Мёртвое сердце

То, что издалека казалось Ровене скелетом замка, вблизи смотрелось совершенно по-другому, несколько более полноценно. Основа Замка была готова, но ей не хватало башен, бойниц, украшений и всего прочего. Рядом со строительными лесами лежало множество материалов, изрезанных рунами: камней, дерева, железа и прочего. — Значит, они всё же хотят строить Костный замок? — спросила Ровена — Я точно не знаю, — отозвался Салазар, — но Гриффиндоры, владельцы земли, ищут сильных магов для того, чтобы довести эту кучу камней до приемлемого вида. Постройка явно будет магической, может, даже до родовой доведут, а в этом поучаствовать уже большая честь. И большой интерес, стоит признать. Но от жертвоприношения я всё же обезопасился, — хмыкнул маг, на мгновение вытаскивая из-за пазухи крошечный ониксовый кругляш на верёвке. — Доверие — доверием, но и поостеречься стоит. — Эй, а мне почему не дал? — возмущенно воскликнула Лили. — Потому, что принести некроманта в жертву нереально не некроманту, даже такую глупую недоучку, как ты. А уж ввязавшись в ритуал, ты точно поставила себя перед магией в нишу смертного искусства, так что ты обезопасила себя от многих магических воздействий. Так, о чём я… замок, леди Равенкло, был построен без капли магии на его стенах, если не считать пока незаряженные вязи древних узоров на незаложенных кирпичах. Впрочем, без подпитки магией они всё равно что простые узоры. Магию использовали только на строителях, что, в принципе, не запрещается, но не очень одобряется здешней будущей Хранительницей, Розитой Гриффиндор. Отношение к простецам у неё довольно тёплое, как для мага. Годрик, правда, — её брат, — этих же простецов уводит в лес, где он прикармливал пару стай оборотней. К несчастью, больше оборотней в лесу нет, так что сам Мастер Гриффиндор сидит безвылазно в избушке на опушке леса и спешно создаёт жизнеспособных химер для защиты замка и дальнейшего разведения. Кажется, он уже скрестил келпи и единорога, но я не уверен. Розита же в этом самом лесу сейчас договаривается с духами и чертит руны, насколько я могу знать. Так что ни Хозяина, ни Хозяйку замка вы не увидите ближайшее время. Будете моим гостем, если кто спросит. — Вашим гостем? — удивилась Ровена. — Вы их родственник? Салазар отрицательно мотнул головой, пропуская женщину перед собой. Поднявшись по каменным ступеням к огромной арке, нетерпеливо ожидающей, когда же её прикроют тяжёлыми коваными воротами, Ровена замерла в нерешительности. Сама она была полна магии, её ребёнок тоже чуть ли не искрился, но замок, — о, этот замок был больше похож на огромную воронку прямиком посреди моря, которая втягивает в себя тысячи кораблей, не отдавая взамен ничего. Пустота, провал, за порогом не было ни капли магии. — Не родственник. Не волнуйся, леди, — насмешливо хмыкнул Салазар, — из тебя не выпьет. Вы теперь с рыжей повязаны договором, замок не станет тебя пить, пока ребёнка совсем не перекинешь на некроманта. Решившись, Ровена пересекла невидимую границу. Ей на секунду показалось, что что-то мешает ей дышать, но это ощущение почти сразу же прошло, стоило только и Лили перейти порог. Салазар был прав: прощупав её и её ребёнка, эта анти-магия успокоилась и больше не интересовалась ни Ровеной, ни Еленой, ни, к удивлению последней, Лили. — Меня не пьёт больше. Салазар? — Ты слушаешь меня? Ты повязана договором, у ребёнка леди на тебя, если так можно сказать, приоритет, — видя непонимание в глазах Лили, Салазар тяжело вздохнул и зашипел. — А. Тогда ясно. Изнутри замок был не более достроен, чем смотрелся снаружи. Ровена аккуратно шла по наполовину разобранному полу, стараясь одновременно и смотреть под ноги, и следить за потолком и стенами: ей всё казалось, что какая-нибудь плохо прикреплённая балка обязательно свалится ей на голову. Смеющийся над женскими страхами Салазар принялся уверять её, что ничего подобного не произойдёт ни в коем случае: остов замка был прочнее, чем будет законченная постройка; даже если простецы соберут все свои оружия, то и камушка отколупнуть от стены у них не получится. Воздействие же магии извне проглотится ненасытным замком, не пошатнув и пылинки. — Это всё равно смотрится довольно хрупко и ненадёжно. — Леди, ты, видно, не