этот путь до сюда. — Это пустяки. — пробормотал Син Цю, отводя взгляд, и Чун Юнь не смог удержаться от маленького смешка над его надутыми губами. Он был таким очаровательным даже в самые странные моменты, вроде этого. Чун Юнь в последний раз сжал руки своего друга, однако прежде чем он дёрнулся, чтобы отпустить их, Син Цю снова заговорил. — Наклонись ко мне немного ближе, — смело сказал он, расправляя плечи. Хм? Чун Юнь, конечно же, подчинился, и Син Цю серьёзно посмотрел ему в глаза, приближаясь, чтобы оставить поцелуй на его губах. — Это в качестве обещания вернуться домой в целости и сохранности, ладно? — сказал Син Цю прежде, чем Чун Юнь успел открыть рот. — А теперь кыш! Отправляйся в приключение или делай что ты там хочешь, главное, чтобы ты вернулся целым и невредимым. Чун Юнь широко улыбнулся и притянул Син Цю в объятия. После того, как Чун Юнь отпустил его, Син Цю поспешил прочь, не оглядываясь на Чун Юня, влюблённо смотрящего ему в спину. Когда Чун Юнь наконец перестал улыбаться в пустоту, он обернулся и столкнулся лицом к лицу с Сян Лин. — Э-э. — Он сделал паузу. — Привет? Она скрестила руки на груди и ухмыльнулась в ответ. Через плечо у нее был перекинут мешок с заоблачными перчиками. Похоже они встретились как раз в тот момент, когда она возвращалась из очередной кулинарной экспедиции. — Вы, ребята, такие мерзкие! — поддразнила она. — Не могу поверить, что ты вздохнул как влюблённый дурачок, когда он ушёл, хотя вы встречаетесь уже вечность. ЧЕГО? — Сян Лин! Ты всё неправильно поняла! — ошеломленно произнес Чун Юнь. — Мы не в-встречаемся. — Он размахивал руками в знак отрицания, как будто пытался разогнать эти абсурдные мысли в воздухе вокруг. Сян Лин застыла в шоке. — Вы… нет? — неуверенно спросила она. — Я даже не думаю, что нравлюсь ему в том самом смысле, — мрачно ответил Чун Юнь. — Ты. Не думаешь, что нравишься ему. — Он просто… не кажется заинтересованным во мне. Он, наверное, просто думает обо мне как о своем лучшем друге или что-то типа того. — Чун Юнь с каждой минутой чувствовал себя всё более подавленным. — Я имею в виду, он продолжает целовать меня, но это всегда по какой-то непонятной причине, а не потому, что я ему нравлюсь. — Чун Юнь, — Сян Лин обхватила голову руками. — Ты грёбаный идиот. — А? Это ещё почему? Похоже, Сян Лин теряла терпение. — Ты слышишь, что говоришь? — Что я ему не нравлюсь? — Чун Юнь почувствовал себя ещё более сбитым с толку. Он и так знал об этом, но вслух звучало на порядок больнее. — КОНЕЧНО, ТЫ ЕМУ НРАВИШЬСЯ, ТУПИЦА! — Сян Лин, не так громко! — КАКАЯ ЕЩЕ У НЕГО МОЖЕТ БЫТЬ ПРИЧИНА ЦЕЛОВАТЬ ТЕБЯ? Я ВИДЕЛА, КАК ВЫ, РЕБЯТА, ЦЕЛОВАЛИСЬ ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ ДВАЖДЫ! У Чун Юня закралось подозрение. — Сян Лин, так это ты уронила тарелку, когда мы ели в «Народном выборе»? — Да! И я же видела, как вы целовались там. — Сян Лин. Ты неправильно всё поняла. — мягко сказал Чун Юнь. — Он сказал, что попробовал немного еды, потому что я слишком быстро всё съел. — Мне нужно присесть, — сказала Сян Лин, опускаясь на землю. Чун Юнь, не желая, чтобы она сидела одна, уселся тоже. — Хорошо, — сказала она после того, как взяла себя в руки. — Тогда как насчет того, что было только что? — Ты видела и это тоже? — Да, — она вздохнула. — Это был второй раз, когда я видела, как вы двое целуетесь. — О… — сказал Чун Юнь, и Сян Лин посмотрела на него с подозрением. — Были ли ещё подобные случаи? — всё это напоминало допрос. — Да… В общей сложности около пяти раз? — О боже мой. — Она снова схватилась за голову, пытаясь взять себя в руки. Это был безнадёжный случай. — Ты в порядке, Сян Лин? — обеспокоенно поинтересовался Чун Юнь. Он никогда не видел, чтобы она так себя вела. — Я в порядке. — Сян Лин стиснула зубы. — Итак, я предполагаю, что в ресторане был первый раз. — Чун Юнь кивнул на это. — Тогда как же он объяснил второй раз? — Он сказал, что это приветствие, которому