"Друзья"

Всё началось как обычно. Зеницу проснулся и побрёл на кухню завтракать. Да, с недавних пор, после смерти дедушки — а с того момента прошло всего несколько месяцев — он жил один. Агацуме было по-прежнему нелегко, но он по капле привыкал к тишине и пустоте. Скромный завтрак, сборы в школу — отлаженная рутина, от которой клонило в сон. Он изнывал от скуки и был готов на всё, лишь бы в его жизни случилось что-то по-настоящему интересное. По дороге в школу его нагнал лучший друг — Танджиро Камадо. Они дружили ещё со средней школы, были не разлей вода, и никакие силы не могли их рассорить. — Привет, Зеницу! — Танджиро легко тронул его за плечо. Зеницу вздрогнул, но, обернувшись, выдавил улыбку: — О, привет. Он не ожидал встретить друга — просто ещё не привык, что в последнее время они всё чаще пересекались по утрам. Всё потому, что Агацума начал опаздывать, а опоздания — фирменная черта Камадо. — Ты какой-то вялый сегодня, — заметил Танджиро. — Впрочем, как и всегда в последнее время. Ты вообще спал этой ночью? — Хах, конечно, — парень замялся. Ночные кошмары преследовали его каждую ночь. Заснуть рано, как раньше, уже не получалось. — Часа три... Может четыре, не больше. Не мог долго уснуть... — Даже не знаю, что сказать, — Танджиро усмехнулся. — Ладно, бежим, а то до урока минуты две. Они помчались. Зеницу было тяжело: глаза слипались, тело не слушалось. Он пару раз едва не споткнулся о собственные ноги, и Танджиро весело подхихикивал, пока сам не чуть не растянулся на лестнице. Зеницу в ответ не рассмеялся — лишь тихонько фыркнул, и на лице его мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Звонок прозвенел прямо над их головами, но им повезло — они влетели в класс за секунду до появления учителя. — Фух, пронесло, — выдохнул Агацума, доставая тетрадь. — Да, повезло, — согласился друг. После уроков всё должно было идти по накатанной: Танджиро отправился бы домой, делал уроки, а потом проводил время со своей хоть и неполной, но дружной семьёй, где всегда хватало любви и уважения. Не то что у Зеницу, который бы побрёл в свой пустующий дом, где слово «любовь» в последний раз звучало лет пять назад от сводного брата — того, что свалил при первой же возможности. Там Агацума даже не думал бы об уроках — просто рухнул бы лицом в подушку и пытался наверстать упущенный сон. Но в его голове что-то щёлкнуло, и он выпалил фразу, которая в одно мгновение разорвала привычный ход событий для них обоих. — Не хочешь зайти сегодня ко мне? — в его голосе слышались надежда и почти мольба. — Эм... Дай-ка я проверю, свободен ли сегодня вечер, — ответ Танджиро посеял в душе Агацумы сомнения и разочарование, но они мгновенно испарились от продолжения фразы: — Да не парься, конечно, приду! Я всегда свободен для тебя. — Танджиро кивнул и широко улыбнулся. У Зеницу будто гора с плеч свалилась. Наконец-то этот день не придётся коротать в одиночестве. — Ну так во сколько? Договорившись, что Камадо зайдёт в шесть, а до того оставалось всего два часа, друзья разошлись по домам. Дома Танджиро встретили младшие братья и сестры. Он успел со всеми поздороваться и предупредил, что скоро снова уйдёт. Самого младшего брата это категорически не устроило — он рассчитывал сегодня поиграть с братом. — Братик, а куда ты? Я не хочу один оставаться... — Рокута, ты не один, с тобой сестры и брат, и мама скоро вернётся. А я просто к другу загляну, — мягко сказал Танджиро, глядя на обиженное личико брата. После ухода отца из семьи, Танджиро стал его заменой для младших. Их матери было нелегко одной справляться со всеми, и, когда старшего брата не было дома, остальные чувствовали себя неуютно. По пути к Зеницу Танджиро зашёл в магазин — нельзя же приходить в гости с пустыми руками. Он шагал в предвкушении, с лёгкостью во всём теле. Почему-то он был уверен, что друг приготовил какую-то приятную новость. Не мог же он позвать просто так? Например, Зеницу наконец-то решился рассказать ему что он чувствует к Незуко... Танджиро давно казалось, что тот неравнодушен к его сестре, и что она, возможно, отвечает ему взаимностью. Но как он ни пытался выведать правду, друг только отмахивался, мямлил что-то невнятное и делал вид, что ничего не понимает. И от этой неопределённости на душе у Танджиро было тревожно...