видела шатров и дворцов востока и юга. Вот там невесомость и хрупкость возведены в ранг искусства, и тебе то кажется, что ты паришь, то ты думаешь, что нагромождение украшений немедленно упадёт на тебя, раздавив неожиданной тяжестью. Одна мозаичная плитка чего стоит: я всё ждал, когда же на меня посыплется разноцветный дождь. Потом местный шах мне, правда, рассказал, что всё склеено магией так, что хоть небо падай, хоть слоны танцуй — ничего не будет. Как тут. Заклинание, я, кстати, выучил. Как будет можно — сделаю себе нормальную ванную комнату. Пожалуй, с русалкой на витраже или с нимфами, — задумчиво пожевал губами Салазар. — Да, это будет неплохо смотреться. И много кранов с различными отварами и зельями. — И пеной, — хихикнула Лили. — Розовой! — Что такое розовый? — Это как рассвет. Не красный, не жёлтый. Такой мягкий, приятный. Ещё пионы, вроде, розовые. Ну, я тебе покажу как-нибудь. — И с пеной, — согласился маг. — Насчет розовой я подумаю. Но голубую воду точно сделаю. Чтобы когда принимал ванную — будто в море был. Тогда точно надо русалку делать, нимфы уже не подойдут. Ровене оставалось только растерянно улыбаться, слушая столь странный диалог. Маги довели её до покоев Салазара, которые, если честно, до слова «покои» явно не дотягивали: крошечная комната едва вмещала в себя тумбу и небольшую кровать. — Мы живём в довольно сложных условиях, — пояснил Салазар. — Без магии сложно что-либо сделать нормально, уровень жизни простецов маленький. С туалетом вообще беда, приходится пользоваться горшками и всем таким. Благо, убирают зачарованные магглы. А на убранство комнаты не смотрите, я тут не очень давно, ещё даже не успел заказать у местных плотников кровать или хотя бы лавку. — Да врёт он всё, — проворчала Лили, недовольно оглядывая комнату. — «Некогда!», «Не мешай!», «Не сейчас!» Лень ему. — Ещё одну кровать тут ставить просто некуда, — прикинул Салазар, начисто игнорируя девочку, — а других комнат просто нет. Или не убраны, или завалены строительным мусором, или ещё что. Да и не стоит женщине с ребёнком спать в одиночестве тут, мало ли, что придёт куче мужиков-простецов в голову. Даром, что заколдованы — ночью шатаются без дела, как поднятые. На подобное заявление Ровена даже не нашлась, что ей ответить. Жить в одной комнате с мужчиной она не боялась — плавала же на корабле Скальда, а там пятьдесят три викинга, не знавших женщину месяцами. Да и приличия её тоже не особенно волновали, но та уверенность, с которой рассуждал Салазар, восхищала и обескураживала одновременно. Казалось, маг заранее всё сам для себя решил, и мнение остальных его совершенно не волновало. — Лили, спишь со мной, леди мы… нет, так не пойдёт. Насколько я помню, вам надо быть как можно больше рядом, пока ребёнка не передадут некроманту. Так что вы, наверное, ляжете на кровати, так будет лучше для ритуала. Я найду где-нибудь лавку. Возражения? Встретившись взглядом с Лили, Ровена не смогла сдержать улыбки: девочка так выразительно закатила глаза, что о её мнении насчёт мага сомневаться совсем не стоило. — Ну, раз все согласны, то я пошёл искать лавку. Располагайтесь. Увидеть Хозяина замка удалось спустя три дня, и, как поняла Ровена, не одна она лицезрела Годрика Гриффиндора впервые. Леди стояла вместе со своим личным некромантом, этой маленькой злой рыжей ведьмочкой, на смотровой площадке единственной отстроенной башни, когда Лили воскликнула что-то непонятное, одновременно указав пальцем в сторону леса. Присмотревшись, Ровена смогла различить среди стволов деревьев фигуру, которую можно было бы принять ещё за одно дерево, такой громадной и грязной она была. Копна спутанных волос, напоминавших осеннюю листву, шапкой покрывала голову мужчины и смотрелась несколько искусственно. С ведьмочкой Лили Ровена была в крайне приятных отношениях, чего нельзя было сказать о Салазаре. Змеиный маг упорно продолжал считать себя благодетелем для леди Равенкло, что довольно сильно раздражало колдунью, выводя её из себя. Ответить Слизерину Ровена также ничего не могла: любые попытки сопротивления приводили к магической нестабильности из-за общего раздражённого настроения, а это, в свою очередь, могло серьёзно помешать ритуалу. Ровена