он научился в Снежной. — вспомнил Чун Юнь. Сян Лин закашлялась. — Как ты думаешь, когда он вообще ездил в Снежную? — с обвинением в голосе. — Он сказал, что его отец ездил. Сян Лин приняла это оправдание. На самом деле не было никакой возможности подтвердить или опровергнуть это. Этот паршивец… — Ну, — продолжила она. — Очевидно, что это выдумка. — …Что? — Ну, очевидно. — Она шмыгнула носом. — Ты когда-нибудь видел, чтобы Предвестник Фатуи целовал всех подряд в знак приветствия, а? — Может быть, он проникается культурой Ли Юэ? — предложил Чун Юнь. Сян Лин выглядела так, как будто сказанные им слова причинили ей физическую боль. — Ух… — Она в отчаянии почесала затылок. Чун Юнь успокаивающе похлопал её по плечу. — Хорошо, — наконец решила она. — Ты позволил бы мне поцеловать тебя? — Сян Лин… Мне жаль, но я так не могу. — Да я и не предлагала. — Она фыркнула. — Ты позволил бы Синь Янь тебя поцеловать? — Нет. — А кому-нибудь вообще в Ли Юэ или, если уж на то пошло, во всём Тейвате? Позволил бы? — Я бы не стал целоваться с незнакомцем, — нахмурившись, сказал Чун Юнь. — Итак, это всё решает, — объявила Сян Лин. — Ты бы хотел поцеловать только Син Цю. Потому что он тебе нравится. — Чун Юнь покраснел. — И Син Цю уже целовал тебя. Несколько раз. Как ты думаешь, он поступил бы так с кем-нибудь ещё, даже если бы у него была какая-то странная причина? Думаешь, он подарил бы мне снежнянский приветственный поцелуй? — сказала она возбуждённо. — Нет? — Всё решено. Он бы поцеловал только тебя. Это значит, что он люб… — Подожди, — сказал Чун Юнь, и у Сян Лин появилось дурное предчувствие. — Ты… ты думаешь, Син Цю разыгрывает меня? — Да, Син Цю дурачил его несчётное количество раз, но так играть чувствами Чун Юня? — Что? НЕТ! НЕТ, ЭТО СОВЕРШЕННО НЕ ТО, ЧТО Я СОБИРАЛАСЬ СКАЗ- — Спасибо за участие, Сян Лин, — серьезно сказал Чун Юнь, — но мне действительно нужно найти Син Цю сейчас. Ему необходимо было знать правду. Чун Юнь встал и побежал прочь, оставив позади визжащую Сян Лин. Поиски Син Цю не заняли много времени. Чун Юнь побежал по дорожке, ведущей обратно к зданию Гильдии Фейюнь, и увидел, как тот болтает с дамой у входа в ювелирный магазин. И хотя он прекрасно знал, что это ужасно неприлично, Чун Юнь схватил Син Цю за руку и потянул его за собой прямо посреди разговора. — Эй! Кто- Чун Юнь? Что ты здесь делаешь? — Спросил Син Цю, когда Чун Юнь оттащил его в сторону, чтобы получить ответ, за которым пришёл. — Прости, — он сердито фыркнул. — Это важно. Я потом извинюсь перед Линь Лан. — Чун Юнь завел их за здание, прежде чем отпустить его руку и встретиться с ним лицом к лицу. Син Цю с любопытством смотрел на него, ожидая, что он скажет. — Все эти разы, — начал Чун Юнь и сглотнул. — Все эти поцелуи были просто… шутками? — Его руки слегка дрожали. Син Цю застыл. — Что навело тебя на эту мысль? Чун Юнь стушевался под пристальным взглядом Син Цю. — Там, на мосту, Сян Лин видела, как ты… целовал меня. И она сказала, что никакого снежнянского приветственного поцелуя не существует, и что друзья не целуют друг друга на прощание и не убирают остатки еды с губ друг друга. Так… почему? — его глаза немного жгло. Возможно от того, что он слишком долго смотрел вниз. Ожидание ответа было… ужасающим. Подсознательно он знал, что Син Цю не был жестоким, но что если он не понимал чувств Чун Юня? Что если он думал, что Чун Юнь просто подыграет ему и подшутит над ним в ответ, но Чун Юнь пошел дальше и обнажил свои уязвимые места? Он хотел провалиться сквозь землю. Син Цю вздохнул, и Чун Юнь почувствовал, что он приближается, пока чужие ноги не появились в поле его зрения. Его лицо аккуратно приподняли за подбородок. Лицо Син Цю было всего в считанных миллиметрах от лица Чун Юня, и дыхание того сбилось, когда он встретился взглядом с другом. Чун Юнь чувствовал себя слишком открытым, словно драгоценный камень, расколовшийся от пытливого