Я тебя научу летать...

Осенняя ночь была пропитана какой-то необъяснимой магией: из окна прямо в глаза светила яркая желтая луна, на небе белыми лампочками горели звезды, словно рассыпанные прозрачные бусинки, а из открытой форточки тянул аромат мокрой пыли и намокших листьев. Дождь недавно закончился, поэтому по оконному стеклу всё ещё сползали маленькие капельки-светлячки. Медленно-медленно, завораживая и убаюкивая. Тиль, прикрыв глаза, лежала в своей комнате в кровати в некой нирване, размерено и плавно вдыхая навеваемую ветром уличную свежесть. Голова её была пуста, мысли ленивой вереницей проплывали мимо сознания, успевая оставить после себя лишь эфемерный призрачный силуэт. В общем, сон не шёл. Девушка ещё немного полежала, закинув руки за голову, и, устало вздохнув, скинула с себя одеяло. Поднявшись с кровати, она подошла к окну и настежь распахнула его, отчего ей навстречу взметнулись два призрачно-лёгких полотна тюля. Глубоко вдохнув, Моне решила, что этой ночью ей не суждено уснуть, и было бы полезнее прогуляться на свежем воздухе, развеяться. Она подошла к шкафу, надела длинное светлое платье, сверху накинула кофту, распустила связанные в пучок волосы, отчего они стали чуть волнистыми, и, обув ботинки на низком каблуке, одела бежевое пальто, длинный платок и вышла из комнаты. Закрыла дверь, положила ключ в карман и, ненадолго задумавшись, побрела по коридорам, разглядывая чёрные тени дверей. Сначала Тиль хотела пройтись по парку или по ночному городу. Возможно она туда бы и отправилась, если бы не одно "но". - Вау! Как красиво... - едва слышно прошептала девушка: напротив неё было большое окно, открывающее вид на здания и прилегающие участки к школе с большой высоты (комната Тиль была на самом верхнем этаже общежития). Именно тогда она определилась с местом, где сегодня будет встречать рассвет. Когда она, перепрыгивая через одну, бежала по ступенькам, поднимаясь на лестницу, тогда подол её платья воздушно взлетал вверх, обнажая тонкие и нежные лодыжки юной учительницы. Когда Тиллиринель вышла на поверхность крыши, непередаваемые эмоции захлестнули её. Восторг, радость, лёгкость, сравнимая с космической невесомостью, вдохновение и окрыленность. Утеряв прежнее умиротворенное состояние, девушка-с-длинным-именем подбежала к самому краю крыши. К горлу подступил комок, когда она с такой высоты взглянула на шапочки домов-грибков, раскинутых вдали на городской огненной поляне. Тиль почувствовала себя немного особенной, ведь сейчас все спали, и лишь она одна имела право наслаждаться этим великолепием ночного мира. Это придавало её прогулке некую остринку, что ли. Как будто она преступила какое-то негласное табу. И как можно спать, когда вокруг твориться такое? Верх вандализма и невежества! Если бы я могла, я бы полетела... Помню, я ещё в детстве мечтала стать маленькой синичкой, звонко петь и сидеть высоко на проводах, с умным видом глядя на окружающих. В раздумьях девушка осторожно на носочках пошла по бордюру крыши. Пронизывающий ветер трепал волосы, заставлял развеваться подол платья и длинные концы-рукава шарфа, который уже вырисовывал необычайные порывистые пируэты. Такое настроение у Тиль возникало не часто. Поэтому даже сейчас на её лице мелькала не радостная улыбка, но что-то вроде довольной усмешки. Может быть философские думы, может быть порыв ветра, может, сердца, души ли, но что-то заставило её сделать это, а именно - запеть...

Если полночь приходит, а ты все без сна, Сон уже не придет, как его не мани. Колыбельная песенка обречена В эту ночь говорить о любви. Колыбельные песенки тише других И для них не пристали большие слова. Но когда мягкий голос касается их Приникают они, как под ветром трава. Встали синие клены в дубовом лесу Заплескали по ветру прозрачной листвой. Осень пряные пряди неся на весу Шелестит неувядшей травой...

В ночной тишине мелодичный и звонкий голос с лёгкой хрипотцой и надрывом тихонечко напевал душевный мотивчик. А ветер и шуршащие деревья будто подпевали её откровению...