клятвенно пообещала самой себе, что, едва освободившись от бремени маленького тельца, она тотчас как следует проклянёт самодовольного мага. — Это Годрик Гриффиндор? — Да, он, он! Точно по описанию! Только, — задумалась девочка, — что-то я его побольше представляла, что ли. Ровена, отвлёкшаяся от вышедшего из леса монстра, вернулась к его разглядыванию. К мужчине то и дело подбегали жеребята единорогов, и, примерно представляя их рост в холке, а также сопоставив этот рост с тем, что жеребята едва доставали Годрику до пояса, Равенкло пришла к однозначному выводу: — Думаю, это всё расстояние, а ближе он тебя удивит. Не удивлюсь, если он выше двух метров. — Да не. Нереально быть настолько большим. Хотя, — что-то вспомнила девочка, — если у него в роду были великаны — то всё может быть. — У тебя был знакомый великан? Пойдём, посмотрим на лорда Гриффиндора поближе. — Не то, чтобы знакомый, — пожала плечами Лили, — и не то, чтобы великан. Наполовину великан, по-моему. Высоченный. — Даже знать не хочу, о чём думал его родитель-человек. Лили слетела с лестницы, будто окрылённая, оставив Ровену далеко позади. Девочке не терпелось увидеться с одной из самых легендарных личностей. С самим Годриком Гриффиндором! Да, издалека он смотрелся довольно грязно, но, уж говоря откровенно, за последние дни Лили насмотрелась на такое количество грязных и пыльных людей, что, как ей казалось, ей уже ничего не страшно. Две прошлые «легендарные» личности, встреченные ею ранее, не особенно-то её впечатлили. Слизерин был больше похож на торгаша, чем на мага, чему способствовал его громкий голос и любовь к перебранкам. Одевался Салазар, правда, по последней моде своего времени — роба, подвязанная верёвкой, какая-то пародия на сапоги, и… всё, собственно. Ни маги, ни магглы этого времени нижнего белья не носили, а излишества в одежде действительно были излишествами. И где, спрашивается, множество украшений, артефактов, расшитых мантий и широкополых головных уборов? Где сокровищницы драконов и множество золотых монет? Высокие башни, глубокие рвы, крокодилы в воде — где всё это? Кажется, в истории магии что-то явно было не так. Рыцари — воняют. Лошади, кстати, тоже, и ещё неизвестно, кто из них сильнее, конь под мужиком или мужик на коне. Лили ещё узнала довольно неприятный факт: доспехи, единожды надевшись, снимались только посредством полного их раскурочивания. То есть, где-то через месяц или два, или даже дольше. То есть, все свои дела сэры и пэры делали прямиком в стальные штаны. Принцессы — страшные до одури. Прыщавые, вытянутые как палки, с лицами, лишь немного симпатичнее лошадиных. Одеты, конечно, в богатые одежды, но даже через тончайший шёлк или самый мягкий бархат было видно, что тела девушек не намного прекраснее их поистине ангельских ликов. Правда, принцесс Лили видела всего трёх, но из них — ни одной красивой! Так что и выражение «хочу быть принцессой» Лили тоже пересмотрела. Даром не надо такого. Вторая потенциально интересная персона, Коготь вороньего дома, тоже не была супер-умной. Больше всего Ровена напоминала Лили какую-то чокнутую мамашку, не спускавшую с рук своего ребёнка и поминутно проверяющую его благополучие. Нет, конечно, у Равенкло были причины так делать, тот же ритуал, к примеру, но Лили ожидала от неё каких-то вечных изысканий, поиска и изучения чего-то, километровых библиотек, опять же, килограммов артефактов и общей потусторонности. Но из необычного у Равенкло была только её дочь Елена, мёртвый ребёнок, которой предстоит лет через двадцать умереть, чтобы стать Серой леди, призраком факультета её матери. Петля замкнулась. Из неизведанных легендарных личностей оставались Годрик Гриффиндор и Хельга Хаффлпафф, и если последней не было в зоне досягаемости, то Гриффиндор ходил буквально рядышком. Годрик обитал в домике, очень похожим на лачужку Хагрида, да и стояло строение примерно там же. Однако сколько бы Лили ни кружила вокруг этой сторожки, Гриффиндор всё время ускользал от девочки: то он был на стройке, то гонял химер по лесу, то сам скрывался в чаще от чересчур требовательной сестрицы. Все три недели, что Лили прожила в недостроенном Хогвартсе, она не видела Годрика вблизи. Розита, конечно, тоже была интересной