Королева варваров

Наконец это случится. Потеря девственности. Такое красивое выражение, призванное скрыть, что его сейчас просто натянут. У Эдриана не хватало времени подумать об этом, и он велел себе не задерживаться на неприятных размышлениях. В конце концов, существовала реальность, которой стоило уделить самое пристальное внимание. Своему альфе, стоявшему перед ним у края гнезда. Теперь, когда они остались наедине в палатке Ивана, Эдриан заставил себя присмотреться к нему получше. Теперь, разглядывая внимательнее, Эдриан удивлялся, как он мог подумать, что кто-то другой мог быть вождем племени. До Ивана было далеко любому из них. На первый взгляд, он выглядел как типичный альфа: смехотворно высокий, широкоплечий, с мускулистыми руками и острым подбородком. Но было еще кое-что, на что Эдриан обратил внимание только сейчас. Волосы Ивана сплетались в прическу и выглядели чистыми; он не походил на других варваров, явно не слышавших даже слова «мытье». У короля — если бы тот мог называться таким громким титулом — оказались еще самые синие глаза, которые Эдриан вообще мог представить. Казалось, будто они светились собственным светом в тусклом освещении палатки. И шрамы. Как большие, так и мелкие шрамы покрывали все тело Ивана. Эдриан задумался, сколько же их еще скрывается под краской и остатками одежды. Время, отведенное на созерцание, закончилось, поскольку внезапно Иван принялся распускать шнуровку на своих штанах. Панически засмущавшись, Эдриан попытался отвести взгляд. Его альфа раздевался перед ним! И действительно, штаны упали на пол, и он оказался лицом к лицу с абсолютно голым Иваном. Если бы Эдриан не смутился раньше, он бы обязательно смутился сейчас. Не в силах даже краем глаза посмотреть на Ивана, он уставился в сторону. Этого не могло быть на самом деле. Сам того не осознавая, он попытался натянуть на себя на манер одеяла одну из шкур, словно слой меха между ними мог компенсировать отсутствие одежды на Иване. Конечно, было уже слишком поздно, Эдриан уже увидел все, что мог предложить ему партнер. Наверное, он просто не хотел думать об этой огромной штуке, которая должна была уместиться в его небольшом теле. Заставив себя, он быстро глянул в сторону Ивана. Тот просто продолжал стоять у гнезда. Едва взглянув, Эдриан снова отвернулся. Тот не просто был хорошо одарен. Судя по тому, что Эдриан видел, эта штука даже не затвердела, что значило, что размеры еще увеличатся. Дрожь пробежала по телу Эдриана. Может, его и не убили на алтаре, но он все еще сомневался, что доживет до утра. — Посмотри на меня. Услышав эту команду, Эдриан зажмурился. Это казалось унизительным, даже учитывая, что не он здесь был гол. Он не нарочно ослушался; он не пытался доказать свое право сопротивляться. Это была чистая паника. — Посмотри на меня. — На этот раз Иван зарычал, и в его голосе послышались недовольные нотки. Но это сработало, и Эдриан снова повернулся к нему лицом. Карие глаза встретились взглядом с голубыми. По крайней мере, Эдриан мог рассмотреть его лицо, а не опять пялиться на тело альфы, который скоро возьмет его. Иван изучал выражение его лица. Каким бы веселым он ни казался снаружи, теперь все изменилось. Теперь он выглядел жестким альфой, который изучал своего омегу. Свою награду. Момент, когда Иван ступил на меха, стал моментом истины. Эдриан почувствовал, что дрожит, но теперь уже не мог отвести взгляда от его лица. Он не смотрел ниже. И казалось, что Иван следовал той же идее. Их взгляды прикипели друг другу, словно в каком-то интимном аналоге «гляделок». Где-то в глубине подсознания Эдриан помнил, что прямой взгляд обозначает вызов. Иван, вероятнее всего, ждал, когда он опустит глаза, подчинится, как и полагается хорошему омеге. Во всяком случае, это понимание только усилило решимость Эдриана смотреть в ответ. По