Манжеты

~

В месяц Летних Волн Ричард все чаще встречал рассвет на деревянных настилах набережной Данара. Он засветло покидал теплые объятия забывшегося крепким сном Рокэ, натягивал попавшиеся под руку футболку и шорты, совал ноги в кроссовки и, включая музыку в наушниках на максимум, спускался из высотки во двор, чтобы бежать без оглядки до самой воды, минуя редких в неурочный час прохожих. Река, несмотря на сильную в этом году межень, дарила прохладу разгоряченному телу и ясность не успевшему отдохнуть за короткую летнюю ночь разуму. Ее мягкое течение уносило с собой дрожь ночных кошмаров и смятение грядущих часов. Ричард убирал наушники в карман и долго смотрел на золотящуюся рассветом поверхность, до тех пор, пока и поток мыслей не обретал спокойный ритм. Домой он возвращался шагом. К этому времени по улицам Старого города уже струился насыщенный запах шадди и топленого масла. Наряженный в аккуратные фартуки персонал выводил мелом на черных рекламных треугольниках краткое меню на завтрак, продавцы туристических лавок протирали витринные окна, а швейцары у дверей элитных отелей сверкали козырьками кепок и носками вычищенных туфель. Ричарду, в пятнадцать переехавшему в столицу из родного Надора, эта еще несколько месяцев назад отрадная суета теперь казалась чуждой, искусственной и неуместной. Однако он по привычке покупал крепкий несладкий шадди для Рокэ и лакричный для себя, кивал с приветливой улыбкой консьержу в их здании и… только у самой двери квартиры разрешал себе погасить на мгновение взгляд, а затем бодро входил, бросал ключи в привезенную из Багряных земель плошку и с искренней нежностью клевал в щеку выходящего навстречу Рокэ. Ричард знал, что от Рокэ не ускользали ни тревожные, на грани паники сны, из которых получалось вырваться, только проснувшись в поту, ни внезапно ранние подъемы; ни то, как отчаянно, до треска, Дик сжимал ткань его футболки, примешивая к поцелую соль, потому что только секс дарил хоть какое-то забытье. Рокэ понимал, не давил, не пытался утешить, и Дикон был ему благодарен. Жалость прочих к себе утомляла. От Рокэ ее он бы не вынес. Когда он вернулся домой в этот раз, у порога уже стояли черный чемодан и лакированная сумка для документов и ноутбука. Рокэ, одетый в синий кардиган, белую рубашку и подрубленные снизу темные брюки, поправлял у зеркала волосы, оживленно переговариваясь на кэналлийском — как Ричард уловил — со своим замом, Хорхе. Дикон поцеловал Рокэ в щеку, зарылся на минуту в шею, молча передал стакан шадди и направился в гостиную. Там он плюхнулся на ковер перед диваном и включил новостной канал. Теперь он обязан был оставаться в курсе всех важных и не очень событий Золотых земель. Рокэ вошел в комнату и устроился рядом, когда от шадди осталась лишь пенка. Он подпер плечом плечо Ричарда, и тот привалился к нему, устало прикрыв глаза. — Я вернусь только через две недели. Уверен, что не хочешь полететь со мной? — спросил Рокэ, мягко поглаживая его по волосам. Пряди слегка путались в перстнях, но Дикону это не мешало — наоборот хотелось подставлять голову под ласку еще и еще. — Уверен, что хочу. Но мне нужно быть здесь, ты же знаешь… Рокэ оставил сухой поцелуй на его макушке. — Не хочу тебя оставлять. — Я справляюсь. Дядя Эйвон и мэтр Шабли здорово мне помогают, да и ты ведь будешь на связи. — Конечно. Ричард потрепал его по колену и улыбнулся: — Ты опоздаешь. Рокэ фыркнул. — Самолет что маршрутка. Полечу на следующем.