***

Многим в детстве говорили, что если не можешь заснуть - считай овечек. Или решай в уме примерчики, или задумайся о чем-то приятном...Геральт же в таких случаях читал книгу. Обязательно невыносимо скучную, чтобы чтение проходило через силу, до скрежетания зубами... Прошел уже месяц его пребывания в школе, но за всё это время анимаг успел лишь познакомиться с директором, его заместителем и парочкой других учителей. Мимолетом - с его ближайшей коллегой по работе, очаровательной девушкой Тиарой. После длительного периода, во время которого он находился в диком напряжении, сосредоточенный на незнакомой обстановке и совершенно несвойственной ему деятельности преподавателя, с ней можно было расслабиться и почувствовать себя, наконец-таки, в своей тарелке: оболтусом без обязанностей, никому ничего не должным, свободным и веселым... Но сегодня ему не удалось пообщаться с ней. Хуже того, они не разговаривали уже неделю. Девушка была погружена в дела и своих учеников, ей было не до Геральта, который в свою очередь даже не заикался, что она ему нужна, просто бы не посмел. Значит, в гости к ней он пойти не мог. И сон Геральта, видимо, тоже не мог до него добраться, заблудившись где-то в колючем кустарнике, окружающем школу. Анимаг хмуро бросил взгляд на стеллаж у стола. Он вытащил одну руку из-под головы и почесал себе живот, который дал о себе знать тихим уютным урчанием. Самому мужчине есть не хотелось, но вот живот был с ним не согласен. - А ну заткнись, - пробормотал анимаг, напрягся и, одновременно спуская ноги на пол, рывком сел. Голые ступни почувствовали под собой мягкий коврик. Геральт вздохнул, оторвался от кровати, позволяя ногам почувствовать между пальцами мягкие ворсинки ковра, но ненадолго - затем их ждал ледяной линолеум пола. Он находил занятным обращать внимание на такие мелочи, ощущать свои части тела отдельно от всего остального организма, самобытными, или просто размышлять, а будь они живыми, чего бы они чувствовали сейчас? О чем бы думали? Эта привычка осталась в нем с детства. Ему не сложно было представить весь свой организм в виде отдельных, самостоятельных существ, которые обязаны повиноваться своему хозяину и делать то, что он им говорит, переносить то, что приходится на их долю...Таким же образом, получая ранение, пусть даже царапинку, Геральт жалел, убаюкивал поврежденную часть тела, говорил с ней, успокаивал, пытался обнадежить и придать сил. Странно, что при таком усердии в нём не проснулись полноценные целительские способности. Он не могу просто приложить ладонь к ранке, чтобы она затянулась прямо на глазах, но всё же его "разговоры" со своими конечностями не проходили впустую. Он убивал тем самым всю отрицательную, негативную энергию - и выздоровление шло без помех. Такое вроде бы детское свойство разговаривать с предметами, у которых нет души, осталось в Геральте и по сей день. Как часть его доброй, отзывчивой души. Не мог же от нее отколоться такой большой кусок! Вот и сейчас он улыбнулся в ответ на жалобы ног. Сейчас, я возьму книжку, и мы вернемся в теплую кровать. А вам достанется тот коврик, не беспокойтесь. Однако поиски нужной книги не увенчались успехом. Анимаг понял: сейчас его воротило даже от интересного чтения. - Пойдемте-ка погуляем тогда, что ли... - сказал он сам себе (вернее, тому, из сего состояло его тело). Быстро одевшись и накинув на плечи плащ, анимаг вышел за дверь, не закрывая ее на ключ. Брать у него было нечего, да и с его рассеянностью, пожалуй, чудом было бы вспомнить о правилах предосторожности. Полжизни проскитавшись по свету без гроша за душой, вынужденный теперь жить по новым правилам, быть подобным "цивилизованному" созданию, он никак не мог привыкнуть к мысли о личном пространстве, которое у него появилось. И, конечно, о возможности его нарушения. Например, в первый же день он пропустил мимо ушей предостережение директора о том, что особо проказливые и любопытные ученики могут забираться на учительский этаж, чтобы хорошенько там порезвиться. Улица встретила его свежим порывом ветра, решив не обрушивать на мужчину сразу всю свою не слишком приятную погоду. Анимаг вдохнул воздух и, выдыхая, расплылся в улыбке. - Как сегодня прелестно... – его взгляд устремился в небо, где среди уходящих за горизонт облаков прятались яркие осенние звезды и красавица-луна застенчиво прикрывалась пушистой ускользающей дымкой. Скоро ей предстояло обнажиться и ослепить ночь своей красотой, но пока она удерживала на себе это тонкое прозрачное одеяние, не торопясь действовать. Ботинки анимага мерно вышагивали по краю дорожки, ведущей к выходу из общежития, задевая носками мокрую траву. Они были уже все мокрые, и им это явно нравилось. Вот уже и ворота остались