Записки на бумаге

                    Честер сидит на диванчике, откинувшись на мягкую спинку и лениво закинув ногу на ногу. Он устало косит глаза на телефон, показывающий двенадцатый час ночи, и тихо вздыхает, снова переводя взгляд на сидящего спиной к нему за синтезатором Майка. Тот как-то обречённо сгорбился, уткнувшись лбом в сцепленные в замок руки.       Чез осторожно к нему тянется и тут же едва слышно скулит: усталостью, зудящими в голове нескладными рифмами, какими-то обрывками мелодий накрывает со всей силы и почти душит.       — Чез? — Майк тут же на его стон оборачивается, встревоженно глядя на болезненно хмурящегося Честера. — Всё нормально?       — Со мной — да, — кивает он, поднимаясь на ноги и подходя к нему. — А вот с тобой — определённо точно нет.       — Да в порядке со мной всё, — вяло отбрыкивается Майк, уводя взгляд от внимательных и чутких карих глаз.       — Лжёшь, — с ощутимым упрёком замечает Честер, кладя ладонь ему на плечо и чуть сжимая.       С материальным контактом всегда было проще. Чез медленно и осторожно тянет чужие эмоции и мысли, чувствуя, как они в нём клубиться начинают, добавляя к его собственным тревогам и усталости чужие. Чез невольно губу закусывает, не позволяя себе отдёрнуться и закрыться. Улыбается уголком губ, когда Майк ссутуленные плечи чуть расслабляет и выдыхает удивлённо.       Раньше, в детстве и подросковом возрасте, Честер свою способность контролировать совершенно не умел. Он невольно цеплялся за эмоции всех людей, что были вокруг него, и те тут же заполняли его. В основном, это был весь негатив, что людям не очень-то и хотелось удерживать в себе.       Когда Честер познакомился с Майком, он случайно забылся и отпустил ту «защиту», которую научился удерживать, не подпуская к себе всё подряд, и… поражённо замер. От Майка волнами исходило тепло. То исцеляющее душу тепло, что люди обычно любили бережно прятать в самые дальние уголки своей сущности, но уж точно не тратить. Майк же не то, что прятать… он будто неосознанно пытался всех обнять.       — Ты точно не от мира сего, — бормочет Майк, вскидывая взгляд и вырывая Честера из его мыслей. — Вот что ты делаешь, а? Просто рядом стоишь, а у меня такое ощущение, будто ты всю дрянь у меня из головы и души вытянул. Блин, это крайне странно звучит, но я так чувствую!       — Понимаю, — усмехается Чез, убирая руку и медленно втягивая носом воздух: чужие мысли всё ещё болезненно царапаются изнутри. — Я так себя почувствовал, когда с тобой познакомился.       — Серьёзно?       — Ага. — Честер рядом с ним на скамейку падает, бросая короткий взгляд на исчёрканный лист с обрывками каких-то новых текстов. Тему переводит, не желая дальше в это уходить, и на листок кивает. — Можно?       — Да там бред! — тоскливо вздыхает Майк, но лист протягивает.       — И зачем ты зачеркнул этот шедевр? — интересуется Чез, спустя несколько минут чтения. — А ну-ка подвинься!       Майк немного ошарашенно на него смотрит, но отодвигается, давая Честеру больше доступа к клавиатуре синтезатора. Честер пару мгновений ещё в лист смотрит, пальцами в воздухе задумчиво перебирая, и по клавишам уверенно ударяет, начиная наигрывать мелодию.       Майк долгую минуту в ступоре смотрит на подстраивающего под текст мелодию Честера, а потом подскакивает, судорожно бросаясь за новым листом бумаги, и начинает записывать то, что Чез, в прямом смысле слова, сейчас творил из воздуха.       — Ну как? — спрашивает Честер, игру обрывая и к Майку поворачиваясь.       И улыбается невольно до ушей, когда видит раскрасневшегося от прилива вдохновения Майка, который без отрыва строчит что-то на листке. Чез поднимается, потягиваясь, и едва не падает обратно — Майк на него налетает, обнимая.       — Ты… Ты чудо, Чез!       — Эй, успокойся, мистер Во-Мне-Никогда-Не-Заканчивается-Энергия! — смеётся Честер, прикрывая глаза и едва не мурлыча от чужого тепла, что сейчас Майк снова в своей душе удержать не может.       От него Честеру закрываться совершенно не хочется.       — Пошли-ка по домам, — говорит он, на мгновение чуть ближе прижимаясь и греясь в чужом счастье.