~

На третий день после отъезда Рокэ Ричард почувствовал, что не справляется даже с помощью советников отца. На пятый — едва не прошляпил выгодную для муниципальных каменоломен сделку. Вечером восьмого встретился один на один с панической атакой, после того как на заседании Совета кансилльер Штанцлер чуть не оттяпал от Надора добрый кусок. Страх ошибиться, ответственность за целый надел, люди, то заискивающие, то мнящие его идиотом, — он элементарно не умел с этим всем обращаться, хотя и пытался подражать публичному поведению Рокэ четким произнесением фраз, не терпящим возражения взглядом и вежливостью на грани угрозы. Но внутри лишь чувствовал, что ломается. Ему уже исполнилось двадцать, и он не был мальчишкой — и в то же время он словно бы пропустил необходимый для выживания обряд инициации. Почему отец ушел так рано?.. Ричард поднялся из-за слишком большого, как ему казалось, стола, бросив короткий взгляд на фотографию в рамке, с которой улыбались мачеха и две сводные сестры, еще совсем девочки, и подошел к окну. Сизая лента проспекта, маленькие машины, крошечные люди — с такой высоты все казалось игрушечными. Он вытащил из кармана сотовый телефон и выбрал из списка контактов не самый логичный. И все же… — Лионель? Здравствуй. Встретимся через пару часов?

~

— Не совсем понимаю, зачем тебе это. Лионель изогнул бровь, придирчиво изучая барную карту, и коротким движением кисти отогнал от столика кинувшуюся было принять заказ официантку. Ричард повертел в руке стакан воды и кисло поджал губы. — Заземлиться. Лионель скептически на него посмотрел. — Ладно, допустим, я принимаю твой ответ, — он отложил меню в сторону и, сев ровно, устроил руки одну поверх другой на столе. — И, так и быть, беру в расчет обстоятельства. Не слишком ли спонтанный и отчаянный способ? — Я же не прошу вздернуть меня на дыбе, — парировал Дикон, берясь за чашку с шадди. — Одна сессия. Все. Лионель поманил официантку, назвал фельпскую пасту и бокал «Вдовьих слез». Когда девушка поспешно удалилась, он уперся локтями в столешницу и устроил подбородок на сложенных ладонях. — Насколько ты в Теме? И нет, Дикон, разговор в тот вечер о том, что мы с Рокэ практикующие — впрочем, Рокэ уже в прошлом — доминанты, знакомством с самой практикой не является. — В общих чертах, — пожал плечами Ричард. — Не думаю, что статьи в интернете можно считать полноценным источником информации. — Рад, что ты это понимаешь, — тонко улыбнулся Ли. — Дикон, это правда серьезная и сложная Тема. С большой буквы. Однако, как я считаю, вам с Рокэ не стоит в нее углубляться. Ты ведь не собираешься становиться сабом. Ричард мотнул головой. Лионель отпил принесенного вина и кивнул собственным мыслям. — Ну хорошо, — наконец сказал он. — Мне нетрудно. Но почему ты просишь об этом меня, а не Рокэ напрямую? — Ты был… с нами. — Но не активным участником, если ты помнишь. И все же — почему не Рокэ? Проглотив нервный смешок вместе с глотком шадди, Ричард так резко опустил чашку на блюдце, что звякнула ложка. — Смеешься? — И не думал, — качнул головой Лионель. — Вы пара, уровень доверия, как мне видится, между вами достаточный. — Он идеальный, — буркнул Ричард. — Что, прости? — уточнил Ли. — Рокэ. Он идеальный. Мне сложно… сразу, — отчеканив ответ, Дикон опрокинул в себя остатки шадди и постучал костяшками по нахмуренному лбу, словно от краткого откровения у него разболелась голова. — Просто помоги мне… приготовиться? Ли наблюдал за ним, склонив голову набок. — Из тебя вышел бы любопытный саб. Ричард поперхнулся вдохом. — Мне не нравится твой тон ученого, любящего ставить эксперименты на лабораторных мышах. — А мне нравится, как ты реагируешь, — Лионель сверкнул глазами. — Не флиртуй со мной. — И не собирался, — хмыкнул он. — Сантименты… это не мое. Дикон фыркнул. — Иногда я думаю, что ты андроид. Но чаще — что бездушная с… бездушный раттон. — Очаровательно! — расхохотался Лионель. — Просто очаровательно. А теперь предупреди Рокэ, пока еще не объявили посадку. Тебе не захочется ожидать его в особняке слишком долго, поверь. Ричард кивнул, поднял со столика телефон и набрал Рокэ. — Ты прилетаешь сегодняшним рейсом? Хорошо. Сможешь приехать по адресу, который даст тебе Лионель? Тогда до встречи. Целую.

