тридцать минут

Прижимая холодными руками к горячему от возбуждения телу, особо поглаживая в местах ключицы и тонкой шеи, он параллельно целует бледные, слегка обсохшие губы. Фёдор прежде никогда не думал, что так полюбит прикосновения своего коллеги. А Николай же, человек чересчур тактильный. И его возбуждали даже лёгкие прикосновения, что допускал к своему телу Достоевский. Всё начиналось с глубокой, тёмной ночи. Под светом ароматных свечей, Фёдор перечитывал свои "избранные" книги, которые залегли в его душу сильнее всего. В это время Гоголь, что был под давлением скукоты, носился по комнате, всеми силами пытаясь привлечь хладнокровное внимание сурового коллеги. Пусть это внимание и будет пустым, и как я сказал, хладнокровным, для Гоголя от напарника хоть малейшая частица внимания-уже чудо, мгновение счастья, которое нужно беречь. -Николай, закройте рот, вы мне мешаете.-Достоевский не терпит постороннего шума, и больше не скрывает своё недовольство поведением коллеги. -А если нет?-С ухмылкой, на агрессию Фёдора отвечает Гоголь. Привстав со скрипящего стула, Достоевский кладёт закладку в старую книгу, и направляется в сторону источника шума. -Тогда, я самолично заткну ваши уста, а каким способом, вам лучше не знать, Коленька. -Достоевский привык смотреть в глаза собеседнику, потому ему пришлось приподнять голову, ведь Гоголь был на 17 сантиметров выше Фёдора, чем гордился день изо дня, но Достоевский не пожалел ради такого случая посмотреть вверх, дабы увидеть высокомерное и самодовольное лицо беловолосого. -А вы дотянетесь? -Усмехнулся Гоголь. Он знал, что возможно, сейчас все запылает алым пламенем злости, но, боже, как же ему нравилось наблюдать за сменами эмоций младшего. Достоевский опустил голову вниз, и после пятисекундного нагнетающего молчания, взял холодную руку Николая, и сделал укус до крови. Своими острыми клыками, он словно вампир, вжался в бледную руку, и на протяжении десяти секунд находился в этой позе. Возможно, Николай и был слегка с мазохистскими наклонностями, но не настолько, да и это было неожиданно, и в качестве защитной реакции толкнул темноволосого, от чего сильно пожалел, ведь тот упал на пол, около деревянной кровати. Но упал Фёдор не полностью, остановился в сидячем положении. Гоголь моментально среагировал на жестокое падение коллеги, ему всегда не нравилось, когда Достоевский испытывал чувство боли, поэтому Николай подбежал к нему, выкрикнув "Феденька!", и упал перед ним на колени: -Сильно больно? Дост-кун, простите, пожалуйста. -Гоголь взял маленькую, бледную руку в свои обе руки, и прикоснулся губами к холодной руке. -Нет, не туда. -Одно мгновение, и Достоевский вцепился губами в бледные губы коллеги. Глаза беловолосого удивленно округлились, но он был доволен и рад, потому сам решил перейти к действиям. Он на секунду прервал страстный поцелуй, а после, сжал подбородок младшего, и вновь утопил их вдвоем в глубоком поцелуе. -Дост-кун, вы примите мои извинения в таком виде? -Только в таком, у вас тридцать минут, время пошло. В мыслях Николая вспыхнула фраза "Зачем торопиться, Федя? Мы насладимся друг другом полностью." Гоголь, не торопясь, целуя губы того, что несколько минут назад разъяренно кричал на него, параллельно расстегивает рубашку Федора, которая сейчас здесь будет не в тему. После того, как Николай откидывает белую рубашку, перед ним открывается тело. Такое хрупкое, худое, но такое сексуальное и страстное. Гоголь вырывается из поцелуя, и переходит к ключице. Облизывает торчащие кости, медленно переходя к местам, где расположены ребра. Он целует, слегка покусывает, оставляет засосы. То мгновение, боже, как же Фёдор ждал его. Достоевский поднимает голову от наслаждения, и руку впутывает в непослушные белые волосы. Гоголь отрывается от тела спереди, берёт темноволосого за плечи, и аккуратно кладет на пол животом, и садится, но не полностью, сверху, устроивши Достоевского меж своими коленями. Далее, берёт запястья младшего, и одной рукой держит их крепкой хваткой, прижав их к пояснице. Сам он приступает к телу сзади. Так же, как и спереди, целует, оставляет засосы, и покусывает. Когда руки были освобождены, Достоевский мог вольничать, но сейчас ему остаётся тихо, глуховато и хрипло мычать, иногда даже постанывать, но не сильно. -А это ответ за укус на руке, Дост-кун. -после этих слов, Николай впился зубами в левое плечо Фёдора, прокусывая зубами все больше и больше. -КОЛЯ! -Крик? Из уст Достоевского? При этом крик не адресован в агрессивной форме? Николай был действительно польщен, для него это было как комплимент. Гоголь опускается к закрытому волосами уху, и тихо шепчет "Что такое, Феденька? Я же рядом." На удивление Фёдора, его руки освободились. Достоевский встал на ноги. Изначально, темноволосый подумал, что на этом Николай остановится, но нет, что-то не то. Гоголь, он же не мог использовать семь минут из данных тридцати, да и... Мысли были прерваны грубым голосом Николая. -Я же не позволял тебе вставать.

