Звёздочки и палочки

Dancing behind masks

Just sort of pantomime

But images reveal

Whatever lonely hearts can hide

Joe Esposito - Lady, Lady

— Блядь, ну как же не вовремя, а… — Это вовремя бывает, что ли? — Нет, но сейчас слишком плотный график, чтобы позволить себе вот так ебнуться. Ты же не Хокка, Олли, вот где ходячая беда, но ты-то, — Томми убирает руки с его спины, чтобы перевести дух. — Так я и нечасто, — вздыхает Олли, пытаясь перевернуться. — Лежи, — Томми одной левой пресекает его попытку. — Я с тобой не закончил. Олли покорно остаётся лежать на животе. Он и не против. Массаж от Томми творит чудеса. Большие крепкие ладони с бережной силой гуляют по его спине, даря тепло и ощущение надежности. Защиты. Будто под ними не мазь, а оберег от будущих падений. — Что-то я никуда не падаю, — снова ворчит тот, возобновляя движения. — В отличие от вас, чертей. — Так ты сидишь, — фыркает Олли. — Угу, посиди концерт за установкой, посмотрю на тебя… — Давай посижу. — Только коснись моих палочек, — с легкой угрозой хмыкает Томми. — Увидишь, где они окажутся. Олли смеётся, не сдержавшись. — Уже намного легче, кстати, — сообщает он. — Может, всё? Ему жаль Томми, который за своей установкой выкладывается на двести процентов из ста. Но, честно говоря, он не хочет заканчивать. Лежал бы вечно под его тёплыми руками. Такая особенность у хорошего массажа: чем больше тебя разминают, тем сильнее ты млеешь, превращаясь в кашу. Чувствительность к касаниям растёт с каждой минутой. — Уверен? — подозрительно спрашивает Томми. — Я вот нет, — и невозмутимо продолжает гладить, растирать и осторожно нажимать. — Ты бог, — стонет Олли, сдаваясь. — Лучший… Продолжай вечно. — То-то же, — довольно бурчит Томми. — Только меня нахер совсем размазало, — тянет он. — Ты закончишь — я и не встану. — А куда тебе вставать, лежишь и лежи. Засыпай, — советует Томми. Чего бы и нет, когда да. — Может, останешься со мной? — предлагает он без особой надежды. — Фильм какой-нибудь посмотрим. Пиво есть в холодильнике. Он не в силах даже глаза открыть, но парни сейчас гуляют без них, отмечая очередное охуительное шоу, и Олли чувствует, что жизнь проходит мимо и одновременно вину перед Томми. Хотя тот не фанат шумных тусовок. — Да запросто, — легко соглашается Томми. — Главное не вырубиться, Йоэль удивится, когда вернётся. Олли снова смеётся. — Вырубишься — пойдёт ночевать к Алекси. И он ничему не удивится, но тебя разбудит точно. — Не факт, — усмехается Томми, ещё раз с силой проводит ладонями по его спине и похлопывает по бокам. — Пожалуй, хватит. Остынь чуть-чуть. Шлёпнув его по заду, поднимается и идёт на кухню. Олли слышит, как хлопает дверца холодильника. Томми возвращается с четырьмя банками в руках. Они помещаются там, как если бы Олли взял четыре банки энергетика по ноль три. — Какой же ты медведь всё-таки, — с восхищением произносит Олли. — Я бы тебе показал медведя, да жаль трудов, — Томми садится на пол рядом с диваном. — Что посмотрим? Думать лень. — Что там последнее в закачках? — Сейчас… — Томми сосредоточенно шарится по файлам. — «Назови меня своим именем». — Привет, Олли, — он ерошит ему волосы, хихикая в подушку. — Придурок, — весело откликается Томми. — Фильм такой. Смотрим? — Безусловно, — Олли тянется за банкой на полу. — Можно мне уже сесть? Или хоть перевернуться. — Садись, — отвечает Томми, устраивая ноутбук, чтобы удобнее было смотреть. — Лёжа пить нельзя. — Он собирался трахнуть персик, — без выражения констатирует Томми. — Он хотел любви, — вздыхает Олли. — И трахнуть персик, — уточняет Томми. — Да господи, он сходил с ума, — объясняет он. — Ты не бывал в этом состоянии? Дикие чувства, изменённое сознание. Любовь — страшная химия. — Ну-у, — тот всерьёз задумывается. — Ну что бы вот