~

Обнесенный высоким забором особняк, в который они приехали тремя часами позже, антуражем первого этажа — пастельная отделка, черное дерево и сталь элементов декора, мягкие широкие диваны и банкетки — больше напоминал летнюю резиденцию сильных мира сего. Впрочем, и Лионель, и Ричард, и возвращающийся в столицу Рокэ ими и являлись. Но Дикон себя причастным совершенно не чувствовал. Тревога вновь заклубилась в душе. — На втором этаже спальни, можете отдохнуть там после сессии, — сказал Лионель, снимая дом с охраны и кивая на широкую лестницу в холле. — Хочешь подняться? Ричард мотнул головой. — Нет. — Тогда нам сюда. Взяв Ричарда за локоть, Лионель повернул его к двери у арок в гостиную, и они спустились в полуподвал. Разница с этажом выше была разительной. От нижних ступеней начинался прямой коридор с десятком темных дверей. Большая часть из них была открыта, приглашающе и азартно маня, но две железные были, напротив, закрыты на засовы. Лионель показал Ричарду доступные комнаты и, заметив, как тот сник лицом при множестве замысловатых девайсов, предложил остаться в самой заурядной. Впрочем, для возбуждения — и нервного, и сексуального — Дику хватило и того, что он видел здесь: пара стальных стоек с дилдо и колодками, свисающие с потолка цепи, плети на стенах на любой вкус и Х-образный деревянный крест в углу у большой, застеленной уютным покрывалом кровати и россыпью подушек на ней. Лионель проверил подходящие цепи и подошел к Ричарду. — Уверен? Дик поднял на него глаза и кивнул. — Да. — Покажи мне знак «стоп», — Ричард поднял руку и дважды выставил вперед указательный и средний пальцы, затем оттопырил большой. Ли кивнул. — Раздевайся. Непослушными пальцами Дик потянулся к пуговицам, но не смог расстегнуть ни одной ни с первого, ни со второго раза. Лионель мягко взял Ричарда за запястья и опустил его руки вниз. Затем расстегнул на нем рубашку и снял. Потянулся к пуговице джинсов, но Дик перехватил его руку. — Уже все в порядке. Я сам. — Подготовишься тоже сам? — спросил Ли и указал на стойку за спиной. — Учти, эта штука не маленькая. — Тоже, — Дик окинул взглядом ожидающий его девайс, — сам. — Тогда тебе вон туда, — Лионель кивнул на черную узкую дверь. — Поищи в ящиках, найдешь нужное. Не торопись. Я пока организую сцену. За дверью обнаружилась небольшая ванная комнатка, а в тумбе под раковиной — силиконовая смазка и постепенно расширяющийся шариками книзу гелевый имитатор. Он вернулся через пятнадцать минут. От фантазий о Рокэ, его возможной реакции и действиях, которыми Ричард грезил, растягивая себя, он возбудился настолько, что боялся спустить, не дойдя до Лионеля. Его обуревали незнакомые и не до конца понятные чувства. Словно бы мир вокруг сузился до этого ограниченного четырьмя стенами пространства, а разум заработал на холостом ходу: внутренний диалог, что он вел с собой с перерывами только на сон и секс, смолк, сердце билось ровнее, но громче, а под ложечкой сосало и ныло. Может, стоило попросить завязать глаза?.. А впрочем… Ли устроил его на стойке — Ричард с трудом проглотил стоны от растяжения, — отрегулировал высоту и сковал ноги. Затем растянул на цепях Диковы руки и поднес ко рту кляп — не пошлый яркий шарик и не железное кольцо, через которое можно трахать в рот, — черный резиновый цилиндр, напоминающий удила. Ричард послушно его закусил, Лионель приладил сзади застежку, из-за которой волосы на затылке встали торчком. А затем наклонился будто бы для поцелуя, но лишь мазнул пальцами по щеке, покинул комнату, вышел из особняка и уехал*.