позади, ловко перепрыгнутые Геральтом – чего ему стоило воспользоваться родным, подвластным ему воздухом? Ох, нет, не верно. У него не было никаких способностей к управлением стихиями, однако при этом он также был ястребом. За годы тренировок он научился контролировать скорость и качество обращения: останавливаться на нужной стадии, в которой исчезает только масса тела, но само тело еще не меняется. И за пару милисекунд до начала непосредственного обращения формы, он отталкивался ногами от земли что есть силы и подлетал куда выше, чем если бы он прыгал со всем своим весом. И - бац! - в тот же момент останавливал трансформацию. Всё возвращалось на круги своя, вот только он уже был в этот момент в воздухе. Зацепиться за преграду – и перепрыгнуть. Со стороны было похоже, будто его ноги просто превращаются в пружины, но если кто-то держался в этот момент за анимага, становилось понятно, насколько сложную операцию он проделывал. Гениально! Сам Геральт бы оценил свои труды именно словом "гениально". Сам себя не похвалишь - никто не похвалит, тем более что такого результата было действительно очень трудно достичь, но Геральт воспользовался спрятанной глубоко в нем целеустремленностью и старался теперь как можно чаще практиковать этот прием. Однако, если бы вы осведомились о его первоначальной цели, он бы ни за что и никогда в жизни вам ее не выдал. Для чего же еще и разучивать подобные эффектные приемы, как не ради понта перед дамами? Он мог за 5 секунд превратиться в птицу и просто перелететь преграду, но в таком случае никаких пафосных флюидов он бы не излучал. А какой тогда смысл? К тому же, перелетать небольшие высоты было неудобно – обращение всё-таки затрачивало силы, да и не везде можно было прямо на глазах у шокированной толпы обратиться в птицу! Поэтому первоначальная цель в процессе немного видоизменилась и стала практиковаться не только ради понта, но и в ситуациях, где нужно было действовать быстро. Так и тут – забор был невысоким, но просто так его не перепрыгнуть. Двери закрыты, на дворе ночь, а за забором спят дети - безопасность превыше всего! Но никакие заборы не способны были остановить желание мужчины нарушить правила ради собственного веселья. Идя мимо школы, Геральт бросил случайный взгляд на ее крышу и заметил какой-то силуэт. Это оказалось столь неожиданным явлением, что он остановился, как вкопанный. В голове тут же пронесся образ: он ловит вора/убийцу, вздумавшего покушаться на школьное имущество, отдает властям, торжественно получает награду... Взгляд напрягся. Для лучшей видимости, мужчина даже чуть сдвинул челку с глаз. Теперь размытый силуэт превратился в девушку, но это вовсе не успокоило Геральта, ведь она...стояла прямо на краю крыше. - Пятеро богов, она же не собирается прыгать? – с напряжением в голосе пробормотал анимаг - и рванул к зданию. За несколько секунд достигнув заднего входа так, чтобы не быть замеченным девушкой, он бесшумной белой тенью буквально взлетел по ступенькам вверх. Вот и вход на крышу. Через неплотно прикрытую дверь донесся звонкий, но немного охрипший голосок. Сердце Геральта колотилось о грудную клетку от напряжения, однако он подавил в себе беспокойство и, тихонько толкнув дверь, вышел на крышу. Подходить и стаскивать девушку в бордюра крыши было опасно: она могла сигануть вниз до того, как он пройдет и половину пути до нее. Поэтому, пока девушка пела, Геральт тихо подкрадывался к ней. Но всё просто не могло пойти как надо! С его невероятным талантом искать неудачи на собственную пернатую задницу, он тут же нашел одну в виде лужи, в которую он с плеском – тоже тихим, но вполне различимым – наступил. ЧЕРТ! Девушка обернулась. Он узнал в ней учительницу, с которой до этого пересекался в коридоре, но мозг не способен был сложить 2 и 2, чтобы осознать: вряд ли взрослый преподаватель действительно решил совершить самоубийство на крыше здания, в котором работает. Такое поведение было бы больше свойственно ученику. Но в данный момент (как, в прочем, и в любые другие) голова Геральта работала совершенно не так, как у "взрослых преподавателей". - Скажите...ведь эта ночь прекрасна... – оставался один лишь выход – заболтать девушку и незаметно приблизившись к ней, снять с края крыши. – Зачем же поступать так? Ведь этот мир....посмотрите, он действительно прекрасен! Оглянитесь...какая луна, какие звезды!... Голос Геральта едва заметно сквозил напряжением и дрожал, хотя он изо всех сил пытался сделать его дружелюбно-расслабленным. Наверное, для девушки он так и звучал. У него совершенно не было опыта в подобных ситуациях, и от того он не знал, что сказать, чтобы она передумала прыгать, но зато точно знал, что говорить об этом напрямую тем более нельзя.