так… не было такого. — Ладно, — Олли заинтересованно поворачивается, упершись локтем в его грудь, и внимательно смотрит в глаза. — Что самое дикое ты делал во имя любви? Из-за любви? Томми отвечает долгим взглядом, который не поддаётся расшифровке. — Не то чтобы дикое по моей части, ты знаешь. Олли смотрит, как шевелятся его губы, и что-то щекочет изнутри, побуждая спрашивать дальше. — Окей, а возвращаясь к фильму… — он делает паузу, с удовольствием наблюдая, как меняется лицо Томми. — Ты. Ты целовался когда-нибудь с парнем? — Иди нахер, — смеётся тот, закрывает лицо ладонью и качает головой. — Не хватает конкретики, — коварно улыбаясь, настаивает Олли. — Да или нет? — Нет, — рявкает Томми, изображая гнев, однако не скидывает его с себя, наоборот: запускает руку ему в кудри и треплет, словно пытается вытрясти из его головы дурацкие вопросы. — А я да, — интригующе признаётся он, или пиво внутри него, которого под фильм ушло неожиданно больше, чем предполагал. — Скажи, что это был Порко, и я поверю не глядя, — усмехается Томми, глядя на него с новым интересом. — Не он. Ему почему-то льстит и нравится его интерес. — Ну-у, — неожиданно развивает мысль Томми, — если кто-то вроде той… того… в общем, то блондинистое, с кем Йоэль и Нико фотографировались в Берлине, я не удивлюсь. Ну, в смысле, как бы, это понятно. Короче… ты понял. Олли ржёт. Так забавно наблюдать за попытками брутального натурала постичь бисексуальные порывы. — Нет, — честно говорит он. — Это был парень, обычный парень, выглядящий, как парень. — И как вы пришли к поцелую? — сдаётся Томми. — Типа, девчонки не пришли, но не отменять же вечеринку? Или как, или что? Можешь не объяснять, — спохватывается он, но Олли готов продолжать. — Не поверишь: нам просто было интересно. И у обоих не было предрассудков, так уж повезло. Олли вспоминает того парня, и теплеет не только на душе. Тот поцелуй он хранит на закрытом складе памяти в коробке, подписанной «Лучшее». Томми смотрит на него с нечитаемым выражением. — Ну что? — спрашивает Олли, положив голову ему на грудь. Сердце бьется ровно, но часто. — Думаешь обо мне как-то иначе? — Да, — отвечает тот. — Ты ещё интереснее, чем я считал. — О, — улыбается Олли. — Я польщен. А ты… — он нерешительно потирается ухом о его футболку. — Мог бы? Ну, допустим, в настроение попало. Потянуло попробовать новое. Кто-то красивый рядом. Хоть тысячная доля процента вероятности существует? — Тебе зачем? — интересуется Томми, внимательно изучая его лицо. Олли видит: он тоже слегка поплыл. Дурацкий фильм так забрал внимание, что они забыли следить, сколько выпили. — Красивый рядом у меня прямо сейчас. Что ты хочешь сказать своими наводящими вопросами? Олли бросает в жар и пробивает на смех одновременно. — Они не наводящие, блин! — Ну а какие? — пальцы Томми снова в его волосах: перебирают и гладят. — Нестареющая двусмысленность… как будто ты смеешь желать их, — мечтательно тянет Олли, уходя от ответа. — Помнишь? Как же красиво сказано. — Сейчас бы в Италию, — так же мечтательно отзывается Томми. — Отжигать под диско… — Персики есть, — вкрадчиво добавляет Олли. — Иди ты с ними, — фыркает Томми. — Ебаный персик. Мне не понравилось. — Мы вернулись к началу, — констатирует Олли и подпирает голову рукой. Он так пригрелся у него на груди, хочется лежать так вечно. — Ты бы не изгибался так со своей спиной, — прозаично замечает Томми. — Ты съезжаешь с темы, — парирует Олли. — Какой? — Томми сдерживает улыбку, он это видит. — Поцелуев и персиков. — А, мы хотим ее развивать? — Томми поднимает брови. Олли хочет. Ему нравится дразнить Томми: чего стоит его взгляд, когда он посягает на его палочки, вообще подходит к установке. А вот если бы тот посягал на его бас, Олли не протестовал бы. Томми точно бы