~

Обтягивающие запястья кожаные манжеты крепко держали руки заведенными высоко над головой. Металл мелких звеньев цепей, которые Ричард обхватил ладонями, нагрелся. Его плечи затекли, по подбородку текла липкая слюна, а от нарастающего возбуждения хотелось протяжно кричать. По вискам и щекам бежал пот и капал на пол. Из-за стальных колодок, жесткими кольцами охватывающих щиколотки, нельзя было сойти со стойки даже инстинктивно, и при любом движении находящийся внутри дилдо посылал сонм болезненных мурашек по спине и искровые заряды прямиком в голову. Ричард с трудом повернулся и попытался вытереть лицо о плечо, но лишь глухо застонал и закашлялся — очередная волна острого желания едва не лишила его сознания. С члена капнула естественная смазка. Сколько прошло времени? Мало… Минут пятнадцать? Дик был уверен: он только что слышал, как мягко прошуршали по подъездной аллее шины удаляющегося обратно в столицу автомобиля. Почему он почти терял рассудок? Дикон повесил голову и расслабил кисти. Манжеты тут же натянулись, кожу запястий засаднило. Колодки позволяли двигаться вверх-вниз на пару сантиметров, и в таком возбуждении, в котором Дик был сейчас, с заполнившим его сзади дилдо, он мог бы кончить, не касаясь себя руками. Мог бы не мучиться и не страдать в ожидании, балансируя на грани удовольствия и боли от неудобного положения тела. Но он мечтал о появлении Рокэ, представлял себе касания его губ и пальцев и хотел кончить, чувствуя того в себе. Невесело усмехнувшись в кляп, Ричард снова застонал. Мир перед глазами лениво плыл. Мысли становились все более бессвязными. Через горизонтальные окна у самого потолка лился мягкий послеполуденный свет. Скачущие образы будоражили и подхлестывали и без того болезненную жажду разрядки. Он хотел сойти со стойки и не мог. Тянул на себя цепи, но крюки были намертво вбиты в потолок. Жалел, что не попросил зажимы на соски и ошейник с шипами к коже. Рокэ бы жестко взялся за его челюсть, надавливая на желваки, провел языком от подбородка до виска… они переместились бы в другую комнату… с «аттракционом» страшнее… Он замучился… он так замучился в столице… в нежданной и не желаемой для себя роли. Рокэ, пожалуйста, Рокэ… Помоги мне… справиться. Дик все-таки переступил с ноги на ногу и глухо завыл в удила — искусственный член ткнул в чувствительную точку. Ричард тряхнул головой, прогоняя жестокий жар. Перед глазами вновь замелькали картинки, одна сочнее другой. …Лионель. Он был с ними… был в их постели. «Не активным участником, если ты помнишь…» Полуправда. Ричард осклабился в удила. В тот вечер Ли сидел в кресле и смотрел, как на кровати медленно целовал Дикона Рокэ. Раздевал его, ласкал, выцвечивал ключицу засосами. Затем, после кивка Рокэ, Лионель поднялся и переместился к ним на кровать. Он взял лицо Ричарда в свои большие ладони и влажно поцеловал, пока Рокэ, нырнув Дику за спину, вылизывал ложбинку меж ягодиц. Ричард оказался прижат лопатками к простыням, Лионель перехватил его ноги за щиколотки и облизал пальцы. Дик повернул голову и поймал взгляд Рокэ: темно-синий, глубокий, дикий от страсти, восторженный порочной красотой Дика в момент, когда его ласкал кто-то другой. Рокэ перевернул его на живот, поднял на колени и, смазав свой член слюной, вошел. Оттянул голову Дика за волосы и направил ртом на член Лионеля… Дикон качнулся на цепях и словно бы потерял опору, хотя босые ступни были плотно прижаты к теплому полу. А время тянулось и вилось, сплетаясь в причудливые узоры. Интересно… А если бы Ли остался? Они с Рокэ по-настоящему разделили бы его на двоих? Не освобождая от манжет? Если бы Лионель перестал быть пассивно смотрящим? Из глаз словно искры посыпались, Ричард едва