личностью. Её лицо было Лили отчего-то знакомо, однако, сколько бы Эванс ни напрягала память, но вспомнить леди Гриффиндор не могла. Вполне возможно, Лили когда-то видела её портрет в Хогвартсе или же в одной из исторических книжек. — Пойдём, попробуем его отловить? — предложила Лили Ровене. Та кивнула. С появлением Ровены жизнь Лили стала несколько более насыщенной, нежели была при Салазаре. Равенкло с мёртвым младенцем на руках ходила за девочкой, как приклеенная. Слизерин пытался что-то объяснить про ритуальную магию и положение звёзд на небе, но добился только мигрени у Эванс. Лили было всё равно, будет ли ходить за ней женщина или нет. Нужно — так пусть ходит, зачем пытаться по-змеиному рассказать про лунные фазы? Будто змеям есть дело до луны! Для спуска можно было использовать строительные леса с внешней стороны стен или же недостроенные лестницы. Но на улице слышалась злая перебранка работников-магглов, и Лили решила пойти более традиционным путём. Да и как леди с ребёнком будет по балкам прыгать? — Два с лишним — это всё-таки многовато для простого человека, — сказала Лили, чтобы не оставаться в молчании. — Может, он смесь с другим видом? Пусть Ровена мало говорила, однако рыжую это не смущало. Её брат точно был более молчаливым, нежели дама из средневековья. — Смесок, — поправила Равенкло, — или помесь, так тоже можно сказать, хоть и не слишком вежливо. Но нет, не думаю. Насколько я знаю, Гриффиндоры работают с химерами и потусторонними существами. Нужно быть сильным и выносливым, чтобы тебя не съели. — Потусторонние? — Высшие, пришлые, души умерших, астральные проекции. Вариантов много. Большинство из них христианство называет демонами. От последнего слова Лили даже споткнулась. — Гриффиндор-демонопоклонник? Вот уж не думала… — Скорее демонолог, хотя я и не знаю, насколько хороший. С другой стороны, плохих демонологов в таком возрасте уже не бывает. Они спустились на первый этаж по недостроенной лестнице: в наличии была только половина, щерившаяся крупными кусками камня. Как однажды сказала Равенкло, доделывать проём не будут. Не-маги не умели делать достаточно широких лестниц для нужд магов, так что недостающую часть добавят после ритуала оживления замка. Магически, естественно. На улице осень стала более жестокой. Деревья практически скинули листву, от чего их голые скелеты чернели на фоне тусклого неба. Земля то размокала от мелкой мороси дождя, то застывала от ночных заморозок. Травы не было давно: даже жухлая жёлтая солома оказалась вытоптана сотней магглов-строителей. Лили не знала точно, сколько людей трудятся над созданием Хогвартса. Салазар называл цифру, граничащую с невозможным: пятьсот с лишним человек. Что такая орава ела и где спала, было непонятно. Хотя, если вспомнить слова оборотня из леса, то можно было предположить, что ни сна, ни еды люди не видели. Жесткая средневековая мораль… жизнь человека стоит меньше гнутой монеты. — Ровена, — позвала Лили, сцепив руки за спиной. — Да? — Если замок нельзя строить с магией, то можно применять силу на строителях? Гриффиндор в этот раз не собирался исчезать из поля зрения Лили, и девочка направилась к нему. Огромный кудлатый мужчина размахивал руками и что-то гневно выговаривал стоящим перед ним магглам. Те, кажется, его слов не понимали. — Конечно можно, — пожала плечами Равенкло. — Иначе как бы владельцы замка привели сюда столько людей? Гневный рык Гриффиндора достигал ушей Лили, с каждым шагом приближавшейся к основателю её факультета. Наконец, Годрик вышел из себя и наотмашь ударил ближайшего к нему маггла. Удар был такой силы, что голова мужика крутанулась, как у совы, на все сто восемьдесят. Ещё секунду тело простояло без движения, а затем у него подогнулись колени. Труп упал прямиком перед Гриффиндором, немного спустившим пар. Что примечательно, остальные магглы не пошевелились. Годрик, услышав шаги, обернулся. Из-под густых тёмных бровей сверкали яркие золотые глаза, чей цвет стал медленно затухать. Увидев Ровену, Гриффиндор окончательно усмирил свой гнев и даже улыбнулся: широко, обаятельно и явно в попытке извиниться за увиденное женщиной. Лили вздохнула. Средневековье, ничего удивительного. Хогвартс был построен на костях и крови.