взгляда Син Цю, но как бы это ни смущало, он не смел и шелохнуться. — О, Чун Юнь, ты такой идиот. — Син Цю вздохнул, прежде чем втянуть Чун Юня в поцелуй. Экстра. — А потом я сказал: «На всякий случай, если ты всё ещё не понял, это был поцелуй» — поделился воспоминаниями Син Цю, взяв очередную хрустальную креветку и откусив от неё кусочек. — Ты ужасен. Вы оба. — простонала Сян Лин. — Это конец? — она не удержалась от вопроса. — Да, это конец. Всё хорошо, что хорошо кончается. — Син Цю украдкой потянулся за последней креветкой, но Сян Лин коварно оттолкнула его палочки для еды своими и выхватила её буквально у него из рук, ухмыляясь его потрясенному лицу. Она отправила креветку в рот и довольно замычала, в ответ на что Син Цю откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Торжество справедливости. — насмехалась Сян Лин, показывая ему язык. — Я не сделал ничего, чтобы заслужить такое! — Син Цю надулся, а Сян Лин рассмеялась. — Я думаю, что, если бы ты не стал выдумывать весь этот бред, когда поцеловал Чун Юня в ресторане, в конце концов не было бы никаких проблем, — она отложила палочки и начала собирать посуду со стола. Син Цю сложил пустые тарелки друг на друга и взял половину в руки, следуя за Сян Лин на кухню. — Я… — Син Цю прикусил губу. Сян Лин обернулась и вопросительно посмотрела на него. — Не мог же я сказать ему, что он мне нравится посреди «Народного выбора»! — выпалил он, решительно сгрузив тарелки в раковину. Сян Лин от потрясения потеряла дар речи. — Тогда почему ты поцеловал его прямо там? — Ты видела его лицо? Как я мог не поцеловать его, когда он выглядит так? Сян Лин осторожно поставила тарелки на стойку, а затем ударила Син Цю по голове. — АУЧ! Сян Лин всерьёз переживала из-за этого! Почему она должна была слушать, как эти два дурня решают свои проблемы самым тупым из возможных способов! Они были такими нелепыми! — Ты! Такой! — крикнула Сян Лин. Это больно! Их идиотизм причинял ей физическую боль! — Почему ты всё ещё бьёшь меня?! — Прекрати издеваться на Чун Юнем! Если он станет слишком доверчивым, его легко смогут надурить такие же жулики, как ты! — Сян Лин, ты такая грубиянка сегодня! — закричал Син Цю, поднимая руки вверх, чтобы блокировать шквал ударов. Сян Лин, в попытке доказать, что она более зрелая, отошла в другой конец комнаты, чтобы больше его не бить. — Что, если бы он начал целовать всех в знак приветствия, потому что ты ему так сказал?! — закричала она на грани истерики. — Ты когда-нибудь думал об этом? Син Цю всерьёз задумался, потирая подбородок. — Ты думаешь, он действительно мог бы? — спросил он.

***

Сян Лин просто пошутила! Почему, когда дело касалось Чун Юня, Син Цю становился таким же доверчивым, как и он? В этот момент наконец пришёл Чун Юнь, избавив Сян Лин от необходимости перевоспитывать Син Цю, а самого Син Цю — от дальнейших побоев. — Сестрица Сян Лин, я пришёл, чтобы забрать Син Цю и проводить его до дома. — Сказал Чун Юнь, заглядывая за ширму, которая частично скрывала кухню от посторонних глаз. — Как раз вовремя, Чун Юнь. — Син Цю хлопнул в ладоши. — Мне действительно пора. Спасибо тебе за еду, Сян Лин! — он сбежал до того, как Сян Лин заставила бы его мыть посуду. Он был в прекрасном расположении духа всю дорогу до дома, пока не вспомнил, что ему сказала Сян Лин. — Скажи, Чун Юнь, — спросил он, внезапно занервничав, — после того, как я рассказал тебе о том приветствии Снежной, ты делал так с кем-нибудь ещё? Чун Юнь дразняще улыбнулся. — А я должен был? — Нет! — воскликнул Син Цю быстро, чтобы остановить его от дальнейших рассуждений на эту тему. Чун Юнь не смог удержаться от смеха, а Син Цю выглядел таким обиженным, что его надутый вид заставил Чун Юня смеяться ещё сильнее. — Прости, Син Цю, — ответил он, протягивая руку, чтобы переплести их пальцы. — Просто ты такой милый даже в самые странные моменты. — Он потянул Син Цю на себя и наклонился для поцелуя.