соображал. И все же — путано думал о том, как они оказались втроем в одной постели. Почему Рокэ этого захотел?.. В способность Лионеля делиться сложно было поверить. В тот вечер их было трое. А теперь Ричард остался один. Изнывающий от возбуждения, алчущий взрыва и следующего за ним облегчения — и не смеющий его получить. …Вязкая слюна снова собралась в крупную каплю и полетела на пол. Ричард услышал шум колес. Он дернулся, бессознательно насаживаясь на дилдо, застонал в кляп и едва не забился в агонии от похоти. Тихие шаги отдались грохотом в висках. — Дикон?.. — мягкий голос умолк первым же словом, шаги замерли. Ричард вскинул голову и посмотрел на Рокэ, остановившегося на пороге комнаты, затуманенным взором. Рокэ ответил ему жгучим взглядом, отмечая колодки, манжеты, струйки пота, стоящий член с яркой головкой, лохматые вихры и припухшие губы. Рокэ медленно приблизился к Дикону, обошел, а потом, встав справа, аккуратно приподнял голову за подбородок. Всмотрелся в лицо, поворачивая из стороны в сторону, смазал слюну у кляпа и жадно вдохнул. Хватка пальцев на челюсти стала жестче. Совсем как мечтал Ричард. — Дик… — произнесенное имя было так насыщено глубинным рокотом, что Ричарду вспомнился шторм в Алвасете. Темные, мрачные волны били с неистовой силой в бугристые скалы, шквальный ветер запер всех в домах, срывая брезентовые крыши с летних площадок шаддийных, а стулья и столики неся по воздуху как лебяжий пух. Рука Рокэ сместилась с лица на подкачанную грудь, пальцы сжались на соске, щипая, а потом обласкали низ живота над дернувшимся членом. Ричард тоже подался вперед в ответ на прикосновение, натянулись цепи, щиколотки сжал металл, а сзади и без того жгучее ощущение, казалось, превратилось в едкое пламя. Рокэ зарылся в волосы Ричарда, требовательно оттягивая голову и выставляя шею. И отступил. Дик замычал в кляп. Он был уверен, что вот-вот навернутся слезы: столь сильно его выкручивало от сумбурных, отчаянных эмоций. Краем глаза он видел, как Рокэ подошел к стене и оценил разнообразие плетей. Затем хмыкнул и выбрал черную, довольно короткую, со множеством острых язычков. У Ричарда перехватило дух. В первый раз Рокэ не ударил. Лишь коснулся лопаток кончиками плетки, дразня. Словно приманивая дикого зверя: «Кис-кис»… Дик передернул плечами. Рокэ всегда любил томные ласки, доводящие до исступления и баланса на самом краю, распалял поцелуями, укусами и прикосновениями, пока Ричард не принимался умолять его о большем. И Дикон снова замычал в удила: — Мм… Рокэ ударил. Кожаные язычки, лизнувшие кожу на левом боку ровно под ребрами, чуть не сложили Ричарда пополам, но цепи удержали на месте; он лишь резко дернулся от внезапности подобного нападения. Из глаз брызнули слезы, но поднятый появлением Рокэ вихрь в голове вдруг стих, и прошелестела спокойная мысль: «Не больно». Затаив дыхание, Ричард попытался рассмотреть стоявшего за спиной, чуть сбоку, Рокэ. Сильная рука взмыла в воздух, блеснули крупные сапфиры в перстнях — и язычки обожгли бедро и низ ягодицы. Ричард напрягся и тотчас обмяк, повиснув на цепях. Дилдо двинулся внутри тела дальше, подвело живот, колени вот-вот подкосились бы. Он думал: вытянется в струну; он думал: сойдет с ума от напряжения, но вместо этого удары плети, подбрасывая его на эмоциональный пик, сквозь боль оглушительно низвергали в бесконечный покой. Рокэ перешел вперед и, не давая возможности опомниться и осознать, несколько раз разметил красными полосами Ричардов живот. Примешалась боль. Дик с трудом приподнял повисшую голову и посмотрел на него сквозь мокрые ресницы. «Пожалуйста…» — то ли хрипом, то ли шепотом взмолился мысленно Дик. Рокэ отбросил плеть в сторону, расстегнул