крайней мере до тех пор, пока Иван не опустился ниже, оказавшись с ним на одном уровне. Все еще голый, он стоял на коленях и все придвигался, ближе и ближе. Сжавшись и пытаясь стать меньше, Эдриан подтянул колени к груди. Это было тяжело — оставаться гордым принцем, каковым — он знал это — он был, и пытаться вести себя подобно подчиняющемуся омеге, как подсказывали ему инстинкты. Эдриан удивился, когда Иван первым разорвал дуэль взглядов. Однако это случилось лишь потому, что тот принялся рассматривать тело Эдриана. Одежда, все еще скрывавшая это тело, Эдриану никогда не нравилась — тяжелый бархат плохого покроя. Она не подчеркивала изгибы тела, под ней невозможно было спрятать обруч или турнюр. Но в текущий момент он посчитал это благословением. Складки не давали простора фантазии, скорее утяжеляли ей работу. Поверх бархата плечи укрывал тяжёлый плащ, четвертым слоем укрывая от холода. Когда Иван вдруг потянулся к нему, с губ Эдриана сорвался еле слышный вскрик. Его руки с силой заставили Эдриана распрямить ноги. Без малейших церемоний или хотя бы капли какого-то уважения Иван принялся вертеть его в разные стороны, освобождая от одежды. Эдриан хотел возразить, но затих, когда ему просто-напросто задрали подол. Теперь только панталоны прикрывали его, да чулки до середины бедра. Еще на нем, как ощущал Эдриан, до сих пор оставались ботинки для верховой езды. Иван не дал ему возможности разуться перед тем, как потащил в гнездо. Почувствовав, как Иван тянется к панталонам, Эдриан прекратил отвлекаться и мигом вернулся к происходящему. — Стой! Остановись прямо сейчас! — прошипел он, сам поразившись своей свирепости — против такого-то пугающего альфы. Его слова и явная попытка уклониться всё-таки заставили Ивана притормозить, хотя довольным от этого он явно не выглядел. Прежде чем Иван начал бы ругаться или продолжил свои попытки содрать нижнее белье, Эдриан снова заговорил. Покраснев, он оправил одежду, но все же нашел в себе силы продолжать: — По крайней мере, дай мне нормально раздеться. Ты не можешь просто задирать подол и снимать с меня подштанники. Он поднял взгляд и смело взглянул на Ивана. Явно не так должна была начаться первая брачная ночь Эдриана. Его должны были перенести через порог его свадебной комнаты. Рассмотреть одежды — такие пышные и богато украшенные, что Эдриан застрял бы в дверном проеме. Муж оставил бы раздевание на горничных. Как только бы на Эдриане осталась лишь ночная рубашка, тот вернулся бы и все продолжилось далее. Вместо этого Эдриан находился в варварской палатке с подолом на шее, словно у них не хватало времени раздеться совсем! Не то чтобы он хотел растянуть происходящее. Но отсутствие церемонии все еще беспокоило его. Глубоко вдохнув в попытке успокоить нервы, Эдриан вдруг поставил ступню прямо на грудь Ивану. Не так сильно, чтобы это можно было назвать пинком, но, по крайней мере, он надавил достаточно. Будь Иван послабее, он бы закашлялся. Но Иван просто поймал его за лодыжку и сжал. На мгновение Эдриан задумался, не сломает ли его тот, если приложит слишком много усилий, когда попытается обнять. — Начни с моей обуви. Сними ее. Это была игра на все ставки. Может быть, Иван ударит его или даже изобьет за попытку прервать его. Но Эдриан по крайней мере попытался доказать, что он не слабый омега, которого можно нагнуть в любой момент. Он был принцем, первым и последним омегой королевского рода Каллии. Он требовал к себе уважения. К его удивлению, Иван повиновался. И даже не отодвинулся в попытке убрать ногу с груди. Вместо этого он молча расшнуровал ботинок. Конечно, он был куда менее аккуратен, чем слуги, но этого и не требовалось. Ослабив первый ботинок, Иван сдернул его с ноги. И тут же отбросил в сторону от гнезда, но недалеко и вроде бы нигде не виднелось открытого огня, так что Эдриан