Идеальный слуга господина

Турнир только-только закончился. Артур победил, доказав себе, что справится с этим даже без титула. На этот раз он может себя чувствовать довольным по-настоящему заслуженно. Он это сделал. Теперь его телу нужен покой, а ране бедра и множеству синяков — лечение. Артур не требует ни того, ни другого, потому что слишком хорошо помнит упреки Гвен за свой деспотизм и не хочет показаться слабым в ее глазах. И в глубине души он и так знает, что ему не нужно даже открывать рот. В этом шатре есть кое-кто, кто позаботится о нем вне зависимости от того, прикажут ему или нет. Он никогда не говорил об этом ни одной живой душе — и не скажет, но Мерлин в такие моменты не просто идеальный слуга, он единственный человек, которого Артур хотел бы видеть рядом. Мерлин может разлить вино, уронить поднос, споткнуться о собственные ноги прямо на приеме и провалить любую задачу из тех, что свалились на него вместе с должностью королевского слуги. И все же это Мерлин. Это правда. Без него Артур чувствовал бы себя потерянным. Он слишком много раз видел Мерлина близко к гибели, чтобы не понимать очевидного. Снаружи толпа приветствует победителя, и ей плевать, кого чествовать. Принц Камелота не хочет терять инкогнито, на этот раз он счастлив позволить кому-то другому наслаждаться восхвалениями и поздравлениями, он отказывается даже от редчайшей возможности увидеть, как сияет гордостью отец. Последняя мысль настолько удивительна, что выбивает из Артура дух, неожиданная тому же уму, который ее и сформулировал; затем руки Мерлина освобождают его от доспехов, развязывают путы, отделяют пластины брони, сдирают кольчугу, как всегда, осторожно и ловко, когда Артур ранен. Артур просто перестает думать и сосредотачивается на пальцах, едва скользящих по его обнаженной и разгоряченной плоти, он смакует ощущения до появления в них легкой дрожи, той едва уловимой теплоты, что является самым суровым упреком за его безрассудство. Мерлин боялся за него, следил за каждым ударом и ни на миг не отводил взгляда. Об этом шепчут руки коже Артура — слишком интимная тайна, чтобы произнести ее вслух. Артур почти ненавидит себя за то облегчение, которое он получает от этого осознания, от постоянного присутствия в своей жизни Мерлина. Он хотел бы дотянуться до Мерлина, коснуться его губ своими, как это бывало с Гвен, хотел бы позволить себе этот неповторимый момент, всего лишь привкус того, чего не может быть; более того, он хотел бы быть достаточно сильным, чтобы суметь после этого остановиться. Руки Мерлина болезненно впиваются в его кожу. В некоторых случаях он действительно идеальный слуга.