ремешок кляпа, путаясь во влажных волосах, и жадно впился в его губы, размазывая слюну и толкаясь языком в рот. Ричард снова взвился. По коже побежали разряды, когда Рокэ поскреб его затылок короткими ногтями, а потом несколько раз огладил руки от голых плеч до манжет на запястьях и вылизал ключицу и шею. — Не опускай руки, пока я не разрешу, понял? — приказал он, и его слова горящей юркой змейкой сползли с ушной раковины через шею, грудь и живот к паху, будто обхватывая член тугим кольцом. Рокэ расстегнул манжету на правой руке, но удержал ее за запястье наверху, сделал то же самое с левой, а потом плавно их опустил. Кровь иголочками бросилась к пальцам, кончики слегка онемели и через мгновение загорелись, разум заволокла дымка, дыхание участилось. — Смотри на меня, — Рокэ легко шлепнул его по щеке, и туман исчез. Но глаза Ричарда все так же лихорадочно блестели, щеки горели румянцем, и билась тонкая синяя жилка у левого виска. Рокэ сжал его член у основания, и Ричард заскулил, утыкаясь лбом в подставленное плечо. Рокэ скользнул рукой за его спину, по ягодицам, нажал пальцами на растянутую дилдо и скользкую от вязкой смазки кожу. Дикон запротестовал, и Рокэ с силой ущипнул его за сосок. Ему всегда хватало всего пары движений, одного взгляда, полного отсутствия слов, чтобы направить Дика. «Суть не в подчинении, не в сломе…» — вспомнилась фраза, произнесенная Ли на крыльце бара. — «По доброй воле… исчезают все грани». Присев на корточки, Рокэ расстегнул колодки на щиколотках и подобрал лежащий в специальной коробочке ключ от стойки. Дик смотрел сверху вниз. Рокэ открутил ключом стопор и потянул за рычаг, освобождая от плена. Ричард протяжно охнул и схватился за его плечи. Рокэ поднялся и заполнил кольцо мышц пальцами, не позволяя ему сократиться, но чувствуя его отчаянную пульсацию и дрожь самого Дика. — Смотри, смотри на меня, — горячечно прошептал Рокэ, прижав его к себе и медленно двигая пальцами. — Не проваливайся. Ричард поднял на него мутный взгляд и сам потянулся за поцелуем. Губы коснулись губ, сомкнулись в отчаянном, страждущем касании. Уложив Дикона на кровать животом, Рокэ еще раз промассировал ему руки и ноги, восстанавливая кровоток. Ричард словно бы растекался по большому твердому матрасу: руки в стороны, щекой уткнуться в простынь, развести шире согнутые в коленях ноги, почувствовать шлепок, один, второй, не отрезвляющие ни на мгновение, а наоборот распаляющие и жгучие. Рокэ прошелестел одеждой, и Ричард почувствовал горячность обнаженного тела, прижавшегося грудью к спине. Рокэ вылизал его ухо, переплел пальцы с пальцами Дика, укусил ощутимо за мокрый загривок, а потом, приподняв за бедра, взял резко и глубоко. Так, что у Ричарда взорвались перед смеженными веками звезды. Они превращались в черные дыры, вместо них рождались сверхновые, которые горели, вспыхивали и умирали, пока он держался за кованую решетку кровати ладонями, а Рокэ двигался в нем и стонал. Ричарду вновь захотелось кричать. В уголках глаз собиралась влага, тело гудело и разрывалось на части от затапливающего по макушку удовольствия. Он кусал простынь, подавался навстречу, мечтал коснуться себя, но боялся выпустить прутья из рук — казалось, кроме Рокэ и них его тут больше ничего не держало. А потом мир завертелся пульсирующими осколками, крик застрял в горле, а на простыни под ним стало мокро и липко. Внутри тоже растеклось горячее семя. Ричард мелко-мелко задрожал, боясь открыть зажмуренные глаза и, подтянув к себе ноги, крепко обнял их руками. — Я рядом, слышишь? — Рокэ осторожно его коснулся. — Дикон, это я, Рокэ. Я рядом. — Я знаю, что это ты, — сипло ответил Ричард и спрятал лицо у него на груди. — Увези меня отсюда.