остался доволен. Затем последовал черед другой ноги. Однако, закончив с обувью, Иван не освободил его ноги. Вместо этого, придерживая ступню, он медленно скользнул ладонями вверх по тонкой лодыжке, поднимаясь к телу. Когда его руки достигли колена и затем бедра, они вдруг остановились. В этот момент Эдриан, словно отзеркалив чужие действия, затаил дыхание. Ему досталась лишь толика власти над ситуацией, но эта власть уже неумолимо вытекала из его пальцев. — Что теперь мне нужно снять, моя королева? — голос Ивана звучал хрипло, и он продолжал изучать ногу, все ещё одетую в толстый чулок. Эдриан понятия не имел, звучало ли это издевательски, но решил, что да, звучало. Как минимум он не был королевой. Племя не являлось королевством, а Иван — королем. Эдриан никогда не станет достоин этого звания, и вопрос Ивана казался лишним напоминанием об этом. Но тот задал вопрос, и в силах Эдриана было выбрать, что последует далее. И он не собирался разоблачаться прямо сейчас. — Моя одежда. По одному предмету за раз, не все сразу, как тогда, — медленно проговорил Эдриан, и голос его вовсе не звучал кротко. Эдриан все еще сидел. Их позиция со стороны выглядела странно: Иван сидел на коленях, придерживая одну из ног Эдриана задранной. Он располагался почти между ног, не касаясь тела; Эдриан неуклюже сгибался, не имея возможности вытянуть плененную конечность. Но, к его счастью, от движения подол сполз ниже, и с этой позиции Эдриан оказался избавлен от лицезрения члена Ивана. Хотя в то же время это значило, что Эдриан понятия не имел, начинает ли Иван возбуждаться или нет. К своему стыду, Эдриан сам уже чувствовал знакомое тепло в районе паха, хотя ничто более не выдавало его возбуждения. Пока ничто. — Я могу снять это. Только дай мне секунду, — попросил он, начиная распутывать завязки на спине. Меховой воротник упал с плеч в гнездо; но он так хорошо гармонировал с остальными мехами под Эдрианом, что тот не сделал ни малейшего движения, чтобы подобрать его. Процесс был бы проще, если бы Эдриан просто повернулся и позволил Ивану самому развязать узлы. Но он не желал поворачиваться к альфе спиной, особенно сейчас, в гнезде, с учетом неплохих шансов оказаться унизительно вздернутым на четвереньки, как собака. Спустя секунду он все же кивнул, давая разрешение. Сладким ужасом по позвоночнику прокатилось удовольствие власти приказывать альфе, что тот должен делать или чего не должен. Не теряя времени на раздумья, Иван быстро раздел его. Верхние одежды полетели прочь, оставляя тело Эдриана гораздо более открытым. Взгляд Ивана определенно стал удовлетвореннее. Руки Эдриана уже были обнажены до плеч, и спавший воротник выставил напоказ ещё больше голой кожи. — Теперь продолжай, — велел Эдриан, игнорируя дрожь, которой отозвалось его тело на прикосновения Ивана. Ещё один слой ткани исчез. Нижняя рубашка Эдриана была тонкой, такой тонкой, что Иван легко мог заметить затвердевшие от холода соски Эдриана. Воздух в палатке казался прохладным… впрочем, во дворце было не теплее. Не нуждаясь в дальнейших указаниях, Иван потянулся к корсету. Горничные Эдриана затянули его совсем слабо, не мешая дышать полной грудью и не провоцируя обмороки, как делали с собой многие другие омеги. В основном Эдриан пользовался корсетом, чтобы нижняя рубашка не мешала ему и чтобы фигура не терялась под всеми этими слоями тканей. Но, вслед за остальной одеждой, корсет также полетел прочь из гнезда. Затем руки Ивана вернулись на бедра, легли и поползли выше, пока не достигли края рубахи, потянув ее вверх. Разгладив ткань, нырнули под нее и коснулись голой кожи. Эдриан вздрогнул от этих бесцеремонных, ненасытных прикосновений. Иван сдвинулся выше и стащил с него последний слой одежды. Грудь Эдриана, неприкрытая, притягивала к себе взгляд, хотя нижняя половина его тела так и