его не проебал. Он закидывает на него ногу, забирается весь и блаженно вытягивается на большом и тёплом теле. — Так моя спина в порядке? — Не в полном, но лучше, да, — выдавливает Томми. — Ты не пушинка, вдруг не знаешь, вот знай. — Да брось, — улыбается Олли. — О твой пресс синяки набить можно. Лежу, как на полу. — На полу лежать полезно. Иди на пол, — шутливо ворчит тот. Его глаза теперь совсем близко, и Олли видит в их глубине искры, каких не замечал прежде. В спонтанном порыве он садится на Томми верхом, склоняется над ним и стремительно целует в губы, рефлекторно жмурясь: понимает, что сейчас ему могут так же рефлекторно въебать. Этого не происходит, но тело под ним резко напрягается. Томми пытается отпрянуть, но за ним подушки и спинка дивана. Олли застиг его врасплох, и беспрепятственно скользит языком в приоткрытый рот. Его накрывает воспоминанием о том давнем поцелуе — ощущения стремительно возвращаются, захлёстывая с головой. Чужие мягкие губы; близость большого, крепкого тела; колотящееся сердце. Томми издаёт неопределённый звук, обхватывает его предплечья. Тяжело дыша, Олли отстраняется, ерзает, пытаясь избавиться от давления в штанах, и внезапно чувствует под собой твердость. Он испуганно смотрит на Томми: в глазах у того растерянность. — Что? — шипит он. — Я сам охуеваю, нехрен было на мне вертеться. — У меня то же самое, — шепчет Олли, не зная, что ещё сказать. Томми закусывает губу, молчит пару секунд и неожиданно сбрасывает его с себя. Олли не успевает опомниться, как роли меняются, и вот уже Томми нависает над ним, опираясь на локти, и напряжённо смотрит на его губы. Подгоняемый вспыхнувшим желанием, Олли приподнимает бедра, потираясь о его пах. — Ты что творишь? — теперь Томми смотрит ему в глаза. У него очень красивые глаза. И такие огромные вблизи… у Томми всё большое. Он уверен, что всё. Вместо ответа Олли поднимает ноги и скрещивает их на его пояснице, осторожно прижимая к себе. Томми испускает тихий стон, переходящий в рычание, и набрасывается на него, целуя сам. Это совсем иначе, уже без робости; его уверенный напор плавит остатки разума Олли. Словно дразнил тигра и свалился за ограждение, оставшись с тигром один на один. Он может сломать его, если захочет, просто сжав в руках. Его сдерживаемая сила невероятно возбуждает. Забывшись, Олли прикусывает Томми нижнюю губу; тот шипит и отстраняется, пытаясь отдышаться. Олли заворожённо вглядывается в него, в голове проносится дежурное обещание Томми каждому, кто коснётся его палочек, запихнуть их в жопу. Прямо сейчас он чувствует себя так, будто спиздил палочки и будет наказан. — Томми, — шепчет он, облизывая губы. — Томми… Тот шумно выдыхает через нос, садится на нем, рывком стаскивает футболку и снова ложится, прижимаясь кожа к коже к его голой груди. Олли задыхается, от жара его тела сознание окончательно плывёт. Он просовывает руку между ними и обхватывает ладонью член Томми, упирающийся ему в пах. Тот стонет ему в шею, прикусывая кожу. Олли вздрагивает, покрываясь мурашками. Он никогда не видел Томми потерявшим контроль. — Ты рискуешь, — его хриплый низкий голос над ухом заставляет волоски на теле подняться дыбом. — Люблю рисковать, — воркует он в ответ, вдыхая его запах. Он смутно представляет, чем закончится их вечер, но остановиться — выше его сил. Томми поднимает голову и, не отрывая от него взгляда, тянется вниз, сжимает его ладонь, убирает в сторону и запускает руку ему в штаны. Олли ахает от неожиданности и выгибается, чувствуя его пальцы на собственной плоти. Томми поглаживает его вверх и вниз, потом решительно стягивает с него штаны и быстро раздевается сам. У Олли захватывает дух. Тот ложится рядом, вжимаясь крепко стоящим членом ему в бедро, и снова обхватывает его ладонью. — Пожалуйста, — тихонько