Пандора

3:42 Уже три часа и сорок две минуты, как его избрали на пост Верховного. Ответ от пифий придёт ровно с первыми лучами солнца. Осталось семь минут. Достойнейший из достойнейших стоит спиной к огромным витражным окнам. Глаза его закрыты, на лице ни морщинки. Лишь нервно скрещенные пальцы выдают волнение. Остальные это видят и запоминают. Но не реагируют. Ждут приговора из Дельф. Казнить или воскурить фемиам. 3:45 Спустя поколение де Вуар вновь желает кресло Верховного. И вновь в поддержку выступили пророки, предсказатели и гадалки. Пока история повторяется. Аполлон де Вуар молится Фебу. Он не хочет повторить судьбу деда. 3:48 Остаётся минута. Край небосклона из алого превращается в оранжевый. Уже слышно хлопанье крыльев посланника. Но кого? Коршуна или лебедя? «О, Гермес! Ты спасаешь плутов и воров, так спаси и меня!» 3:49 Белые стрелы рассвета рассекают небо. В раскрытые двери храма влетает сияющей белизной лебедь с лавром в клюве. Из зажмуренных глаз Верховного льются слёзы. Дельфы его признали. «Спасибо тебе, о, Гермес. Спасибо. И всё-таки, мама, я достоин жизни». *** — Вот так я и стал главным среди обманщиков и лжецов, мама. Достойнейший, ха, из достойнейших - смех, да и только, — мужчина заходится хриплым кашлем. — Слышала, матушка? Удивлена?.. Я! Я достойнейший! Я, а не мой брат, что так и не смог выбраться из твоей прогнившей утробы! Это меня предсказал дед! Это я возвеличу нашу фамилию! Слышишь?! Его взгляд падает на стеклянную тару в руках. Судорожный вздох пробивается сам собой. Мужчину колотит от с трудом сдерживаемого горя. — Ну почему ты умерла? Почему ты не могла дожить до этого дня? Мой брат тебе настолько меня дороже? Это к нему ты так торопилась, что не могла подождать неделю? Всего неделю! Ты жила без него тридцать семь лет, так почему сейчас?.. Чувства переполняют де Вуара. Сидя на полу у постели матери и баюкая урну с её прахом, он зарыдал. Как мальчишка. Он и был сейчас брошенным ребёнком, а не Верховным. За неделю, жалкую неделю в Греции, его привычный мир разрушился. То, что раньше казалось незыблемым, в один момент исчезло: его матушка, Анастасия де Вуар, жёсткая женщина с неувядающей красотой, покончила с собой. Повесилась. Она даже не оставила записку. Просто ушла. Просто не смогла дождаться победы сына. Ей всегда было на него просто плевать. — Как ты могла, мама, ну как ты могла? «Я ведь не успел тебя простить». *** Стрелки наручных часов показывают без десяти двенадцать. Автомобиль плавно подъезжает к горе Парнас. Верховный без предупреждения наносит визит пифиям, но он уверен, что те готовы его встретить как полагается. Де Вуар это знает, хоть и не верит больше во всевидящее и всезнающее око Дельф. Иначе бы он не на долго пережил свою мать. А он пережил и живёт до сих пор, хоть и прошёл месяц с его инаугурации. На циферблате двенадцать ровно. Машина подъезжает к дверям храма. Он успевает лишь выйти из салона, как двери святилища в ту же секунду отворяются. — Мы вас ждали, — молодая девушка со смиренной улыбкой склонилась в поклоне. — Я знаю. Прав был дед: давно пора расчистить эти Авгиевы конюшни. Ему больше терять нечего.