оставалась одетой. Потянувшись к одному из сосков Эдриана, Иван вовсе не выглядел так, словно испытывает облегчение. Он сжал пальцы, дразня чувствительный комочек плоти в точности так, как Эдриан сам делал ранее в ванной. Эдриану следовало бы смутиться, и небольшая часть его сознания именно это и испытывала. Но, стоило ему поднять голову, очевидное желание в глазах Ивана отозвалось в нем собственным удовольствием. Его альфа хотел его, это было очевидно, и только это все еще удерживало Эдриана от попытки свернуться в клубочек или зарыться в меха, чтобы как-то прикрыть себя. Неужели это все, что ему потребовалось, чтобы потерять всю свою добродетель? Голодный взгляд альфы на тело? Где-то в глубине сознания он задумался, не сыграли ли свою роль в происходящем меха и палатка, словно, находясь в такой варварской обстановке, он только и мог, что отбросить остатки цивилизации и просто отдаться своему альфе? Руки Ивана двинулись с груди к панталонам, и на этот раз Эдриан не пытался его остановить. Вместо этого он смотрел, как Иван тянет ткань все ниже и ниже, пока, наконец, не сдергивает окончательно с бедер. Небольшой член Эдриана явственно выдавал его желание. Эта грубость восхищала его. Теперь он оставался всего лишь в шелковых чулках, и торс Ивана вдруг покрылся красными пятнами. Именно тогда Эдриан понял, что он вновь рассматривает Ивана с ног до головы. Он не мог ничего с собой поделать, просто смотрел и видел, как взволнован человек напротив. Стоило ли Эдриану гордиться тем, что он, собственной персоной, был причиной эрекции Ивана? Об этом ли Эдриану стоило думать перед тем, как на него навалится какой-то варвар? Не то чтобы ему хватало времени на отвлеченные раздумья, ему, ошеломленному ощущением сильным рук на собственном теле. Пальцы касались бедер, сначала поверх чулок, затем двинулись выше и скользнули вдоль обнаженной кожи. Иван провел ладонями сверху, затем по сторонам. Только испустив смущенный писк удовольствия, Эдриан осознал, что хотел бы почувствовать эти руки кое-где еще. Там, где этим рукам было самое место. Услышав изданный Эдрианом звук, Иван усмехнулся. — Чего хочет мой маленький омега? — спросил он и вдруг наклонился, прижавшись носом к нежной коже шеи. Подобные действия со стороны такого сильного человека по отношению к нему очень нервировали Эдриана. «Если бы этот альфа на самом деле был дикарём, — с содроганием подумал он, — он бы уже вонзил зубы мне в глотку». Прикосновение к члену оказалось внезапным; Иван скользнул пальцами вдоль него, от основания к головке. Казалось, будто ствол уместился в его руку весь, полностью, без необходимости сдвигать ее, чтобы обхватить весь член. Эдриан понимал, что в обратной ситуации все было бы иначе. Иван оказался слишком большим, чтобы на него хватило обхвата всего одной руки. Звук, вырвавшийся у Эдриана, показался ему самому жалким. Словно отчаянный скулеж щенка, и он возненавидел себя за несдержанность. Однако Иван выглядел воодушевленным и, словно в награду, оставил на шее Эдриана жаркий поцелуй. Всего этого было слишком много одновременно. Одна чужая рука на члене, другая на груди и губы на шее. Не в состоянии подавить дрожь, Эдриан откинулся назад и закрыл глаза, словно нарочно выставляя голую шею напоказ, в позе подчинения своему альфе. Понятия не имея, куда девать руки и не смея коснуться Ивана, в конце концов он опустил их и вцепился пальцами в меха под собой. Однако попытка закрыть глаза оказалась ошибочной. Его разум и его тело были слишком перегружены ощущениями и не заметили, как чужая рука переместилась с туловища ниже. Эдриан осознал происходящее, только почувствовав что-то твердое у сочащегося влагой входа. Он раскрыл глаза и уставился на Ивана с лёгким ощущением чего-то среднего между страхом и возбуждением. — О? Кажется, тебе это нравится! — протянул