стонет Олли, извиваясь на диване. — Я хочу… — он боится закончить, но страстно желает продолжения. — Уверен? — Томми приподнимается на локте и пристально смотрит ему в глаза. Олли молчит, не в силах ни согласиться, ни отказаться. Он не уверен… но он горит. — Меня нужно растянуть… — чуть слышно шепчет он, наконец. — Не ты один тут с медицинским образованием, — фыркает Томми, надолго прижимается к его губам, а после садится и роется в открытом чемодане у дивана. — Где у тебя… а, вот, — достаёт презерватив и тюбик. Олли следит за ним с замиранием сердца и нарастающим напряжением внизу живота. — Иди сюда, — Томми опускается на колени у дивана, Олли подползает ближе к нему. Тот разводит в стороны его бедра, поглаживает, осторожно нажимает на мышцы; и Олли судорожно вздыхает, когда скользкий палец в смазке медленно проникает внутрь него. Томми аккуратно двигается внутри, не сводя глаз с его лица, добавляет еще один палец. Олли постанывает, не разжимая губ. — Ты в норме? — Да-а, — выдыхает он. Но он не в норме. Он на медленном огне. — Нужно ещё, — в голосе Томми желание мешается с сомнением. — Ты точно уверен? — Да блядь, делай уже, — Олли царапает ногтями обивку дивана. Томми не нужно просить дважды. Он добавляет лубриканта и третий палец. Олли стонет почти без перерывов, даже не зная, что возбуждает больше: нестандартная ситуация, его касания или предвкушение большего. Томми убирает пальцы, оставляя чувство пустоты. Изнывая от нетерпения, Олли смотрит, как тот надевает резинку, но когда приставляет головку к его сфинктеру, он напрягается. — Я не сделаю больно, — говорит Томми, глядя ему в глаза. — Одно твое слово, и все закончится. Олли верит безоговорочно. Глубоко вздыхает и расслабляется, впуская его в себя. Да… Томми большой везде. Он двигается очень медленно и предельно аккуратно. Поглаживает его ноги, успокаивая; накрывает ладонью член, плавно скользит по стволу, заставляя Олли снова стонать. От нарастающего ощущения невероятной заполненности кружится голова и сбивается дыхание. Томми проникает в него мучительно медленно, Олли пробует насадиться, но тот притормаживает его порывы. С суровостью Томми спорить бесполезно, Олли покоряется, ведь тот всегда прав. Тем не менее, Томми входит целиком. Олли не верится, что это возможно, но он чувствует это. На пару секунд оба замирают, пожирая друг друга взглядами и тяжело дыша. Томми чуть заметно кивает и осторожно выходит наполовину, затем возвращается, и повторяет фрикции, постепенно наращивая темп. Олли кажется, звёздочки из его глаз должны быть видны. Он не может описать свои ощущения — не может связать и пары слов в мыслях. Лишь накачанное тело Томми, нависающее над ним; лишь касание ладони на его щеке. И огромное, горячее и твёрдое внутри, каждым толчком выбивающее из его глаз те самые звёздочки. Он приноровился к его размеру и ритму, и позволяет себе извиваться, выгибаться и стонать в голос. Реальность отодвигается, сворачиваясь в смерч, сметающий всё вокруг, кроме Томми в нём и на нём. Олли вскрикивает и кончает ему в руку. Тот входит резче и замирает, подергиваясь ещё несколько раз внутри него с хриплым стоном. Падает сверху и пытается отдышаться. Олли сам дышит рвано и шумно, в ушах звенит, по лицу расплывается совершенно неподконтрольная ему улыбка. Он поднимает руку и бессильно опускает на затылок Томми, зарываясь пальцами ему в волосы. Тот целует его в плечо, в шею, поднимает голову и касается губ. Невероятное. — Ты в порядке? — А ты не понял? — тихо смеётся Олли. — Я завтра спрошу, — озабоченно говорит Томми. Олли тревожит то, что он слышит в его голосе. Очень похоже на вину. — Э-эй, — он берет его лицо в ладони и обеспокоенно вглядывается. — Всё хорошо. Мы же оба этого хотели. — Я знаю, — отвечает