~

Обтерев Ричарда полотенцами, смазав бальзамом бледнеющие следы от плетки, одев и завернув в мягкое одеяло, Рокэ вывел его из дома и устроил на заднем сидении автомобиля Ли. На пригород Олларии наползли сумерки, сочные, темные и прохладные. Дороги были свободны: из элитных поселков в это время мало кто жаждал вернуться в столицу. Прошло около получаса. Рокэ то и дело бросал взгляд на дремлющего Дика и вдруг понял, что тот уже не спит. — Все в порядке? — Да, просто… — Дикон нахмурился. — Я не понимаю, что чувствую. — Попробуй облечь в слова, станет яснее, — мягко посоветовал Рокэ. Дикон приподнялся, садясь и вытягивая на сиденье ноги. — У меня ничего не болит, но одновременно… словно бы ноет все тело. Мне грустно, я хочу плакать и спать. Рокэ с пониманием кивнул. — Это сабдроп. Не бойся. Через какое-то время станет легче. — Мрхм… — невнятно отозвался Ричард, но морщинка на его лбу будто бы стала тоньше. — Кажется, Ли предупреждал об этом, но я не придал значения. Рокэ покачал головой и спустя какое-то время, приметив на экране навигатора приближающуюся заправку, спросил: — Хочешь есть? Дикон кивнул и даже слегка улыбнулся. В кафе при заправке Рокэ заказал острые хот-доги и проследил, чтобы в латте Ричарда молока было намного больше, чем шадди, а себе взял двойной эспрессо без сахара. Отъехав подальше в подлесок, он открыл заднюю дверцу и протянул Дику еду и большой стакан. Ричард пересел к краю и улыбнулся шире. Рокэ с нежностью встрепал его волосы и поправил одеяло. — Значит, построить сцену ты попросил Ли? — спросил Рокэ, когда кончился его хот-дог, а Ричардов уменьшился наполовину. — Да, — ответил тот, внимательно рассматривая капли острого соуса на развернутой обертке. Рокэ прислонился спиной к машине и посмотрел вверх, считая редкие звезды. — Я не ожидал, что тебя понесет в Тему, Дик. Нет, я понимаю твое любопытство, мы говорили о ней, но и начать можно было с чего-то проще: холтийского шибари или даже обычных наручников. Для первого раза достаточно радикально взобраться на шест, на мой взгляд… Ричард не поднял глаз, лишь завернул медленно остатки хот-дога и вздохнул. — Тебе не понравилось? — Это не совсем уместный вопрос… Ты знаешь, я практиковал раньше. И не скрою: попробовать с тобой мне хотелось, но для тебя это новое. Я переживаю и… Дикон перебил его: — Рокэ, я так устал… Я так бесконечно устал! Вот именно, что для меня это новое. Для меня все это, — он сделал неопределенный жест рукой, — новое. Я не умею… я ничего не умею! Его голос надломился, и, отложив еду, Ричард спрятал лицо в ладонях. Рокэ сел перед ним на корточки и мягко коснулся коленей. — Я понимаю, правда. Плечи Дика на удивление не тряслись, и даже не было слышно ни всхлипов, ни тяжелых вздохов. Рокэ стал герцогом в двадцать восемь, имея за плечами не только политический, но и военный, и управленческий опыт. Он знал, что займет место отца, который уходил медленно и гордо, сокрушенный лишь старостью, а не пулей врага. На Ричардовы же плечи ответственность за родное наместничество упала рано и неожиданно. Никто не думал, что Эгмонт назначит наследником своего бастарда. Герцогская цепь придавила Ричарда к земле, и только врожденное упрямство не давало сломаться. И, как Рокэ надеялся, его поддержка. — Ты хотел выдохнуть, — Рокэ осторожно сжал его лодыжки. — Да, — Ричард наконец убрал ладони от лица. — Я вспомнил, что Лионель практикует и… Почему ты позвал тогда Ли, Рокэ? — вдруг спросил он. Рокэ поднялся и, взяв стаканчик с остывшим шадди, задумчиво повертел его в руке. — Я хотел, чтобы ты знал: есть и другие мужчины, — ответил он наконец. — Думал, я захочу когда-нибудь тебе изменить? Из любопытства? — нахмурился Ричард. — Нет, Дикон, не в изменах дело. Мы все-таки разнимся опытом и прожитыми годами. Нет, не закатывай глаза. Я хотел, чтобы ты узнал что-то новое, попробовал… — Секс втроем? Не слишком ли радикально? — вернул он Рокэ его предыдущие слова, изогнув бровь. Рокэ хохотнул. — Можешь считать меня ненормальным, но скажу: когда я в