Иван, демонстрируя ему пальцы, вымазанные в смазке. И это он ещё не вводил их внутрь! Это было худшее шоу в мире — Иван поднес эти пальцы к губам и тщательно облизал каждый. Это было отвратительно. Это было извращением. Это… возбуждало. Демонстрация закончилась так же внезапно, как и началась, потому что Иван вернул руку обратно вниз и провел пальцам по нежному кольцу мышц. Затем надавил в центр. Ещё один стон сорвался с губ Эдриана, стоило Ивану приложить немного усилий; непривычное ощущение чего-то гораздо более приятного, чем он мог сам сделать для себя. Прежде чем Эдриан успел свыкнуться с вторжением, второй палец скользнул следом за первым. Оба они погрузились внутрь до самой ладони. Впервые в жизни Эдриан ощущал внутри себя что-либо, помимо собственных пальцев, и пальцы Ивана были заведомо длиннее и толще. Смущение настигло Эдриана при понимании, как тесно его мышцы сжимаются на пальцах Ивана. Он разжал руки и выпустил меха. Вместо этого он вцепился в чужие широкие плечи, сам того не осознавая, не желая отпускать и смазывая варварскую раскраску. Пальцы снова толкнулись внутрь и вышли из его тела. Эдриан продолжал смотреть на Ивана, держась за него так, словно от этого зависела вся его жизнь, и издавая крайне потрясенные звуки. Напоминая себе сучку в течке, он стонал ужасающе громко. Даже если бы он хотел, то не смог замолчать. И не замолкал несмотря на то, что до сих пор находился в палатке и люди снаружи, вероятно, слышали его крики удовольствия, но Эдриан не желал об этом и думать. Как минимум издаваемые им звуки воспринимались Иваном как поощрение. Прошло не более минуты, и Иван уже вжимал в него третий палец. На этот раз он ощутил некоторое сопротивление. Ведь, несмотря на реакцию, у Эдриана еще не началась течка. И он все еще был девственником, принимавшим в себя самое большее три тонких изящных пальца, не идущих ни в какое сравнение с массивной ладонью Ивана. Эдриан зашипел, но не сделал ни единого движения, чтобы его остановить. На мгновение он задумался, каково будет переживать то же самое в процессе течки. Если, конечно, удастся до нее дожить. Часть его все еще подозревала, что Иван просто-напросто разорвет его надвое своим огромным членом. Пальцы Ивана стали грубее, погружаясь все резче и глубже. Он забирался так глубоко, как Эдриан никогда бы не смог достать сам. Он вдруг ощутил на глазах слезы. И не потому, что ему было больно или страшно. Совсем нет. Он чувствовал себя потрясающе и ненавидел себя за то, что хочет больше. Иван, похоже, прекрасно знал, что тот чувствует. — Скажи мне, чего ты хочешь, — вдруг приказал он. Рука Ивана снова проникла глубже и прекратила двигаться. Пальцы находились так глубоко внутри него и растягивали его бедную дырку так, как никогда не бывало ранее. И он имел наглость спрашивать Эдриана, чего тот хочет? — Я хочу услышать, как сильно ты хочешь быть выебанным. Эдриан уставился на него в унижении, захлестываемый различными эмоциями. Он даже не мог ничего ответить. Но, если продолжить молчать, Иван просто доставит себе удовольствие и не позволит Эдриану удовлетворить себя следом? Или, может, уйдет в раздражении и все это продолжится следующей ночью? Ничего из этого не случилось. Иван повернул запястье, и пальцы внутри сильнее надавили на какую-то точку. — И-иван… — шепот сорвался с губ против его воли. К сожалению, после этого Иван стал выглядеть ещё довольнее. — Громче. Я хочу слышать, как ты говоришь это. Попросишь меня войти в тебя. Вставить член. Ты был таким храбрым совсем недавно. Что же случилось с тобой сейчас? Или ты превратился в ручную маленькую мышку? Эдриан был крайне удивлен вызовом в его голосе или, по крайней мере, формулировкой. Конечно, то, чего он хотел, смущало, но Иван ясно показал, что хочет, чтобы Эдриан казался смелым и гордым, а не покорным и