***

      Честеру иногда не то, что чужие эмоции перетягивать, ему в своих потеряться страшно. Он на одну из репетиций приходит, чувствуя, как хочется сидеть, тоскливо смотреть на идущий уже неделю дождь и ёжиться от холода. На душе откровенно тошно, и когда Бред с Майком сцепляются из-за какой-то детали нового трека, Чез, не имеющий сейчас никаких сил держать привычный «барьер», едва не орёт в голос от лезущих в его голову и душу злости и раздражённой обиды.       — Чез? — внезапно испуганно окликает его кто-то, и Честер понимает, что сполз-таки по ближайшей стене на пол и сидит, до боли вцепившись себе в только отросшие тёмные волосы.       Он фокусирует взгляд и видит замершего перед ним на коленях Майка, протянувшего к нему руку, но будто боящегося коснуться, а позади него такие же перепуганные стоят остальные члены группы.       — Простите, — Чез головой встряхивает, пытаясь хоть немного отогнать душащие мысли и ощущения. — Со мной всё нормально.       Он порывается встать, но понимает, что просто свалится снова. Судорожно соображая, как выйти из сложившегося положения, Честер невольно вздрагивает от громкого возгласа Майка:       — Нормально?! Да тебя трясёт всего!       Лишь когда Майк говорит об этом, Чез замечает, что его действительно колотит. Приехали.       — Сейчас… я просто… сейчас всё пройдёт, — несвязанно бормочет он, беспомощно вскидывая плечи, будто пытаясь спрятаться.       — Эй, тише, ты чего? — Майк в его голосе страх слышит и не понимает.       Оборачивается, молча подбородком парням в сторону двери указывая. Они понятливо уходят, потому что всё же Майку намного лучше других всегда удавалось понять, что творится в голове их вокалиста.       — Давай-ка на диван переберёмся? — предлагает Майк.       Честер кивает, рывком поднимаясь на ноги и, ожидаемо для него, чуть не падая обратно. Майк успевает его перехватить и осторожно довести до дивана. Чез на диван садится, порываясь снова ноги к груди подтянуть и закопаться в самом себе, но Майк ему этого сделать не даёт — обнимает и на себя тянет.       — Ты не против? — уточняет.       Чез хочет сначала взбрыкнуться, боясь снова в чужих переживаниях утонуть, но замирает. Он различает среди чужого испуга что-то непривычное. Тёплое.       Заботу?       — Нет, — бормочет, утыкаясь Майку в плечо. Спрашивает, — А ты не против, если я… если я у тебя немного тепла украду?       «Звучит бредово», — думает он, уже мечтая куда-нибудь исчезнуть. Но Майк только тихонько беззлобно смеётся:       — Воруй, конечно, — он ладонь Честеру между лопаток опускает, успокаивающе проводя по спине. — Ты бы сказал, что плохо себя чувствуешь. Напугал нас всех.       — Прости.       — Не извиняйся. Сейчас лучше?       Честер прислушивается к себе на мгновение и понимает, что зудящие мысли в голове никуда не исчезли, но дышать определённо стало проще.       — Да, — честно выдыхает он. — Только… — начинает и прикусывает себе язык.       — Только что? — спрашивает Майк, чувствуя, как снова напряглась спина под его ладонью.       — Можно ещё немного так посидеть?       — Да сиди сколько угодно. По-моему, нам всем надо немного отдохнуть, а то мы тут дружно с ума сойдём.       Майк продолжает что-то говорить, но Честер не вслушивается. Честер выдыхает расслабленно, слушая его эмоции и мысли, а не слова. Свои собственные тревоги постепенно замолкают в голове.       — А вот про засыпать на мне разговора не было, — тихо смеётся Майк, услышав тихое размеренное сопение.       Стягивает лежащую на спинке куртку и на Чеза сверху накидывает. Осторожно его тянет, помогая лечь чуть удобнее, и сам голову назад откидывает, глаза прикрывая.       Спокойствие затапливает обоих, и плевать, что потом у обоих будет ныть шея.       На душе — тепло.