тот и снова целует его в губы, не давая говорить. — Ты… потрясающий. — Ты тоже, — шепчет Олли, улыбаясь. — В душ? — Иди первым, — Томми поднимается с него и наконец выскальзывает, но придерживает его, не давая свести ноги, и слегка хмурится, разглядывая. Олли чувствует себя на приёме. — Доктор, я буду жить? — Безусловно, — усмехается Томми и отпускает его. Выйдя из душа, Олли обнаруживает безупречный порядок и тишину. Он в номере один. С минуту стоит столбом посреди комнаты, осмысливая ситуацию, потом садится на диван. Роется в телефоне, подключает его к стереосистеме, ложится и закрывает глаза. Из динамиков тихо доносится: Frightened by a dream You're not the only one Running like the wind Thoughts can come undone Он просыпается от того, что кто-то входит в номер. Йоэль вернулся, думает Олли и перекатывается ближе к своей половине кровати. Но тяжесть тела, опустившегося в постель с ним рядом, заставляет открыть глаза и уставиться в темноту. Это не Йоэль. Ни слова не говоря Томми прижимается к его спине, обхватывает рукой и утыкается носом в шею. Олли замирает, прислушиваясь: тот засыпает почти сразу. Под его ровное сопение засыпает и он — на этот раз глубоко и спокойно, ничего больше не будит до утра. *** — Как ты? — негромко спрашивает Томми, появляясь у него за спиной. Олли едва не тычет карандашом себе в глаз от неожиданности. Выпрямляется и смотрит на его отражение в зеркале. Утром они едва ли перемолвились парой слов. Томми вёл себя крайне предупредительно, но был молчалив. А Олли на трезвую голову не чувствовал готовности обсуждать новые темы. — Хорошо, — отзывается он, слегка краснея. Не без дискомфорта, уж это точно, но… В душе ответ один: оно стоило того. В душе и теле. Кажется, в его глазах Томми видит больше, чем слышит в словах. — Отлично, — он кладёт ладони ему на плечи и слегка пожимает. — Не падай больше, пожалуйста. — Буду очень осторожен, — обещает Олли. — И ты тоже, — Томми отвешивает лёгкий подзатыльник Йоонасу, подкравшемуся сзади. — Есть, сэр! — салютует Порко и в ответ тыкает Томми кулаком в плечо. Олли наблюдает за ними с задумчивой улыбкой, забыв докрасить глаз. Из транса выводит Йоэль, пробегающий мимо, на ходу взъерошив ему кудри. — Не спать! Время, время, время, парни! Встрепенувшись, Олли быстро заканчивает, и вскоре они выходят на сцену. Этот концерт проходит без травм. Как и обещал, он осторожен. И своей злосчастной спиной чувствует, как Томми приглядывает за ним из глубины сцены. *** — Почему ты вернулся ночевать, а не Йоэль? — Сказал ему, что тебя понадобится ещё ночью растереть, и он любезно уступил мне эту честь. Не надо было? — Конечно, надо, — улыбается Олли. — Ты не болтаешь во сне, не тащишь с меня одеяло, не спихиваешь с кровати. Давай теперь всегда вместе заселяться? Томми некоторое время молчит. — Запросто. Но… — Но — что? — к нему возвращается вчерашняя тревога. — Не стоит повторять. Прости, если не имел этого в виду, — Томми нервно скребёт ногтями щетину. — Тебе не понравилось, — внутри что-то обрывается. — Ты дурак, Матела? — Томми качает головой и обнимает его, хлопая по спине. — Ты лучшее, что со мной случилось, — шепчет на ухо. — Тогда почему? — потерянно бубнит Олли, уткнувшись ему в плечо. — У тебя кто-то есть? — Нет, просто… — Томми подбирает слова, но пока явно не справляется. — Не уверен, что тебе это подходит. Не думаю, что тебе нужен я. — А о себе ты думаешь? — Олли заглядывает ему в глаза, ища там правды. Томми слабо улыбается и снова прижимает его к себе, целует в макушку, гладит спину. Окей, они не будут говорить об этом сегодня, думает Олли, прижатый ухом к его груди, слушая стук его сердца, наслаждаясь его теплом. Впереди ещё много дней. А если Томми так и не захочет говорить, он таки украдёт его палочки.