униженным. В какую бы игру ни играл этот альфа, Эдриан был вынужден подчиниться его правилам. С этими неподвижными пальцами внутри единственное, на что он мог надеяться — это на член вместо них внутри. — Пожалуйста, альфа… пожалуйста… — пробормотал он, сжимая пальцы на плечах Ивана сильнее, словно наказывая его. Эдриан уже тяжело дышал и горел, словно в огне, но и этого ему было мало. — Я… я хочу тебя внутри себя. — Его голос прозвучал будто писк маленькой мышки. Но выбора не было никакого. Казалось, именно этого и хотел Иван, поскольку он вдруг наклонился ниже и прижался своими губами к губам Эдриана. Тот не ожидал поцелуя. И понятия не имел, как реагировать. Однако вздох сорвался с его уст. Пальцы покинули его тело, оставляя за собой ощущение некоей пустоты и растянутости. Воспользовавшись тем, что Эдриан приоткрыл губы, Иван немедленно проник меж них языком. Сначала слишком много ощущений, сменившихся пустотой, и в то же время глубокий, внимательный поцелуй. До того Эдриан не целовался с альфами, поэтому ощущение было более чем новым. Но происходящее сегодня не оканчивалось всего лишь одним новым опытом. Иван выглядел не слишком удовлетворенным поцелуем, даже с учетом того, что его язык по-прежнему находился во рту Эдриана. Коленом раздвинув ему ноги, Иван вжался в него своим внушительным членом. И это тоже был новый опыт — ощущать тяжесть тела Ивана на себе. Это стало слепящим удовольствием, смешанным с тонкой болью и, более того, с ощущением давления и заполнения. Пальцы Эдриана не шли ни в какое сравнение и ощущались внутри совсем по-другому. По крайней мере, его худшие страхи не подтвердились: его не разорвало пополам. Вместо этого его тело раскрылось Ивану так, словно было создано для него одного. Для огромного, но так идеально подходившего ему альфы. Альфы, который в этот самый момент вознамерился показать ему, что значит быть по-настоящему оттраханным. Должно быть, Эдриан закрыл глаза в первые секунды проникновения, но затем, стоило Ивану войти до конца, он поднял веки. Иван прервал поцелуй, выглядя при этом так, словно выплыл со дна глубочайшего моря. И уставился на Эдриана в ответ с трудночитаемым выражением лица. Эдриан никогда не смел надеяться, что это будет ощущаться настолько хорошо. После всего, что он слышал о сексе, он ждал ужасающей боли или крови, или слез, или ещё чего-нибудь в том же духе. Но, исключая тот факт, что Эдриан занимался сексом с вождем варваров, этот самый вождь был необыкновенно внимателен к нему. Подготовил Эдриана к проникновению, насколько это было возможно, и отвлек его от первого, самого болезненного толчка поцелуем. И теперь Эдриан лишь негромко стонал, пока Иван нежно толкался внутрь и выходил из него почти целиком. Странно было применять слово «‎нежность» по отношению к Ивану. Эдриан прекратил издавать жалкий скулеж только в тот момент, когда внезапно услышал тихий, глухой стон. Иван тут же, не давая сосредоточиться на этом эротическом звуке, увлек его в новый глубокий поцелуй. Теперь они двигались в странном, но устойчивом ритме. Туда-сюда. Туда-сюда. С каждым толчком член Ивана вторгался так глубоко в Эдриана, что ему казалось, будто еще немного — и он различит очертания головки сквозь кожу собственного живота. — Не беспокойся, мой сладкий. Я хорошо позабочусь о тебе. Прямо как ты просил меня, — внезапно пообещал Иван прямо в губы Эдриану. И сразу, договорив, он вернулся обратно к поцелую. Горячему, полному отчаяния и страсти. Когда их губы соприкоснулись, Иван наконец начал двигаться с большей силой. Он надеялся, что Эдриану хватило времени привыкнуть к члену внутри, и теперь желание большего заставило его перейти к более активным действиям. Иван неторопливо отодвинулся с удивительной для него, варвара, силой контроля. Первые его толчки оказались медленными и не слишком