тебе, тебя всего целиком я не вижу, зато когда тебя ласкает другой — это как секс перед зеркалом, только эмоции в разы насыщеннее. Кстати, я никогда не спрашивал: почему ты согласился? Ричард развернул свой хот-дог и откусил добрый кусок. Рокэ машинально стер пятнышко горчицы с его щеки. — Мы договорились, что контакт будет только между мной и тобой, и меня завело, что на нас кто-то посмотрит. Ли сексуальный. — Не отнять, — кивнул Рокэ. — Но, если честно, я думал, что будет Эмиль. Рокэ вздохнул и пояснил: — Лионель умеет отделять физику от сантиментов. Милле — нет. Он мог бы в тебя влюбиться, и это разрушило бы его. — Почему? — искренне спросил Ричард. Рокэ пожал плечами. — Милле слишком благородный, чтобы увести чужого партнера. Но если допустить, что ты сам захотел бы от меня уйти, мы бы попали в замкнутый любовный треугольник, в котором страдали бы все. Я, может, и отпустил бы, хотя сильно сомневаюсь, но разлюбить бы не смог. Никогда. Слишком много сослагательного наклонения… — Рокэ скривился. — Я доверяю лишь близнецам и Дьегаррону. Эмиль добрый и мягкий, Хорхе… ну нет, никогда, а Лионель — иногда просто скотина. Ему интересны эксперименты. Чувства его не волнуют. — А вы с Ли?.. — задал Ричард давно интересовавший его вопрос. — Нет. Мы ведь оба — домы. Но, раз уж тебе интересно, еще на службе в Фельпе мы получили увольнительную, попали на двух хохотушек и переспали с ними, находясь в одной комнате в метре друг от друга. Каждый со своей, не менялись. — Спрошу еще? — Конечно. — Почему ты завязал с Темой? Рокэ задумался на некоторое время. — Я быстро понял, что проводить сессию по регламенту «дом-саб» мне неинтересно. Нужна была эмоциональная привязанность, накал, меня элементарно не возбуждало, поэтому и бросил. Ты там… в моей власти и в моей же ответственности… Ты первый, с кем у меня случился подобный опыт по любви. И, Дикон, — Рокэ внимательно на него посмотрел, — это неправда, что ты ничего не умеешь. Нехватка знаний в какой-то определенной области не делает тебя идиотом. Научишься. Вздохнув, Ричард покачал головой. — Если отец собирался объявить меня наследником, почему я ничего не знал об этом заранее? Да, Рокэ, я могу сконструировать, например, реактивный двигатель, я этому учился, и я это умею, но Надор всем наделом вылетит к кошкам под моим началом. Вот увидишь. — Если ты думаешь, что я в первые годы сразу же сообразил, как управлять Кэналлоа, то можешь спросить Хорхе, как мы, нарядившись морисками, выкрадывали папку с правами на Марикьяре, которую у меня увели прямо из-под носа. — Выкрали? Рокэ вновь рассмеялся, увидев, как переменился Дикон и как загорелись по-мальчишечьи глаза. — Выкрали… А еще пару полудиких жеребцов и небольшой кораблик. — Что, «Каммористу»? — Ричард недоверчиво на него посмотрел, вспоминая красотку-шхуну, стоящую в алвасетской бухте. — Именно. Ричард драматично всплеснул руками и, улыбаясь, выбрался из машины, чтобы обнять. — Полегчало? — спросил его Рокэ, имея в виду и попавшую в желудок еду, и полученные ответы, но в большей мере сессию. — Да. Спасибо, Рокэ, — Ричард крепко сжал его пальцы и устроил голову на плече. — Поехали домой, Дик. Рокэ поцеловал руку у костяшек и снова растрепал волосы. — Знаешь… — сказал Ричард. — Я бы тоже никогда не смог тебя разлюбить.

Эпилог

— Я думаю, Лионель скоро завяжет с практикой, — заметил Рокэ, когда они, вернувшись домой, сидели на кухне и пили малиново-мятный тизан. Ричард подул на исходящую паром жидкость и спросил. — Почему? — Он ведет себя иначе, — обтекаемо ответил Рокэ. — Думаю, он встретил кого-то. Или отношения с этим «кем-то» сменили свой статус. — Интересно, кто это, — задумался Ричард. — Кстати, — он хохотнул, — Ли сказал, что из меня вышел бы любопытный саб. — Ну да… — протянул Рокэ. — Укрощение строптивого, версия «герцог Надорский». Саб подчиняется доминанту, а это вообще не про тебя. Вот если только стреножить… Ричард сверкнул глазами. — Попробуем еще раз?

Продолжение следует.

*Напоминание: тэг «ненадежный рассказчик».