***

Он подошел сзади, прижался. Руки его потянулись к штанам, что были затянуты на кожаный ремень. Он расстегивает ремень, и откидывает в сторону к рубашке. Затем, так аккуратно и нежно расстегивает пуговицы штанов, спустив их, и попросив Достоевского снять полностью, они будут мешать. Фёдор всегда был высокомерным и смелым, но сейчас, он был словно послушная собачка. Гоголь также стягивает боксеры, и после полного раздевания младшего, принимается за себя. Он снимает блузку и плащ. Расстегивает полосатые штаны, пока Фёдор, боясь пошевелиться, просто слушает шорохи. Гоголь так же подходит сзади, так же прижимается к горячему телу. Протягивая руки к торсу, поглаживая его, и наблюдает за тем, как на вид твёрдый член встаёт все выше. После, правой рукой нежно массирует головку члена, а левой гладит шею. Достоевский вновь откидывает голову, оргазм переполняет тело. Учащенное дыхание и безумный пульс. За 23 года у Федора не было секса, как и у Николая, за 26 лет. После массирования, Николай решает перейти к чему то большему. Он начал в ускоренном темпе надрачивать младшему. Тогда, Гоголь и понял, за какие точки ухватиться, чтобы сделать приятно партнеру. Первый громкий стон. Это мелодия для ушей Николая. Он смог подчинить себе человека, который постоянно был в его глазах чересчур смелым, высокомерным. Теперь, этот человек полностью принадлежит Николаю. Теперь, беловолосый доминирует над Фёдором. Сейчас, этой комнате из за Гоголя Достоевский испытывает оргазм, стонет, дрожит и извивается. Николай чувствует превосходство над собой и над несчастным Фёдором, что жмурит глаза и брови, и невольно подергивает конечностями от возбуждения. -И кто же из нас, Федор Михайлович, теперь шумный? -Гоголь никогда не называл его по отчеству, это звучало слишком восхитительно. Да, я уже говорил, ему нравится наблюдать за сменой эмоций младшего. Николай отстраняется от Федора, и берет смазку, что стояла все это время на полу. Да, Гоголь притащил её, когда отходил после того, как оставлял пометки на спине Достоевского. Николай не сразу открывает её, он приказывает младшему подойти к кровати, и облокотиться на неё. После выполнения приказа, Гоголь выдавливает немного содержимого на пальцы. Водит возле анального отверстия Фёдора, якобы дразня его, но всё же входит, причем сразу двумя пальцами, Николай всегда был человеком, который не любил ждать. Из уст Достоевского в этот момент вылетело не мало матов. Гоголь был очень удивлён, ведь в жизни не слышал маты со стороны своего коллеги, сейчас партнера. Николай сделал пару ударов по правому бедру, чтобы тот больше не позволял себе такие вольности. Гоголь двигает пальцами внутри Фёдора, расставляет в форме ножниц, а после, успешно находит простату, и несколько раз нажимает, чтобы доставить еще одну порцию удовольствия. Достоевский стонет громче, чем от дрочки. Он вскрикивает имя коллеги, вновь извивается и мычит. После растяжки, Николай выдавливает содержимое тюбика уже себе на член, и аккуратными движениями вводит его в Фёдора. Войдя до конца, он позволяет Достоевскому привыкнуть к размеру. После долгожданного кивка, Гоголь кладет руку между лопаток, вжимая Федора в кровать, и после, начинает двигаться. Сначала медленно, потом учащая темп. Стоны наполняют комнату. Николай долбится в простату, не оставляя Фёдору выбора между "быть тихим" и "быть громким". Только второй вариант сейчас подходит, ведь сдерживать стоны просто теоретически не получится. Гоголь двигается очень быстро. Свободной правой рукой он начинает как раньше, надрачивать Федору. Это мгновение, Достоевский дрожит. Как прекрасно, как приятно. Федор кончает. Гоголь отстраняется, и темноволосый падает на колени. Он обессилен. Николай садится рядом, и целует в губы партнёра. Достоевский смотрит на время, прошло 37 минут. -Вы задержались. -Он еле проговорил это через все еще не ушедший оргазм и прерывистое дыхание. -Мне кажется, что я уже и так слишком сильно извинился, мою задержку можно и простить, Фёдор.