грубыми, но затем они принялись набирать темп. Теперь он каждый раз выходил почти полностью, практически до середины головки, и снова возвращался внутрь Эдриана. По сравнению с тем, как Иван двигался сейчас, предыдущие его действия казались нежными и мягкими. Его член казался слишком большим для тонкого тела Эдриана. И Иван все наращивал амплитуду, становясь грубее, быстрее, сильнее, заставляя Эдриана стонать все громче. Всего этого было слишком много на него одного. Давление на бедра выросло настолько, что ему пришлось держаться изо всех сил, чтобы не слететь на земляной пол палатки. Ничего удивительного, что Эдриан превратился в стонущую, расплывчатую лужицу. Это был первый раз, когда к нему прикасался альфа. Не говоря уже о том, что любое заботливое и вежливое прикосновение Ивана крайне удивляло Эдриана и приносило ему море неожиданного удовольствия. Когда темп стал ещё быстрее, Эдриан откинул голову, и стон его перешел в крик. — О боги… Да, Иван… альфа!.. — бессвязно выдавил он. Закусил губу, услышал ответный стон Ивана — лучший звук, который Эдриан когда-либо слышал в своей жизни. Эдриан понятия не имел, когда это он начал мыслить как придворная шлюха. Но так и было, он лежал в больших надежных руках, прижимавших его к ложу своеобразным жестом доминирования. Однако, в отличие от того, что он думал ранее, происходящее не казалось Эдриану угрожающим. Вместо этого он чувствовал себя практически в безопасности, когда этот огромный зверь был нежен с ним. Хотя, конечно, слово «‎нежность» не слишком подходило к ситуации. Особенно не тогда, когда проникновения члена начали ощущаться острее, выбивая из Эдриана громкие стоны, переходящие в откровенный скулеж. Руки его переместились с плеч ниже и беспорядочно зашарили по телу в поисках поддержки. На глазах его выступили слезы, но не от боли или печали, но оттого, что он был крайне ошеломлен. И это ощущение становилось все сильнее и сильнее с каждым толчком Ивана. Если бы кто-нибудь спросил Эдриана, как его зовут, он был бы не в состоянии ответить даже на такой простой вопрос. Его разум заполонила белая дымка; единственная вещь, которую он все еще в состоянии был ощущать — это запах Ивана, казалось, поселившийся в каждом уголке вокруг них, и Эдриану казалось, будто он купается в нем. Слова, которые он мог бы произнести, растворились в попытках простонать имя Ивана, перемежаемых бессвязными звуками, за которые ему было бы стыдно, если бы он все еще мог стыдиться. Никогда ранее он не чувствовал себя так, и всего через несколько мгновений удовольствие целиком захватило его. Эдриан вцепился в спину Ивану, выгнулся дугой, когда ощущение оргазма пронзило его насквозь, словно молния. На какое-то мгновение он даже потерял сознание, сжимаясь вокруг Ивана и выплескивая лужицу спермы себе на живот. Иван продолжал придерживать его за бедра, вбиваясь глубже и глубже, все грубее и грубее. Даже после того, как Эдриан кончил, Иван все ещё двигался, желая достичь удовольствия сам. Это заняло немного времени, и он, вероятно, предполагал, что Эдриан не будет возражать, учитывая, в каком безвольном состоянии тот находился прямо сейчас. Иван просто фокусировался на сохранении ритма движений бедрами, прикосновениях губ и синхронных движениях навстречу друг другу, задыхаясь и издавая множество самых разных звуков. После своего первого оргазма Эдриан стал ощущать происходящее куда сильнее и болезненнее, но, вместо желания прекратить, это подстегнуло его ещё больше. Толчок за толчком Иван погружался во влажное нутро Эдриана. Снова и снова, снова и снова. К этому моменту Иван совершенно не мог ясно мыслить. В его голове плескалось единственное желание — продолжать то, что он делал ранее. Он должен был трахнуть Эдриана, удовлетворить его, повязать его и оплодотворить его. Альфа внутри него требовал удовлетворения инстинктов прямо здесь и сейчас. Эдриан не мог ничего, кроме как продолжать лежать в гнезде из шкур и принимать предложенное. С одной стороны, он хотел бы закончить все это, свернуться калачиком и уснуть. Но в то же самое время его вероломное тело стремилось продолжать получать удовольствие и дальше. Даже несмотря на то, что он уже кончил, он продолжал сжиматься вокруг члена Ивана, стимулируя его. Не говоря уже о том, что его собственные стоны казались со стороны куда громче, чем стоны Ивана. Затем это наконец случилось. Член Ивана начал сокращаться, и Эдриан знал, что последует далее. Только одна мысль об их телах, связанных узлом, заставила его простонать ещё громче. Несколько мгновений спустя Иван вогнал член так глубоко в Эдриана, как только мог. И действительно, его узел тут же расширился. Основание пениса увеличилось в размерах и растянуло Эдриана до максимума. Таким образом на следующие двадцать минут они оказались связаны неразрывно. Следующие события произошли как будто бы одновременно. Когда узел начал расширяться, Иван кончил. Природа подразумевала, что специальные железы альфы были куда больше омежьих и спермы в них вырабатывалось куда больше. И все это количество Эдриан ощутил внутри себя, теплое и влажное. В этот же момент Иван прервал поцелуй и, прежде чем Эдриан осознал, что происходит, впился ему в шею. Прокусив с достаточной силой, чтобы повредить кожу, он оставил на шее Эдриана метку принадлежности. Теперь Эдриан больше был не принцем Калории, но королевой варваров. Сразу после он был как в тумане. И чувствовал себя ужасно глупо, просто лёжа и моргая, не в силах сказать ничего внятного. Постепенно чувства начали возвращаться к нему. Он медленно принимал ощущения собственного тела. Узость, с которой его мышцы обхватывали огромный узел. Пульсацию внутри и все новые и новые выплески спермы, заполнявшие все свободное пространство внутри Эдриана. Оплодотворявшие его. Шевельнувшись, он ощутил всплеск боли в шее и охнул. Точно, его же пометили. Теперь никто не мог бы отобрать его у Ивана. Пути назад не было. Следующее, что настигло его — это запах. Запах секса. Мускусный запах Ивана буквально лез ему в нос. Эдриан в буквальном смысле мог бы кончить ещё раз от одного этого запаха. Он поднял голову и взглянул на человека напротив: это теперь его пара. Иван не менее внимательно глядел на него в ответ. По-варварски светлая кожа раскраснелась, глаза потемнели. И снова Эдриан почувствовал одновременно страх и желание. Он принадлежал Ивану. Словно подслушав мысли Эдриана, Иван наклонился и оставил на его губах собственнический поцелуй. — Мой, — прорычал он, и голос его звучал хрипло. Эдриан молча кивнул, соглашаясь с его правотой. Иван наклонился и погладил живот Эдриана, несколько раздутый от того количества спермы, которым его накачали. Но Иван выглядел довольным этим фактом. — Ты родишь мне много детей, не так ли? — В конце концов, он уже объявил своему народу, что вечером представит им принца. У Эдриана было время убедиться, что Иван держит слово. — Скажи это. Я хочу тебя слышать. Губы Эдриана пересохли, и желание заплакать вернулись. Но он сдержался, только глубоко вздохнул. — Я рожу тебе много детей, — подтверждающе хныкнул он и закрыл глаза, будто от этого все вокруг могло оказаться сном и исчезнуть. Иван тихо усмехнулся, наблюдая за его беспомощностью. Затем сказал что-то на своем языке, которого Эдриан не понимал. — Отдохни, пока есть возможность. Как только узел спадет, я возьму тебя снова, — перевел он Эдриану, планируя трахать и трахать его до тех пор, пока не взойдет солнце. — Не бойся. Я научу тебя, что значит быть супругом вождя. Мои люди покажут тебе, что значит быть сильным. Ты перестанешь пищать как мышка. Ты станешь сильнее, нося мое дитя. Ты найдешь себе место среди нас, моя королева.